22.12.2015

Это мне — снобу старосоветской закваски не нужен берег турецкий, а также все эти танцы-шманцы под горячим османским полумесяцем. Но разве мы — снобы, с нашей питерской грустинкой (неважно, откуда мы — правильная грустинка всё равно питерская) да лондонским сплином (и пледом от Burberry), погоду делаем?!

Нет, товарищи! Всё сложнее и гуще…

Некоторое время назад у менеджера Наташи пропал смысл жизни: международная обстановка и прочие геополитические пертурбации (в коих Наташа никогда не разбиралась) спутали все её курортные планы.

Ни тебе страстного Египта, ни тебе зазывных турецких пляжей! Сиди, Натуся, на шести сотках — расти корнеплод, обихаживай капусту, лузгай подсолнушки. Дверца в экзотичную жизнь, пахнущую пряными пойлами да кальянным дымом, оказалась накрепко заколочена.

У менеджера Наташи — работа нудно-рутинная, разве что удаётся посидеть на Фейсбуке и в Одноклассниках, хлебнуть чайку с обсыпными пончиками, завести интрижку с женатиком из соседней конторы — он тоже менеджер по распродажам/перепродажам: ему тоже скучно. Как и Наташе.

Как и Оле со Светкой из отдела по закупкам. Быт — заел. Муж — бросил. Сын — троечник. Соседи — алкаши. Кредит — не выплачен.

А жить-то хочется! Хотя бы два раза в год, когда появляется сладкая возможность ухнуть все свои капитальцы да пронестись раскованной вакханкой по анатолийской Ривьере.

В книжках с яркими обложками и в бесконечных сериалах — всё слаженно: герои хороши собой, богаты и хлопают дверцами запредельных авто.

Реальность — куда как сложнее.

Наташа — фемина в последнем приступе молодости: ей под сорок. Сетует, что современные кавалеры предпочитают юных и звеняще-костлявых, а её — корпулентную, обабившуюся Наташу  игнорируют.

(Офисные флирты на корпоративных пьянках «большой любовью» не считаются)

В гламурном чтиве же ясно прописано: для телесной гармонии и тотального счастья женщине требуется беспрестанное «половое разнообразие». Менеджеру Наташе неведом тот факт, что все эти советы раздают злобно-ироничные акулы пера, презирающие свою второсортную аудиторию. Поэтому она истово доверяет «глянцу».

Поездка в южные пределы считалась для неё не только отдушиной и перерывом в скучной череде недель — это был временный пропуск в Мечту. В её простую, как любимый салатик «Оливье», но живописную грёзу о красивой сказке.

Это здесь она — маловыразительная и банальная тётка, а там она — шахиня из «1001 ночи»! За этим и катается. Поплескаться в тёплой воде да покушать фруктов можно и в других точках планеты, а здесь — недорого, сочно, густо и насыщенно!

Можно хоть немного побыть собой — заливчато поорать песни, потрясти телесами в самбе-румбе, и, разумеется, завести необременительный, но запоминающийся роман со смуглым аборигеном. Но туда ведь ездили не только скучающие бабищи, укатанные сериально-глянцевым мировоззрением.

Там и мужчинки плясали, пили, дрались, казали крутой норов и зычно ревели: «Я вам-чертяками покажу, кто здесь хозяин!». Всевозможные Коляны и Толяны, полагающие, что им можно всё — даже резать диваны, крушить столы и устраивать оргии с киданием еды, предметов и людей в отельный бассейн.

На ТВ есть такая хамовато-стёбная передача «Наша Russia», авторы которой высмеивают нравы современных обывателей. Причём, создаётся впечатление, что нет у нас никаких свершений, дерзаний, смыслов и наук. Сплошные «коррумпированные» учительницы; озабоченные переростки; чумазые мужики, разговаривающие с телевизором и, разумеется, безумный ГАИшник, не рвущий взяток.

Один из сюжетов программы традиционно посвящён «нашим пацанам в Турции» или, как там сие обозначено: пацанам из Нижнего Тагила. Поскольку «Наша Russia» знаменита и востребована во всех слоях общества, то и слово «Тагил» уже стало означать специфический тип личности и манеру поведения.

Замечу, что в советские времена сия точка на карте символизировала индустриальную мощь и культурное развитие региона… Однако же проницательные и ушлые создатели «Раши» уловили главное — они обозначили болевую точку.

…Меня всегда очень раздражала тема под названием «русские в Турции», ибо в этих направлениях колесили (и куролесили) особые социальные типы.

Напомню также — «русскими» там называют едва ли не всех жителей бывшего СССР. В этой связи вспоминается немецкая документальная зарисовка о пьяных, похотливых, нахальных russisch-ах, подавляющее большинство которых прибыло с территории… Украины. Но для запуганного пруссака оно едино — Воронеж или Гайворон.

Впрочем, наших соотечественников, ездивших на «берег турецкий», дабы расслабиться всё равно было много. И все эти эстрадные шуточки, что к трезвым и воспитанным русским в Турции обращаются по-немецки, — оскорбительны и совершенно не смешны. Но зал — регочет да закатывается!

(Зал — это краснолицые тетёхи в обтягивающих кофточках молодёжных расцветок да их немногочисленные кавалеры, для коих даже шоу современного недо-юмора — уже культурное мероприятие)

Итак, причина тривиальна: на этих концертах сидят именно те, кто ездил выплясывать в семейных трусах посреди олл-инклюзива. Русские в Венеции или, например, в районе старинного города Каркассон — совершенно иные. И в Крыму — тоже.

Но Крым неинтересен менеджеру Наташе — она вообще не поняла-не въехала, зачем его подсоединяли. Её резоны обозначены в модных журнальчиках, в блогах да в турецком сериале «Великолепный век», где много пылкой любви и жестоких интриг.

Дешёвка — в трендах. Она — легка, нажориста, понятна. Как мотивчик «Ах, какая женщина, кака-а-аааая женщина-а-а-а… Мне бы такуууую».

Менеджер Наташа любит спеть это в караоке, а потом — ринуться в пляс под «Хо-ро-шо! Всё будет хорошо! Ох, чувствую я, девки, загуляю!»

А ещё дешёвка хорошо продаётся-реализуется и проста в эксплуатации. Как известно, падать, катиться под горку — сподручнее. Карабкаться — тяжело. И главное — немодно. Точнее — без этого можно.

Да-да!

Уже даже и не в турецких пляжах дело — за эти годы у нас воспиталось и научилось громко хрюкать целое поголовье примитивных особей.

Безусловно, сие бытовало всегда, однако, именно теперь они получили доступ к званию «хомо-сапиенсов». Деградировав и — больше того — загордившись своей деградацией, они формируют устойчивую потребительскую «массу».

Под их вкусы пишутся романы, создаются передачи, закупаются фильмы. Прайм-тайм плотно и устойчиво занят развлечением менеджера Наташи и её много_жрущих, сексуально-продвинутых, просто скроенных, но лихо деланых подружек.

Их коллективное мурло зарекомендовало себя, как «наши люди в Турции». Кстати, эту проблему не так давно подняли на одном из центральных каналов — ещё до того, как произошла трагедия.

Наши Наташи поведали миру, зачем они ищут приключений собственно в Турции. Выяснилось — с тамошними воздыхателями можно почувствовать себя «…желанной, обожаемой, да и просто Женщиной!»

Многочисленные и разномастные (но при этом — безлико-одинаковые) дамочки щебетали о сентиментальности, страсти и внешней привлекательности турецких Али. Не то, что жадноватые и тусклые европейцы: русский, немец и поляк ни-ког-да не сумеют предоставить Наташе бурю страстей и полыхание либидо.

Всё банально — этим замотанным и нервным тёткам жаждалось куснуть счастьица — колоритного, со вкусом южных плодов, дайкири, солнца. Всё, как накатано в книжонке с глянцевитой обложкой или в статейке «Секс на пляже: 10 правил опытной женщины».

Да-да, книжка написана бородатым мужиком — литературным «негром», которому надоело сочинять никому не нужные филологические опусы, а заметку состряпала циничная феминистка, работающая в «глянце» потому что там нехило платят. Всё честно — нынче эпоха свободного, креативного, напористого бизнеса. Наташа — жертва!

…Итак, почему же именно турецкий вояж сделался за последние двадцать лет этаким символом «российского» отдыха?

О, здесь слилось (и отозвалось) слишком многое: южное море — заграница — all inclusive. Три источника и три составные части новорусско-обывательской грёзы. Не берусь судить о более ранних временах, однако, в 1970-1980-х годах прослеживалась интереснейшая тенденция — отдых на югах прочно ассоциировался с неким загулом, запоем, заплывом за буйки.

С бесшабашными курортными романами и с непреложным нарушением табу.

Любых табу.

Горячее солнце да буйное цветение всяческих магнолий содействовало большим и малым безобразиям. Вспомните хотя бы культовую комедию Владимира Меньшова «Любовь и голуби» — там очень точно обрисована сия тенденция.

Тогда как пляжи Рижского взморья и Калининградской области, напротив, считались образцами интеллигентского вкуса и хорошего тона. Разумеется, подобные деления на «правильные» / «неправильные» курорты — весьма условны, а напиваться и потворствовать низменным инстинктам можно, где угодно.

Вместе с тем, юг всегда способствовал раскрепощению, а что нынче более всего ценится на отдыхе? Именно — возможность отринуть условности, забыть на время ненавистный дресс-код, упиться, ужраться, проснуться мордой в салате. Хорошо сидим и «Щас спою!»

Что у нас далее? А, заграница!

Лакомое слово-приманка для нашего филистера. Помните поздний СССР?

Как славно мечталось о красочном Буржуинстве: там, за пределами «скучного» и регламентированного советского мира горели неоновые огни реклам, дрыгались дамские поп-группы в атласных штанах-бананах и, как из рога изобилия, вылетали 150 сортов красиво упакованной колбасы.

Попасть за рубеж, работать в загранке, свалить «хоть тушкой, хоть чучелком» — вот хрустальная мечта советского мещанина. Ценилось и лелеялось всё тамошнее — от действительно хороших джинсов Levi’s и отменной техники Sharp до насыщенных картинок из ширпотребовского каталога Quelle, который тупо разглядывали и не могли поверить, что всё это можно иметь.

Доходило до идиотизма — студенты коллекционировали пустые бутылки из-под импортного алкоголя, а их младшие братья собирали фантики и вкладыши от жвачек. Это именовалось гордо — «фирма». Когда система пала (не без деятельного участия социума), то Заграница с большой буквы «Зю» сделалась более-менее доступной, оставаясь при этом всё такой же актуальной и манящей.

Отдых за рубежом стал незыблемым символом обеспеченности. Не ездишь на тамошние курорты? Ну, ты нищета! По мере развития социальных сетей сформировался и новый вид бахвальства — много_килобайтные фотосессии на фоне пирамид, Эйфелевой или Пизанской башен, в тайском клубе или — в турецком отеле, где «всё инклюзив».

Но если Париж и Пиза — это много дороже и сильно сложнее в восприятии, то пляжно-гастрономический «расслабон» в объятиях чернокудрого мачо — это для Наташи самое то. Если можно так выразиться, понты категории light, роскошь эконом-класса.

Опять же, роман с иностранцем! Смысл-резон родом из позднего СССР, когда любой мужчина из другой страны воспринимался как нечто особенное. Отголоски этой старой темы слышны, увы, до сих пор.

Но давайте будем честными — уже не в турецких пляжах дело, а в нас самих. В наших приоритетах и смыслах.

В том, что мы выбираем. Да-да. Не «нам подсовывают», а мы хаваем.

Дешёвка всегда заманчиво блестит и просится в руки. Нынче времена такие — что выбрал, то и сожрал. Никто не маячит с кнутом, пряником и «Моральным Кодексом строителя коммунизма». Человек предоставлен самому себе — мораль по желанию, вкусы — какие привьются, судьбина — какую заслуживаешь. Сам.

Наташу никто не тащил на канате в Туретчину, никто не швырял её в койку с профессиональным ухажёром Али. Она предпочла стиль дешёвки и удел стареющей потаскухи. Можно сколь угодно долго кивать в сторону «разлагающего» телевидения, «отупляющей» прессы и «неправильных» ценностей.

Всё так, но где сама-то Наташа? Она-то полагает, что живёт нормально и даже «как все».

Она — при громадном, перенасыщенном книжном рынке — выуживает «что попроще». Если бы вдруг началась тотальная мода на заумь, она бы, вероятно, носила в сумочке томик Акутагавы или маркиза де Вовенарга.

А так из маркизов она знает только де Сада, да и то — не читала, но осуждает.

источник G+