22.12.2015

Это мне — снобу старосоветской закваски не нужен берег турецкий, а также все эти танцы-шманцы под горячим османским полумесяцем. Но разве мы — снобы, с нашей питерской грустинкой (неважно, откуда мы — правильная грустинка всё равно питерская) да лондонским сплином (и пледом от Burberry), погоду делаем?!

Нет, товарищи! Всё сложнее и гуще…

Некоторое время назад у менеджера Наташи пропал смысл жизни: международная обстановка и прочие геополитические пертурбации (в коих Наташа никогда не разбиралась) спутали все её курортные планы.

Ни тебе страстного Египта, ни тебе зазывных турецких пляжей! Сиди, Натуся, на шести сотках — расти корнеплод, обихаживай капусту, лузгай подсолнушки. Дверца в экзотичную жизнь, пахнущую пряными пойлами да кальянным дымом, оказалась накрепко заколочена.

У менеджера Наташи — работа нудно-рутинная, разве что удаётся посидеть на Фейсбуке и в Одноклассниках, хлебнуть чайку с обсыпными пончиками, завести интрижку с женатиком из соседней конторы — он тоже менеджер по распродажам/перепродажам: ему тоже скучно. Как и Наташе.

Как и Оле со Светкой из отдела по закупкам. Быт — заел. Муж — бросил. Сын — троечник. Соседи — алкаши. Кредит — не выплачен.

А жить-то хочется! Хотя бы два раза в год, когда появляется сладкая возможность ухнуть все свои капитальцы да пронестись раскованной вакханкой по анатолийской Ривьере.

В книжках с яркими обложками и в бесконечных сериалах — всё слаженно: герои хороши собой, богаты и хлопают дверцами запредельных авто.

Реальность — куда как сложнее.

Наташа — фемина в последнем приступе молодости: ей под сорок. Сетует, что современные кавалеры предпочитают юных и звеняще-костлявых, а её — корпулентную, обабившуюся Наташу  игнорируют.

(Офисные флирты на корпоративных пьянках «большой любовью» не считаются)

В гламурном чтиве же ясно прописано: для телесной гармонии и тотального счастья женщине требуется беспрестанное «половое разнообразие». Менеджеру Наташе неведом тот факт, что все эти советы раздают злобно-ироничные акулы пера, презирающие свою второсортную аудиторию. Поэтому она истово доверяет «глянцу».

Поездка в южные пределы считалась для неё не только отдушиной и перерывом в скучной череде недель — это был временный пропуск в Мечту. В её простую, как любимый салатик «Оливье», но живописную грёзу о красивой сказке.

Это здесь она — маловыразительная и банальная тётка, а там она — шахиня из «1001 ночи»! За этим и катается. Поплескаться в тёплой воде да покушать фруктов можно и в других точках планеты, а здесь — недорого, сочно, густо и насыщенно!

Можно хоть немного побыть собой — заливчато поорать песни, потрясти телесами в самбе-румбе, и, разумеется, завести необременительный, но запоминающийся роман со смуглым аборигеном. Но туда ведь ездили не только скучающие бабищи, укатанные сериально-глянцевым мировоззрением.

Там и мужчинки плясали, пили, дрались, казали крутой норов и зычно ревели: «Я вам-чертяками покажу, кто здесь хозяин!». Всевозможные Коляны и Толяны, полагающие, что им можно всё — даже резать диваны, крушить столы и устраивать оргии с киданием еды, предметов и людей в отельный бассейн.

На ТВ есть такая хамовато-стёбная передача «Наша Russia», авторы которой высмеивают нравы современных обывателей. Причём, создаётся впечатление, что нет у нас никаких свершений, дерзаний, смыслов и наук. Сплошные «коррумпированные» учительницы; озабоченные переростки; чумазые мужики, разговаривающие с телевизором и, разумеется, безумный ГАИшник, не рвущий взяток.

Один из сюжетов программы традиционно посвящён «нашим пацанам в Турции» или, как там сие обозначено: пацанам из Нижнего Тагила. Поскольку «Наша Russia» знаменита и востребована во всех слоях общества, то и слово «Тагил» уже стало означать специфический тип личности и манеру поведения.

Замечу, что в советские времена сия точка на карте символизировала индустриальную мощь и культурное развитие региона… Однако же проницательные и ушлые создатели «Раши» уловили главное — они обозначили болевую точку.

…Меня всегда очень раздражала тема под названием «русские в Турции», ибо в этих направлениях колесили (и куролесили) особые социальные типы.

Напомню также — «русскими» там называют едва ли не всех жителей бывшего СССР. В этой связи вспоминается немецкая документальная зарисовка о пьяных, похотливых, нахальных russisch-ах, подавляющее большинство которых прибыло с территории… Украины. Но для запуганного пруссака оно едино — Воронеж или Гайворон.

Впрочем, наших соотечественников, ездивших на «берег турецкий», дабы расслабиться всё равно было много. И все эти эстрадные шуточки, что к трезвым и воспитанным русским в Турции обращаются по-немецки, — оскорбительны и совершенно не смешны. Но зал — регочет да закатывается!

(Зал — это краснолицые тетёхи в обтягивающих кофточках молодёжных расцветок да их немногочисленные кавалеры, для коих даже шоу современного недо-юмора — уже культурное мероприятие)

Итак, причина тривиальна: на этих концертах сидят именно те, кто ездил выплясывать в семейных трусах посреди олл-инклюзива. Русские в Венеции или, например, в районе старинного города Каркассон — совершенно иные. И в Крыму — тоже.

Но Крым неинтересен менеджеру Наташе — она вообще не поняла-не въехала, зачем его подсоединяли. Её резоны обозначены в модных журнальчиках, в блогах да в турецком сериале «Великолепный век», где много пылкой любви и жестоких интриг.

Дешёвка — в трендах. Она — легка, нажориста, понятна. Как мотивчик «Ах, какая женщина, кака-а-аааая женщина-а-а-а… Мне бы такуууую».

Менеджер Наташа любит спеть это в караоке, а потом — ринуться в пляс под «Хо-ро-шо! Всё будет хорошо! Ох, чувствую я, девки, загуляю!»

А ещё дешёвка хорошо продаётся-реализуется и проста в эксплуатации. Как известно, падать, катиться под горку — сподручнее. Карабкаться — тяжело. И главное — немодно. Точнее — без этого можно.

Да-да!

Уже даже и не в турецких пляжах дело — за эти годы у нас воспиталось и научилось громко хрюкать целое поголовье примитивных особей.

Безусловно, сие бытовало всегда, однако, именно теперь они получили доступ к званию «хомо-сапиенсов». Деградировав и — больше того — загордившись своей деградацией, они формируют устойчивую потребительскую «массу».

Под их вкусы пишутся романы, создаются передачи, закупаются фильмы. Прайм-тайм плотно и устойчиво занят развлечением менеджера Наташи и её много_жрущих, сексуально-продвинутых, просто скроенных, но лихо деланых подружек.

Их коллективное мурло зарекомендовало себя, как «наши люди в Турции». Кстати, эту проблему не так давно подняли на одном из центральных каналов — ещё до того, как произошла трагедия.

Наши Наташи поведали миру, зачем они ищут приключений собственно в Турции. Выяснилось — с тамошними воздыхателями можно почувствовать себя «…желанной, обожаемой, да и просто Женщиной!»

Многочисленные и разномастные (но при этом — безлико-одинаковые) дамочки щебетали о сентиментальности, страсти и внешней привлекательности турецких Али. Не то, что жадноватые и тусклые европейцы: русский, немец и поляк ни-ког-да не сумеют предоставить Наташе бурю страстей и полыхание либидо.

Всё банально — этим замотанным и нервным тёткам жаждалось куснуть счастьица — колоритного, со вкусом южных плодов, дайкири, солнца. Всё, как накатано в книжонке с глянцевитой обложкой или в статейке «Секс на пляже: 10 правил опытной женщины».

Да-да, книжка написана бородатым мужиком — литературным «негром», которому надоело сочинять никому не нужные филологические опусы, а заметку состряпала циничная феминистка, работающая в «глянце» потому что там нехило платят. Всё честно — нынче эпоха свободного, креативного, напористого бизнеса. Наташа — жертва!

…Итак, почему же именно турецкий вояж сделался за последние двадцать лет этаким символом «российского» отдыха?

О, здесь слилось (и отозвалось) слишком многое: южное море — заграница — all inclusive. Три источника и три составные части новорусско-обывательской грёзы. Не берусь судить о более ранних временах, однако, в 1970-1980-х годах прослеживалась интереснейшая тенденция — отдых на югах прочно ассоциировался с неким загулом, запоем, заплывом за буйки.

С бесшабашными курортными романами и с непреложным нарушением табу.

Любых табу.

Горячее солнце да буйное цветение всяческих магнолий содействовало большим и малым безобразиям. Вспомните хотя бы культовую комедию Владимира Меньшова «Любовь и голуби» — там очень точно обрисована сия тенденция.

Тогда как пляжи Рижского взморья и Калининградской области, напротив, считались образцами интеллигентского вкуса и хорошего тона. Разумеется, подобные деления на «правильные» / «неправильные» курорты — весьма условны, а напиваться и потворствовать низменным инстинктам можно, где угодно.

Вместе с тем, юг всегда способствовал раскрепощению, а что нынче более всего ценится на отдыхе? Именно — возможность отринуть условности, забыть на время ненавистный дресс-код, упиться, ужраться, проснуться мордой в салате. Хорошо сидим и «Щас спою!»

Что у нас далее? А, заграница!

Лакомое слово-приманка для нашего филистера. Помните поздний СССР?

Как славно мечталось о красочном Буржуинстве: там, за пределами «скучного» и регламентированного советского мира горели неоновые огни реклам, дрыгались дамские поп-группы в атласных штанах-бананах и, как из рога изобилия, вылетали 150 сортов красиво упакованной колбасы.

Попасть за рубеж, работать в загранке, свалить «хоть тушкой, хоть чучелком» — вот хрустальная мечта советского мещанина. Ценилось и лелеялось всё тамошнее — от действительно хороших джинсов Levi’s и отменной техники Sharp до насыщенных картинок из ширпотребовского каталога Quelle, который тупо разглядывали и не могли поверить, что всё это можно иметь.

Доходило до идиотизма — студенты коллекционировали пустые бутылки из-под импортного алкоголя, а их младшие братья собирали фантики и вкладыши от жвачек. Это именовалось гордо — «фирма». Когда система пала (не без деятельного участия социума), то Заграница с большой буквы «Зю» сделалась более-менее доступной, оставаясь при этом всё такой же актуальной и манящей.

Отдых за рубежом стал незыблемым символом обеспеченности. Не ездишь на тамошние курорты? Ну, ты нищета! По мере развития социальных сетей сформировался и новый вид бахвальства — много_килобайтные фотосессии на фоне пирамид, Эйфелевой или Пизанской башен, в тайском клубе или — в турецком отеле, где «всё инклюзив».

Но если Париж и Пиза — это много дороже и сильно сложнее в восприятии, то пляжно-гастрономический «расслабон» в объятиях чернокудрого мачо — это для Наташи самое то. Если можно так выразиться, понты категории light, роскошь эконом-класса.

Опять же, роман с иностранцем! Смысл-резон родом из позднего СССР, когда любой мужчина из другой страны воспринимался как нечто особенное. Отголоски этой старой темы слышны, увы, до сих пор.

Но давайте будем честными — уже не в турецких пляжах дело, а в нас самих. В наших приоритетах и смыслах.

В том, что мы выбираем. Да-да. Не «нам подсовывают», а мы хаваем.

Дешёвка всегда заманчиво блестит и просится в руки. Нынче времена такие — что выбрал, то и сожрал. Никто не маячит с кнутом, пряником и «Моральным Кодексом строителя коммунизма». Человек предоставлен самому себе — мораль по желанию, вкусы — какие привьются, судьбина — какую заслуживаешь. Сам.

Наташу никто не тащил на канате в Туретчину, никто не швырял её в койку с профессиональным ухажёром Али. Она предпочла стиль дешёвки и удел стареющей потаскухи. Можно сколь угодно долго кивать в сторону «разлагающего» телевидения, «отупляющей» прессы и «неправильных» ценностей.

Всё так, но где сама-то Наташа? Она-то полагает, что живёт нормально и даже «как все».

Она — при громадном, перенасыщенном книжном рынке — выуживает «что попроще». Если бы вдруг началась тотальная мода на заумь, она бы, вероятно, носила в сумочке томик Акутагавы или маркиза де Вовенарга.

А так из маркизов она знает только де Сада, да и то — не читала, но осуждает.

источник G+

Alexey Prytkov

War. War never changes. Since the dawn of human kind, when our ancestors first discovered the killing power of rock and bone, blood has been spilled in the name of everything: from God to justice to simple, psychotic rage. But the tale of humanity will never come to a close, for the struggle of survival is a war without end, and war – war never changes.