Тайная война в Нидерландах

Как и в соседней Бельгии, секретная армия Нидерландов, в задачи которой входило проведение диверсионных операций в случае оккупации советскими войсками территории страны, начала свое существование благодаря печальному опыту оккупации страны во время Второй мировой войны. Нидерланды, как позже с сожалением говорили голландские специалисты по вопросам стратегии, не создали секретную диверсионную армию до Второй мировой войны из-за финансовых проблем, отсутствия дальновидности и желания соблюсти нейтралитет. Затем в мае 1940 года Нидерланды были оккупированы немецкой армией и правительству вместе с членами нидерландской королевской семьи и привилегированными деятелями политической, военной и экономической сфер пришлось в спешке покинуть страну и бежать в Великобританию. GSIII, управление разведки голландского Генерального штаба, слишком поздно предупредило о нападении Германии и, таким образом, не справилось со своей наиболее важной задачей.

Из-за поспешного отступления и бегства из страны возникли проблемы с доставкой грузов во многие районы, и голландские министры, которые в мае 1940 года прибыли в Лондон, едва ли могли работать из-за отсутствия важнейших документов. Для многих военных и сотрудников служб безопасности было ясно, что такое хаотичное бегство не должно повториться никогда и что после войны следует принять серьезнейшие меры против потенциального вторжения. После спешного бегства правительства в мае 1940 года страна была на протяжении почти пяти лет оккупирована немцами. Голландское правительство в Лондоне в условиях почти полного отсутствия надежных разведчиков на территории своей оккупированной страны посылало агентов в Нидерланды с задачей сбора разведывательной информации, организации сопротивления и участия в небольших секретных операциях. Как и в Бельгии, эти голландские операции проводились в тесном сотрудничестве с англичанами, особенно с вновь созданным Управлением специальных операций британской секретной службы (УСО). Тем не менее немцы с устрашающей эффективностью быстро проникли в наспех созданные подразделения. Во время одной из величайших катастроф для УСО — так называемой Englandspiel — в голландское отделение УСО были тайно внедрены немецкие агенты, которые потом контролировали радиопередатчики и читали секретные сообщения. Десятки агентов попали прямо в руки противника и никогда не вернулись домой.

Во время войны голландцы и британцы установили тесные взаимоотношения, и Лондон давал Голландии советы по реорганизации их разрушенного и находящегося в запустении аппарата спецслужб. Во время лондонского изгнания в начале 1940-х годов по совету британцев были созданы две новые спецслужбы. Разведывательное бюро (Bureau Inlichtingen — BI) было создано в ноябре 1942 года, его задачей был сбор разведывательной информации. Также было создано Bureau Bijzondere Opdrachten (ВВО) с задачей проведения специальных операций. Совместно со специальными подразделениями британского УСО, ВВО десантировало свои войска на территорию оккупированной страны. Когда война закончилась, оба бюро — BI и ВВО — были закрыты. Но в последующие годы большая часть их персонала принимала непосредственное участие в создании голландской тайной армии на случай советской оккупации.

Член BI Фок во время войны настаивал, что в будущем Нидерланды должны быть лучше подготовлены к новой войне, а также иметь в стране в мирное время секретную армию. Его начальник Сомер, глава BI в Лондоне, был также убежден, что после окончания немецкой оккупации следует создать в Нидерландах секретные подразделения, которые бы действовали в случае оккупации страны. «Я помню, как Сомер, Чарльз ван Хутен (офицер связи между BI и голландской королевой Вильгельминой) и я в 1944 году решили, что нечто подобное больше никогда не должно повториться», — вспоминал 87-летний Фок во время интервью о «Гладио» в своей квартире в Гааге в 1992 году. Оглядываясь назад почти полвека спустя, Фок вспоминал: «Во время этой беседы стало ясно, что для Нидерландов будет лучше готовиться к новой войне. Было необходимо принимать меры в этом направлении как можно скорее» (1).

На момент освобождения Голландии в 1945 году глава BI Сомер считался одним из самых опытных людей в том, что касалось секретных операций. До войны он служил в голландской секретной службе GSIII. Во время войны он занимался операциями сопротивления в Голландии, и в марте 1942 года ему еле удалось бежать от фашистской службы безопасности Sicherheitsdienst и после захватывающих приключений добраться до безопасного Лондона. В Лондоне Сомер стал первым главой вновь созданной голландской секретной военной службы РБ. После войны Сомер, ставший полковником, изложил свои мысли по поводу организации секретной армии на бумаге и представил их на суд генерала Крулса, который в ноябре 1945 года стал главой Комитета начальников штабов Голландии. Служебная записка Сомера, которую тот передал на рассмотрение Крулса, называлась «Уроки, которые можно извлечь из периода с 1940 по 1945 год в области разведки и службы безопасности». Бывшие участники помнят, что «это была одна из первых задач, с которой Крулс как новый глава Комитета начальников штабов должен был разобраться на своем новом посту». Крулсу идея понравилась с самого начала. Увлеченный идеей тайных операций, в своей книге «Мир или война» (Vreede of Oorlog), которая была опубликована несколько лет спустя, во время Корейской войны, он подчеркнул, что «наибольшее внимание» следовало уделить «приготовлениям к осуществлению скрытых военных действий». По мнению Крулса, Западной Европе следовало смело принять «жестокую реальность», что означало: если скоро будет война, «тогда тайные операции смогут стать решающим фактором» (2).

При поддержке Крулса в сентябре 1945 года Сомер представил голландскому министру обороны Мейнену план по созданию секретной армии для действий в тылу противника в случае оккупации страны. Сомер не делал исключительный акцент на проведении тайных и диверсионных операций будущих секретных подразделений, но предложил создать группы по сбору разведданных, «которые должны уметь организовать сбор военной, политической и экономической информации и отправить их курьером или по беспроводной сети» военному командованию за пределы оккупированной страны. Сомер объяснил, что рекруты должны быть набраны и обучены вести радиосвязь и применять методы шифрования, а также настаивал на том, что эти люди не должны быть частью регулярной голландской армии, поскольку только тогда они смогут осуществлять специальные операции в случае военного вторжения (3). Министр обороны Мейнен согласился с планом, и Сомер стал первым командующим голландской секретной сети с конкретной задачей по созданию секретной армии. В то же время Сомеру было приказано распустить секретную службу военного времени BI, которой он ранее руководил. Поставленная перед ним задача была идеальным прикрытием для его тайных приготовлений. Он, можно сказать, инкорпорировал новую секретную армию в старую довоенную голландскую военную спецслужбу GSIII, и таким образом первая голландская секретная армия получила название GIIIC.

После нескольких месяцев организационная структура перестала устраивать Сомера. Он возмущался, что его сеть GIIIC была помещена под командование начальников штабов. Сомер, не склонный мириться с тем, что над ним есть начальство, подчеркнул, что такая структура не отвечает высоким требованиям секретности. «Сомер полагал, что его сверхсекретное подразделение должно существовать в реальности, но не должно существовать официально на бумаге», — описал ситуацию голландский ученый Кодийк (4). В январе 1948 года было решено, что секретная армия не должна быть упомянута в организационном уставе Министерства обороны, и секретные подразделения осталась под непосредственным руководством Сомера. Кроме того, название голландского «Гладио» было изменено с GIIIC на G7. Сомер, кроме того, настаивал на том, что штаб-квартира «Гладио» больше не может находиться в штаб-квартире голландского Генерального штаба, который был расположен в военном комплексе Prinses Juliana на полпути между Гаагой и голландской деревушкой Вассенаар. Ему было позволено найти подходящее здание не слишком далеко от штаб-квартиры голландского генерального штаба. Делая все же акцент на секретности, он выбрал дом Маархейзе в Вассенаар, запоминающееся архитектурное сооружение и впечатляющую виллу, построенную в 1916 году голландским бизнесменом, разбогатевшим в Индонезии. Вилла Маархейзе находилась на приемлемом расстоянии в пяти минутах езды от штаб-квартиры генерального штаба; Сомер в мае 1945 года поселился на вилле Маархейзе, официально все еще под прикрытием деятельности BI. В 1946 году голландское «Гладио» GIIIC, вскоре переименованное в G7, также переехало в то же здание.

Сомер настаивал на том, что секретность имеет чрезвычайно важное значение для тайной армии. Пока он был главой организации, римские католики, например, не могли стать членами секретного подразделения, поскольку Сомер считал, что их обязанность исповедоваться шла в разрез с принципом секретности в рамках спецслужбы. В то же время Сомер убедился, что голландская исполнительная власть была проинформирована о его тайных приготовлениях. При содействии начальника штаба Крулса он заслушал отчет премьер-министра Нидерландов Луиса Бейла, когда тот вступил в должность в июле 1946 года, чтобы возглавлять голландскую исполнительную власть до 1948 года. Бейл скоро убедился в ценности тайных подразделений, и согласился на проведение секретных операций, несмотря на то что считал сценарий советского вторжения маловероятным.

Поскольку РБ было закрыто Сомером, в штаб-квартире голландской секретной армии G7 на вилле в Маархейзе теоретически могли разместиться также и другие подразделения голландской секретной службы. Голландские спецслужбы времен Второй мировой войны BI и ВВО были закрыты. Вместо них были созданы две новых спецслужбы холодной войны: Внутренняя служба безопасности (Binnenlandse Veiligheidsdienst — BVD), и Иностранная секретная служба (Inlichtingen dienst Buitenland — IDB) (5).

По приказу премьер-министра Фока, который во время войны под руководством Сомера являлся заместителем директора BI в Лондоне, была поставлена задача создания голландской иностранной секретной службы IDB. Когда Фок продвинулся по службе и стал первым директором IDB, Сомер спросил его, заинтересован ли он в создании новой штаб-квартиры IDB на вилле Маархейзе. Фок согласился на размещение IDB на вилле, и его спецслужба платила 60 % от арендной платы, a G7 Сомера оплачивала остальное. Вилла Маархейзе в последующие десятилетия стала символом тайных операций и была сильно скомпрометирована, когда обнаружилось, что IDB проводила незаконные внутренние операции и поддерживала связи с голландскими правыми во время холодной войны. Когда в 1990 году было обнаружено, что таинственная армия «Гладио» находилась в том же доме, что и IDB, вилла Маархейзе стал символом интриг и манипуляций. Голландская иностранная спецслужба IDB была закрыта в 1994 году премьер-министром Любберсом, большинство ее функций было передано внутренней секретной службе BVD (6).

Из своей штаб-квартиры на вилле Маархейзе глава секретной армии Сомер много путешествовал по Нидерландам для вербовки новых членов в свою тайную армию. Большинство из этих первых голландских «гладиаторов» имели опыт участия во Второй мировой войне. Многие пришли в IDB из частей ВВО, которые во время войны вместе с британскими специальными подразделениями УСО десантировались в оккупированные районы страны для проведения секретных операций. Другие новобранцы пришли из организации военного времени голландского сопротивления OD (Ordedienst), которыми Сомер командовал во время войны в голландской провинции Западный Брабант, прежде чем был вынужден бежать в Лондон в 1942 году. «Сомер прочесал всю страну для этого, — вспоминал бывший агент. — Он побывал, например, у бывшего командира OD, члена незаконной военной разведки Альбрехта, встречался с ними в гостинице, где в нескольких словах объяснял суть проблемы». Очевидно, что подобная оперативная работа не входила в компетенцию начальника сверхсекретной организации. Однако поскольку личные контакты были центральными элементами операции, Сомер упрямо настаивал, что его тактика вербовки была наиболее эффективной, в то время как бывший агент говорил: «Оглядываясь назад, конечно, можно усомниться в подобных действиях».

Сомер постоянно развивал свои тайные контакты с МИ-6 и ЦРУ Когда Сомер попросил голландское Министерство транспорта и энергетики, а также голландскую Общую дирекцию телекоммуникаций предоставить ему лицензию на разрешение обращения с приемо-передающими радиостанциями и разрешение на несколько определенных частот, в качестве аргумента он привел необходимость «обеспечения быстрого секретного и автономного канала связи с английскими и американскими официальными представителями за рубежом» (7). Сомер в своей просьбе дал ясно понять, что «желательность такого хода событий» подтверждается просьбой Соединенного Королевства и США, после чего передатчики были быстро установлены на вилле Маархейзе (8).

В то же время как Сомер создавал G7, в Голландии возникла вторая независимая от G7 секретная армия. Сразу же после Второй мировой войны голландская секретная служба под влиянием британской МИ-6 обратилась к принцу Бернарду с предложением создать в стране секретное подразделение, которое бы действовало в тылу войск противника в случае оккупации страны. В круг задач этого подразделения входило бы проведение операций по саботажу, ликвидации и вооруженного сопротивления. Поддержавший предложение принц Бернард проследил за тем, чтобы Луи Эйнтховен, первый начальник голландской послевоенной отечественной службы безопасности BVD, провел подготовительные мероприятия. Эйнтховен с согласия нидерландского премьер-министра Шермерхорна создал голландскую тайную сеть под кодовым названием «О», набрал и подготовил агентов и устроил тайные склады оружия (9).

Луи Эйнтховен родился в 1896 году и до войны работал старшим офицером в роттердамской полиции; во время войны он был активным бойцом сопротивления против немецкой оккупации. Вплоть до своей смерти в 1973 году он оставался ярым сторонником холодной войны, неоднократно подчеркивал опасность коммунизма. Он ввел систему «проверки безопасности» в целях контроля за идеологической надежностью его агентов «Гладио» и BVD. Главенствующая позиция Эйнтховена в BVD была не только совершенным прикрытием для него как для главы тайной армии. Она также позволяла ему в течение 16 лет, что он руководил обеими организациями, использовать — по крайней мере, потенциально — возможности «гладиаторов» внутри страны в отсутствие вторжения. Эйнтховен был постоянно начеку, опасаясь, что в его тайную армию могут быть внедрены агенты Советского Союза, и поэтому придавал большое значение контрразведке. «Двойная функция Эйнтховена как главы BVD и «О», конечно же, была очень ценной для нас», — вспоминал бывший голландский «гладиатор» (10). Как большинство внутренних секретных служб, BVD была поставлена цель вести слежку за теми, кто может представлять угрозу для государства и правительства, а также собирать и обрабатывать информацию о политических движениях, в том числе крайне правых и левых. В настоящее время нет никаких документов или свидетельств, проливающих свет на тайную армию Эйнтховена, и то, чем занималась его армия, остается почти полностью неизвестным.

Две голландских секретных армии — одна, непосредственно интегрированная в BVD под командованием Эйнтховена, другая, чья штаб-квартира находилась на вилле Маархейзе под управлением Сомера, — в 1948 году достигли формального соглашения о сотрудничестве с МИ-6. Аналогичное соглашение о сотрудничестве тайных сетей было достигнуто с ЦРУ в 1949 году. Предписывались ли соглашения (как в других странах) о борьбе двух голландских секретных армий с коммунизмом и левыми политическими партиями в отсутствие советского вторжения, до сих пор не ясно (11). Но когда в 1990 году была разоблачена голландская сеть, эти тайные соглашения вызвали много критики в Нидерландах, и главным аргументом было то, что МИ-6 и ЦРУ контролировали голландскую секретную армию, что для большинства голландских политиков было неприемлемо из-за вопросов суверенитета. В 1992 году неназванный бывший член голландского «Гладио» настаивал поэтому, что, несмотря на тесные контакты с Лондоном и Вашингтоном, голландские секретные армии всегда сохраняли суверенитет: «Ни британские, ни американские секретные службы не должны были иметь возможности определить нашего агента секретной армии. Так должно было быть. Поскольку если вы передадите разрешение на использование сети, скажем, англичанам, никто больше не захочет быть частью этой сети» (12). Еще один бывший голландский агент заявлял после разоблачения тайной армии, что «у ЦРУ есть только общее представление о силе секретной армии в нашей стране» (13). Вопреки этим словам в то же время возникли слухи, что засекреченные личные данные всех солдат секретных армий во всех странах Западной Европы, в том числе Голландии, были известны ЦРУ и МИ-6.

В 1948 году драматические события за рубежом заставили Сомера отойти от его тайной деятельности в Нидерландах. Индонезия, богатейшая и старейшая колония Нидерландов, в то время отчаянно и успешно боролась за независимость, как и многие другие европейские колонии. По приказу генерала Спура специалист по секретным операциям Сомер уехал в Юго-Восточный регион и поздней весной 1948 года стал директором наводящей ужас NEFIS, голландской военной спецслужбы в Индонезии. NEFIS участвовала в жестоких тайных операциях, но была не в силах остановить становление независимости Индонезии от Нидерландов в 1949 году. Сомер вернулся в Нидерланды и написал книгу воспоминаний о его службе и IB. Опубликованная в 1950 году под названием Zijs prongen buj nacht («Они прыгали ночью»), книга содержала имена многочисленных агентов и описания нескольких секретных операций. Голландское министерство обороны позже подвергло Сомера критике за разглашение такой информации.

«Правительство не знает ничего», — подчеркивал секретность обеих голландских тайных армий бывший агент одного из таких подразделений. И добавлял, «что лишь очень немногие руководители аппаратов различных министерств внутри исполнительной власти были уведомлены об их существовании, так как министры могли сменяться очень быстро» (14). Имеющиеся свидетельства доказывают, что о тайной армии были осведомлены иногда гражданские премьер-министры, министры обороны и генеральные секретари, если руководители тайных армий доверяли им, а также военные начальники штабов и директора зарубежных и внутренних голландских секретных служб. «Политика может иногда выдвигать странных людей, — вспоминал другой анонимный агент сети. — Но это естественно, что новое должностное лицо информируется обо всем. Но для этих щекотливых вопросов гражданские «слуги» делают исключение и сначала смотрят, что за «мясо» у них в котле» (15). Парламент и его специальные комитеты оставались в неведении. Ни секретные обязательства «Постоянной комиссии по секретным службам и службам безопасности», ни «Комиссия министров по вопросам секретной службы и службе безопасности» голландского парламента не были проинформированы о существовании секретных армий до разоблачений 1990 года (16).

На замену Сомеру на должность «командующего» секретной армии был выбран барон ван Линден, 35-летний инструктор голландской кавалерии. Поиск преемника дался нелегко. Большинство бывших высокопоставленных членов BI отказались, потому что они просто не имели намерения снова вести тайную жизнь со всеми ее неудобствами и двойными стандартами. Когда барон ван Линден с 1 июня 1948 года официально заменил Сомера на посту главы голландской секретной армии G7, многие внутри разведывательного сообщества были удивлены таким выбором. Ван Линден в отличие от своего предшественника Сомера был полным новичком в этой области. Его кандидатура была предложена директором IDB Фоком, который через 40 лет вспоминал: «Я горжусь своей «находкой», — восхваляя прекрасные черты характера голландского руководителя секретной армии (17). Слава ван Линдена была основана на его участии в военном сопротивлении. В 1940 году он принадлежал к небольшому отряду из 50 голландских старших офицеров, которые в числе 2000 отказались обещать немецким захватчикам ничего не делать против оккупантов, после чего он был отправлен в немецкий лагерь военнопленных. В тюрьме Станислау (Stanislau) в Польше он встретился с британским героем войны Эйри Нивом, с которым он продолжал общаться и после войны. Нив после войны руководил Особой воздушной службой Великобритании, служащие которой часто обучались с агентами секретных армий в Европе. Нив был убит в марте 1979 года, когда боевики Ирландской республиканской армии подложили взрывчатку в его автомобиль, который был припаркован возле британского парламента. На момент назначения ван Линдена на пост главы секретной сети барон работал на принца Бернхарда, мужа королевы Вильгельмины. Ван Линден продолжал исполнять свои обязанности рядом с королевой и не оставлял кавалерию, все это также служило прикрытием для его основной функции руководителя голландской секретной армии. В 1951 году он был назначен адъютантом королевы и несколько раз в неделю ездил в королевский дворец в Гааге. Барон был очень одаренным всадником, это была страсть, которую он разделял с принцем Бернхардом. В Гааге в 1951 году ван Линден стал чемпионом Голландии по верховой езде, а в Роттердаме в 1955 году был членом голландской команды, которая выиграла международный конкур, успех, которым он особенно гордился.

Хотя поначалу скептики не приняли новичка, ван Линден взял хороший старт в сообществе спецслужб. «У него был природный талант в делах безопасности, — вспоминал его почитатель. — И люди, знавшие его не только по работе, говорят о нем как о сильном, но в то же время дружелюбном человеке, объединившего в себе «характер, знание и профессионализм». Флегматичность и философские взгляды ван Линдена — во время пребывания в плену в лагере он «обучался» женщиной, которая позже стала профессором философии — были нетипичными для военного сообщества и спецслужб (18). Когда в обществе стали возникать предположения, чем именно занимается загадочная организация G7 на вилле Маархейзе рядом с IDB Фока, барон 1 июля 1949 года из соображений секретности изменил «вывеску» G7 на SAZ (Sectie Algemene Zaken) — Отдел по общим вопросам, что, по его мнению, звучало более безобидно. Ван Линден подумал также, что после вторжения Советскому Союзу было бы сравнительно легко выявить бывших участников сопротивления и членов секретных служб, и поэтому он решил вербовать новых людей, чьи имена были неизвестны. Впоследствии он заменил большинство бывших коллег Сомера новыми людьми.

Во время своего пребывания на посту ван Линден подчеркивал, что ему необходимо больше финансирования, чтобы платить за техническое оснащение его сети. Особенно дорогим было коммуникационное оборудование. Начальник генерального штаба Крулс просил подобное финансирование еще в 1946 году. Деньги пришли в 1948 году после того, как Линден заменил Сомера на посту главы SAZ; сложное оборудование затем было разработано в сотрудничестве с отделами голландской фирмы «Филипс». В качестве ответного жеста ван Линден проследил, чтобы ведущие технические специалисты «Филипс», участвовавшие в разработке высокотехнологичного оборудования для SAZ, не были отправлены в Индонезию для участия в жестоких колониальных сражениях (19). Интересно, что ван Линден, лидер сети SAZ, ничего не знал о второй более загадочной секретной армии, которой руководил его голландский коллега и командир BVD Эйнтховен. Примечательно, что в 1949 году именно британцы сообщили ван Линдену в Лондоне о существовании в Нидерландах второй параллельной секретной сети под командованием Эйнтховена (20). Ван Линден, который был сильно удивлен, незамедлительно настоял на том, что действия обеих секретных армий должны быть согласованы, иначе могли возникнуть серьезные осложнения. Этому совету последовали, и SAZ ван Линдена была объединена с сетью Эйнтховена; так появилась голландская секретная армия «Разведка и операции» (Intelligence and Operations), сокращенно I&0; под этим названием голландская тайная сеть стала известна в 1990 году. Тем не менее два «филиала» держались отдел ьно друг от друга. Сеть SAZ стала ассоциироваться с подразделением «I», то есть разведки, в то время как сеть Эйнтховена стала «О», то есть отвечать за проведение операций. Согласно внутренним источникам, Эйнтховен, который следовал своей собственной секретной программе, якобы сильно негодовал из-за сотрудничества своего подразделения с подразделением ван Линдена, и пока Эйнтховен был в команде «О», между «разведкой» и «операциями» было мало взаимодействия (21).

Голландцы тайно договорились с англичанами, что I&0 должна иметь общую задачу функционировать как тайная сеть в случае иностранной оккупации Нидерландов. «Основная позиция в то время была такой: обе страны [Британия и Голландия] оказались в трудной ситуации, и англичане решат все проблемы, поскольку у них есть опыт в этой области», — позже вспоминал бывший голландский агент (22). В голландской тайной сети задачи были разделены. Подразделение разведки («I») под руководством ван Линдена отвечало за сбор и передачу разведывательной информации с оккупированных территорий, подготовку и руководство базами во время изгнания и осуществления операций по эвакуации королевской семьи, правительства и аппарата безопасности, включая персонал I&0. Подразделение операций («О») под командованием Эйнтховена должно было проводить диверсионные и боевые операции, укрепляя местное сопротивление и создавая новое движение сопротивления. Подразделение «О» также имело перед собой очень важную задачу: в мирное время вселять в сердца простых людей страх перед коммунизмом. Сотрудники подразделения «О» проходили подготовку, чтобы впоследствии участвовать в секретных операциях. Такая подготовка включала в себя также использование оружия и взрывчатых веществ. В ходе обучения агенты получали доступ к тайникам с оружием (23). Большинство расходов голландской секретной армии покрывались тайной графой в бюджете голландского Министерства обороны, и траты контролировались непосредственно председателем главного отдела бухгалтерии (Algemene Rekenkamer).

Во время своей работы ван Линден активно искал подходящие временные места для размещения политиков в изгнании, куда его части SAZ «Гладио» перевезли бы правительство Нидерландов и других отдельных лиц в случае оккупации. Англия, безопасное место во время Второй мировой войны, не могла более считаться таковым в будущей войне. Линден искал подходящее место в течение долгого времени. В конце концов он решил, что в Европе только Великобританию и Иберийский полуостров можно считать потенциально пригодными, в то время как более безопасные заграничные базы включали голландскую колонию Кюрасао в Карибском бассейне, а также Соединенные Штаты и Канаду. В начале 1950-х годов ван Линден совершил несколько поездок в Соединенные Штаты. База не могла быть расположена близко к стратегическим объектам, таким как промышленная зона или важный военный объект, поскольку они могут стать первыми целями Советского Союза. Хотя расположение базы в США остается неизвестным, есть информация, что ван Линден нашел ей подходящее место, и что важные документы голландских исполнительных властей были скопированы и перевезены на эту секретную базу, которая могла быть использована как место, где работало бы правительство в изгнании. Штаб-квартиры голландской тайной сети были созданы в США с согласия ЦРУ. Бывший голландский государственный чиновник рассказывает о том, как неохотно ЦРУ общалось на эту тему: «Когда придет время, можно будет поговорить об этом, — вспоминал он первые контакты. — Но мы настаивали на том, что мы должны поговорить сейчас. Наконец через несколько месяцев мы договорились с ЦРУ, и они дали нам то, что мы хотели», после чего голландский командный центр секретной армии был создан в США (24).

Кроме того ван Линден создал секретную базу, где могло бы разместиться правительство в изгнании, в Испании, где потом пришел к власти фашистский диктатор Франко. «Если бы он позволил нам, мы бы построили наш секретный объект даже в доме самого Франко», — вспоминает бывший солдат голландской секретной армии (25). Начальник секретной армии ван Линден убедил своего коллегу, командира другой секретной армии Эйнтховена, выполнить эту деликатную миссию, после чего последний в 1959 году под видом туриста отправился путешествовать по Испании и, используя контакты бывшего посла Нидерландов в Испании Кнупа Купманса, создал секретный голландский объект, который мог использоваться для работы правительства в изгнании. Достаточно доказательств собрать не удалось, и расследование остается неполным, но, похоже, что дальнейшие переговоры по поводу подобных объектов состоялись также с представителями Канады и Великобритании. Приготовления на случай вторжения проходили очень серьезно; корабли и самолеты были готовы выполнить задачу. «Я помню, что примерно в 1950 году мне пришлось испытать несколько яхт и дать заключение об их пригодности», — вспоминал бывший член голландского морского флота и офицер секретной армии после раскрытия сети в 1990 году (26).

Символизируя сильную связь с британцами, официальная эмблема SAZ голландского «Гладио» представляет собой розу Тюдоров с девизом: «Мы никогда не сдадимся». «Мы не имели намерения сражаться в очередной войне под британским командованием, — подчеркнул независимость Голландии бывший солдат секретной армии. — Ван Линден был очень силен. Они не могли не считаться с его мнением. Американцы позже также не смогли этого сделать, хотя к концу 1950-х годов они начали играть все более важную роль. Но ван Линден понял, что определенный консенсус должен быть достигнут между сторонами. Бытовала идея, что соответствующие главы организаций должны были определить, как работать вместе, в то же время сохраняя свой собственный суверенитет» (27). Во время совершенно секретных совещаний в натовских секретных комитетах — Комитете по планированию секретных операций и Объединенном комитете по планированию секретных операций — голландская «Гладио» стремилась представить себя как единую гармоничную организацию с двумя своего рода подструктурами. У Голландии был кое-какой опыт по работе с доминирующими МИ-6 и ЦРУ, так как после войны Великобритания и США формализовали свое тайное сотрудничество с голландцами на трехстороннем секретном форуме под названием ТСН, в котором каждое государство — Соединенное Королевство, Соединенные Штаты и Нидерланды — имело своего представителя. Параллельно с созданием ТСН 17 марта 1948 года был создан так называемый Комитет по планированию секретных операций на территории стран Западной Европы (КПСОЗЕ), перед которым стояла задача в мирное время подготовить комплекс мероприятий на территории таких стран, как Великобритания, Бельгия, Нидерланды, Люксембург и Франция против возможного советского вторжения. В апреле 1951 года прежний командный центр секретной организации КПСОЗЕ передал свои функции Комитету по планированию секретных операций, который тесно сотрудничал с НАТО, в котором голландская секретная служба также имела своего представителя (28).

Ван Линден за время своей работы очень активно развивал контакты между европейскими спецслужбами и их тайными армиями и настаивал на том, что сотрудничество должно быть обязательно, когда речь идет о создании безопасных международных маршрутов. Для этой цели барон путешествовал по Европе в течение многих лет после того, как стал командующим голландской секретной армии. За предпринимаемые усилия его высоко ценили в среде служб безопасности, и признавали, что он может стать первым секретарем Комитета по планированию секретных операций. Но англичане, которые не доверяли либеральному и открытому ван Линдену, препятствовали назначению (29). В 1957 году члены Комитета Великобритания, США, Франция, Бельгия, Люксембург и Нидерланды при участии ван Линдена созвали так называемый Комитет шести держав (Sixpowers lines committee), задачей которого, как и Комитета по планированию секретных операций (КПСО), было организация и координация приготовления секретной армии на случай военных действий. Особый упор делался на развитии и должном функционировании международных каналов связи, а также путей эвакуации. Комитет шести держав впоследствии стал называться Объединенным комитетом по планированию секретных операций (ОКПСО), который был основан в 1958 году в Париже. ОКПСО координировал подготовку «Гладио» по всему миру, которая проводились тайно, с участием представителей из различных сетей. На случай вторжения в США и в Великобритании существовали запасные объекты, на которых могли разместиться органы управления Комитета; оттуда воинские части и подразделения, находящиеся на оккупированной противником территории, могли управляться, а их действия координироваться. Руководство ОКПСО инструктировало бойцов секретной армии по вопросам проведения секретных операций, шифрованию и технике радиосвязи с быстрой перестройкой частоты, а также выброски десанта и груза. Председатель ОКПСО переизбирался каждые два года. Через ТСН, КПСО и ОКПСО голландская сеть «Гладио» установила контакты с ЦРУ и МИ-6 (30).

ЦРУ и МИ-6 к 1950-м годам тесно сотрудничали в ходе проведения секретных операций, и в 1953 году свергли иранское правительство Мосаддыка, который попытался национализировать нефтяные месторождения Ирана и доходы от этого разделить между гражданами. В то же время ЦРУ и МИ-6 опасались, что европейские коммунисты и советские спецслужбы могут применять те же методы для Западной Европы и поэтому они придавали огромное значение тайным армиям на старом континенте. В 1953 году ЦРУ дало ван Линдену понять, что должны быть проведены некоторые изменения для того, чтобы сделать его подразделения более профессиональными. «По сути, это был предварительный план, который уместился на страницах нескольких толстых книг с синей обложкой», которые были переданы барону, вспоминает бывший агент. «Ван Линден рьяно взялся за изучение текстов. В них содержалась информация о методах захвата власти, которые Советы практиковали в Восточной Европе. На примерах было показано, на ком именно фокусировался Советский Союз. Следовательно, эти лица не могли быть набраны в качестве тайных агентов. На этой основе ван Линдену пришлось разорвать контракты с некоторым количеством агентов, которые были завербованы Сомером» (31).

Но давление на ван Линдена оказывалось не только ЦРУ, но и голландским аппаратом безопасности. В феврале 1951 года генерал Крулс, активно участвовавший в создании голландской тайной сети, как руководитель и Сомера и ван Линдена, после серьезных разногласий с министром обороны Якобом по поводу будущего устройства и задач голландской армии, был убран со своего поста. К неприятному удивлению многих внутри голландской армии, Крулса на посту главы Комитета начальников штабов Голландии заменил генерал Хассельман. Ван Линден лично возмущался по поводу назначения Хассельмана. Уже до войны Хассельман был известен своей прогерманской позицией. После войны ходили слухи, что Хассельман был предателем в голландском Генеральном штабе до немецкого вторжения 1940 года. После капитуляции Голландии Хассельман сотрудничал с немцами и призывал других офицеров, в том числе ван Линдена, делать то же самое. Ван Линден отказался. В 1942 году командование немецких оккупационных войск предприняло ряд серьезных усилий, направленных на поддержание контроля на оккупированных территориях. В результате большое число голландских офицеров, в том числе Хассельман, были переведены в лагеря для военнопленных. В лагере Станислау Хассельман встретил ван Линдена. Хассельман снова сотрудничал с фашистами, и они продвинули его на руководящие позиции в лагере. После войны Хассельман был уволен из голландской армии за то, что сотрудничал с немецкими захватчиками. Однако он успешно обжаловал это решение, и к удивлению многих, неуклонно повышался по службе, выставляя, таким образом, голландский департамент обороны в неблагоприятном свете.

После назначения Хассельмана в 1951 году в голландскую разведку, к которой принадлежал ван Линден, было решено, что ни один из ее членов не подаст руки подорвавшему доверие генералу, даже если сейчас номинально он был их начальником. Как начальнику подразделения ван Линдену пришлось встретиться со своим новым руководителем во время официальных процедур. Он так волновался, что подумывал об отставке. В конце концов он пошел на встречу, и генерал Хассельман был достаточно умен, чтобы не протянуть ему руку (32). В последующие годы Хассельман неоднократно препятствовал продвижению ван Линдена на более высокие посты. Это привело к серьезным распрям, и Фоку, впоследствии генеральному секретарю в Министерстве по общим вопросам, пришлось вмешаться. «Я поговорил с Хассельманом в довольно грубой и прямой манере», — вспоминал Фок спустя многие годы, после чего они в последующие годы соблюдали дистанцию (33). Несмотря на внутренние конфликты в Департаменте обороны, ван Линден был сосредоточен на своей задаче. «Я до сих пор помню вторжение в Венгрию в 1956 году, — вспоминал известную операцию советских войск бывший солдат голландской секретной армии. — В тот день ван Линден пришел в офис, где царило смятение и волнение. Он спокойно сказал: «Мы готовились в течение нескольких лет. Почему же вы все так нервничаете?» И я действительно поверил, что мы справимся, именно в 1956 году» (34).

Во время другого исторического момента холодной войны ван Линден был в более бедственном положении. Когда в 1961 году стало известно, что британский агент Джордж Блейк работал на русских с начала 1950-х годов, не только Лондон был в ужасе, паника поднялась в голландской секретной армии. «Ван Линден был напуган до смерти, когда это открылось», — рассказывал бывший голландский солдат секретных подразделений. В рамках интенсивного сотрудничества с англичанами Блейк провел несколько месяцев в Гааге сразу после окончания Второй мировой войны и принял участие в тайных операциях. За это время Блейк бывал также на вилле Маархейзе в Вассенаар, штаб-квартире голландской внутренней секретной службы и управлении «I» голландской секретной армии. Ван Борссум Бюисман, который позже стал командиром «Гладио», общался с Блейком. Якобы Блейк знал «места и людей» голландской тайной армии, позже утверждал неназванный голландский агент. Вопреки этому заявлению, в 1992 году, находясь в московском «изгнании», Блейк сам заявил в беседе с бывшими членами SAZ: «Я никогда не знал об их [тайной] деятельности. И никто в Советском Союзе ни разу не спросил меня о них. Таким образом, им [голландским солдатам секретной армии] не нужно беспокоиться. Имя ван Борссум Бюисман ничего мне не говорит» (35).

После 14 лет пребывания на посту главы SAZ, или управления «I» голландского «Гладио», ван Линден в марте 1962 года ушел в отставку. Он вернулся в королевский дворец, чтобы посвятить все время делу, о котором его попросила королева. Ван Линден умер в сентябре 1989 года в возрасте 76 лет. Во время Кубинского ракетного кризиса 1962 года, когда холодная война достигла своего апогея, голландская сеть секретная сеть была реструктурирована, поскольку оба управления получили новых начальников. Управление «О» голландской секретной армии находилось под руководством Луи Эйнтховена на протяжении 14 лет, в возрасте 66 лет он покинул BVD и ушел в отставку. Генерал-майор М. Де Боер заменил его в апреле 1962 года. Глава голландского генерального штаба Ванден Уолл Бейк поручил Де Боеру улучшить отношения между «I» и «О», которые оставляли желать лучшего во времена Эйнтховена. Два года спустя комиссия в департаменте обороны под председательством доктора Мариуса Рупперта проверила, насколько успешно Де Боер выполняет свою задачу. Комиссия состояла из троих членов, и наряду с Руппертом в нее входили Фок и заместитель командующего флотом адмирал Проппер.

Рупперт, член голландского парламента и старший советник короны, представил свой доклад по сотрудничеству двух голландских секретных армий в 1965 году. Его выводы были сокрушительными. Учитывая плохую координацию между двумя управлениями голландской секретной армии, Рупперт предположил, что должна быть создана позиция «координатора между управлениями» и назначил на эту позицию себя. Кроме того Рупперт посоветовал заменить Де Боера на посту начальника управления «О» и снова назначил себя. По директиве премьер-министра Нидерландов Зеилстра (Zijlstra), именно Рупперт в 1967 году стал начальником управления «О» голландской секретной армии и занимал эту должность до 1975 года (36). Когда после разоблачения «Гладио» в 1990-х годах был допрошен Фок, он подтвердил, что был членом тайной комиссии, но заявил, что он не может вспомнить, что обсуждалось. Он только вспомнил о том, что они встречались несколько раз на вилле Рупперта в голландской деревне Зейст.

Действия Рупперта были шоком для SAZ, управления «I» голландской тайной сети. Много обид возникло между неравными управлениями голландской секретной армии, прежде всего из-за того, что Рупперт, играя двойную роль главы «О» и координатора «0&I», увеличил силу и позиции управления «О» за счет «I». Рупперт следил, чтобы управление «О» представлял 0&I в международных комитетах: Объединенный комитет по планированию секретных операций и Комитет по планированию секретных операций, связанных с НАТО. Сотрудничество между «I» и «О» оставалось далеким от совершенства также и в последующие годы. Напряженность относительно двойственной роли Рупперта спала только тогда, когда новый координатор I&0 заменил Рупперта. После Рупперта позицию неоднократно занимали вышедшие на пенсию офицеры военно-морского флота, которые уходили в отставку уже в 55-летнем возрасте, достаточно рано для возможности начать вторую карьеру «на суше». В 1975 году ван Лиер, который — что несколько необычно для «Гладио» — был социалистом, заменил Рупперта на посту руководителя «О». После войны ван Лиер был в голландском парламенте от Рабочей партии, потом он стал главой нелегальной секретной службы «Альбрехт», из-за чего позже был арестован. В то время 0&I ван Лиера якобы имела годовой бюджет около трех миллионов голландских гульденов. Но после того как подразделение увеличилось, усилилось также сотрудничество между двумя голландскими тайными сетями. Неизвестно, кто руководил голландским «Гладио» в 1980-х годах, до разоблачения сети в 1990 году, поскольку имена держались в секрете, поэтому по всей вероятности они все еще живы и занимают какие-либо должности.

Не только управление «О», но и управление «I» голландской «Гладио» претерпело значительные изменения в 1962 году. После Сомера и ван Линдена ван Борссум Бюисман взял на себя руководство управлением «I» секретной армии в марте 1962 года. Высокий кавалерист с усами и светлыми волосами, ван Борссум Бюисман для многих выглядел как типичный голландец. Во время Второй мировой войны он был офицером связи между голландской военной секретной службой BI и голландской организацией сопротивления OD под руководством Сикса. Тогда, в феврале 1944 года, ван Борссум Бюисман был захвачен немцами и прошел через несколько немецких тюрем, пережил несколько допросов, не раскрывая личности членов голландского сопротивления. После смертельного приговора, полученного от немцев, он сумел бежать с едущего поезда, направляющегося в Германию. Раненный, он направился в Голландию и вновь установил контакты с Сиксом, после чего некоторые немцы стали считать ван Борссум Бюисмана лучшим голландским секретным агентом.

Также после войны ван Борссум Бюисман не оставил секретную службу и сначала на какое-то время обосновался на Цейлоне, где со специальным подразделением напрасно ждал работу в Индонезии. После возвращения в Нидерланды первый глава «I» Сомер завербовал Бюисмана в тайную сеть. Во времена ван Линдена в 1950-х годах Бюисман был заместителем командира SAZ. Среди его основных задач было создание путей эвакуации из Голландии во франкистскую Испанию через Бельгию и Францию. По ходу дела он вербовал агентов и обучал их, во Франции часто выдворяли из страны голландцев и французов, кто когда-либо жил в Голландии. Он занимал должность начальника управления «I» до мая 1970 года, после чего ушел в отставку и в феврале 1991 года умер в возрасте 77 лет. После разоблачения секретных сетей «Гладио» в Европе в 1990 году выяснилось, что после Бюисмана начальником управления «О» был Брюинз, который руководил подпольной армией с мая 1970 года по декабрь 1981 года. Имена недавних руководителей I&0, которые, вероятно, все еще живы, не выяснены (37).

Численный состав I&0 по-прежнему остается неясным. «На создание секретной армии всегда уходят годы, и это требует больших инвестиций в обучение и образование. Вы должны обращаться с вашими агентами внимательно, использовать их, как вы бы использовали ваши лучшие войска, которые вы приберегаете на решающий бой», — объяснял бывший член голландской тайной армии после того, как сети были разоблачены (38). В постоянном органе SAZ по недоказанным данным было 25 сотрудников, плюс 150 дополнительно обученных агентов. Управление «О» имело 20 штатных сотрудников, плюс дополнительно 150 обученных агентов с опытом ведения секретных боевых операций, обращения с взрывчатыми веществами и проведения диверсионных операций. Согласно этим данным, голландская секретная организация I&0 имела 350 основных членов, которые в случае войны увеличили бы тайную армию путем привлечения и обучения новых членов. Чтобы иметь возможность вести переговоры в условиях оккупации, глава секретной организации ван Линден снабдил своих агентов золотом и бриллиантами. Эйнтховен закупил золото в голландском национальном банке, которое потом перевел на объекты в Испании и Соединенных Штатах, где предполагалось разместить правительство в изгнании.

Как правило, ни жены, ни близкие родственники «гладиаторов» не имели права знать о существовании тайной армии. Ван Линден поэтому посоветовал своим людям развивать увлечение каким-либо хобби, которое могло бы служить и прикрытием, и компенсацией за опасную тайную жизнь. Он сам занимался верховой ездой, а также широко развивал навыки специалиста по птицам. Ван Борссум Бюисман увлекался нумизматикой и делал вид, что является экспертом в этом деле. Всем агентам было строго предписано следовать принципу «служебной необходимости», таким образом, активные агенты часто имели лишь смутную идею по общей картине и структуре секретной европейской армии, частью которой они были. Иностранные эксперты по ведению секретных войн — прежде всего британские — привлекались для участия в процессе обучения. «Я тоже был на маленьком [британском] острове, — рассказывал голландский ветеран войны о контактах с англичанами. — Но от них я не узнал ничего такого, чего я сам не знал за время нахождения в армии Сопротивления» (39).

Во время обучения солдаты секретных армий при обращении друг к другу должны были использовать клички. «Подготовка должна была проходить как раз в свободное время, — вспоминал бывший солдат голландской секретной армии. — Вместе с инструктором создавалась адекватная программа обучения. Следовало посещать несколько различных мест подготовки, поскольку подобные вещи вы не можете делать на чердаке. Такая подготовка не может проводиться в регулярные промежутки времени, потому что это было бы слишком очевидно» (40). С мотивацией подчас была проблема: «Трудно было представить то, что надо готовиться к ситуации, которая может произойти только через десять лет, — говорил бывший голландский солдат секретной армии. — Ты должен поддерживать в себе мотивацию, подобно пылающему огню. Это очень сложно, особенно в мирное время. Другая сторона [коммунисты] также вели психологическую войну. Таким образом, инструкторы должны быть начеку с помощью объективной информации [об опасности коммунизма], которую они в свою очередь передают агентам в боевой обстановке» (41).

В двойной тайной голландской сети I&0 управление «О» было очень хорошо засекречено, и до сих пор по нему существуют только крайне ограниченные данные. «Разница между «I» и «О» состояла в том, что управление «О» не должно было «существовать», это было другое дело», — объяснял бывший участник секретной армии после того, как сеть была раскрыта в 1990 году (42). Во время учений голландской секретной армии сотрудники управления «О» якобы чувствовали превосходство по отношению к агентам из управления «I» и по вечерам после обучения отказывались общаться. «Они часто рассматривали себя как самых-самых, тех, кто будет осуществлять реальную работу в случае оккупации» (43). Для того чтобы держать существование управления «О» в тайне, все контакты с голландскими представителями власти осуществлял ись через управление «I», что не всегда вызывало восторг в самом управлении «I». Управление «О» частично финансировалось из частных источников, главным образом транснациональными компаниями и ЦРУ. Кроме этого «О» получало государственное финансирование, которое также проводилось как средства для управления «I». Те немногие высокопоставленные должностные лица в голландском Министерстве обороны, которые были осведомлены о секретном управлении «I» и «его» бюджете, к негодованию ван Линдена думали, что «I» — достаточно дорогая для бюджета тайная армия. «Это управление [ «О»] было, казалось, немного похож на монастырь XV века, — вспоминал бывший агент из управления «I». — Нам не разрешалось видеть друг друга, и каждый сидел в одиночестве в своей «келье» (44).

«I» использовали в качестве прикрытия, если «О» нужна была типографская печатная машина, взрывчатые вещества или что-то другое. В этих случаях информировали руководство управления «I» о том, куда сделана доставка, которая в большинстве случаев была из Англии. Затем военный грузовик перевозил материалы на определенную территорию «I», где агенты из управления «О» забирали посылку. Но если что-то шло неправильно, официальным голландским спецслужбам приходилось брать вину на себя, так как ни существование управления «I», ни существование «О» не могло быть публично признано. В 1980-е годы в Нидерландах случайно были обнаружены тайники с оружием, принадлежащие секретным подразделениям. В 1983 году министру обороны Дж. Де Рюйтеру пришлось перед телекамерами отвечать на вопросы журналистов после того, как таинственный склад с оружием был обнаружен в Розендаале. Де Рюйтер попросил дать ему немного времени для проведения внутреннего расследования, хотя он был подробно осведомлен о происшедшем. Перед общественностью внутренняя секретная служба BVD взяла вину на себя. После этого в BVD все хотели узнать, кто из их коллег имел такие тайники оружия, и внутренняя версия для BVD была такова, что оружие принадлежало секретному управлению «I». Это, конечно, была еще одна ложь, потому что на самом деле все оружие принадлежало сверхсекретному управлению по осуществлению саботажа и диверсий «О».

«I» было политически независимым подразделением, «О» было организацией, более ориентированной идеологически», — свидетельствовал бывший голландский агент, подразумевая, что в «О» входили антикоммунистические вооруженные части, схожие с частями SDRA8 в соседней Бельгии. Это, однако, не означает, что «О» была незаконной антикоммунистической боевой группой, подчеркивал еще один бывший сотрудник управления «О»: «В основе нашей борьбы лежит защита ценностей, которые прописаны в конституции» (45). Голландский эксперт по секретным армиям Пол Кодийк обнаружил, что подразделения управления «О» и в мирное время специализировались на том, что они называли «иммунизацией» голландских граждан. «Против чего именно граждане должны были пройти вакцинацию, было более чем понятно: против коммунизма во всех его проявлениях». «О» занималось черным пиаром и фабриковало грязные истории против коммунистов, сделав это частью своей идеологической борьбы и обзаведясь сетевым полиграфическим производством для этих целей. «Основной идеей управления «О» было то, что советская оккупация будет гораздо хуже, чем та немецкая, которую пережили Нидерланды, — вспоминает бывший участник, — потому что некоторые ценности, которые немцы не посмели нарушить, например, семья и религия, будут под угрозой во время советской оккупации. Мы ожидали радикальных изменений» (46).

Когда в конце 1990 года премьер-министр Италии Джулио Андреотти раскрыл существование тайных антикоммунистических армий в Западной Европе, была приоткрыта завеса тайны также и в отношении голландской тайной сети. Бывший член голландской секретной армии размышлял: «Мы на самом деле были удивлены, ведь мы работали спокойно на протяжении долгого времени» (47). Голландский премьер-министр Руд Любберс от голландской С1 (занимавший пост с 1982 года) 13 ноября 1990 года подтвердил в письме нидерландскому парламенту, что и Нидерланды имели секретную армию, «смешанную группу из гражданских и военных», и что эта армия по-прежнему активна. Любберс в своем письме заявил, что «наблюдения НАТО за этой организацией никогда не было», и, ссылаясь на классические функции секретных подразделений, добавил, что «контакты с другими странами-членами НАТО, в некоторых из которых также были подобные структуры, были ограничены голландской стороной достижением общих целей» (48). Парламентарии от правительственной партии и оппозиционных сил решили, что письмо Любберса было не достаточно хорошим объяснением. Некоторые парламентарии помнили, как в 1980-х годах случайно были обнаружены таинственные склады оружия, содержащие гранаты, полуавтоматические винтовки, пистолеты, боеприпасы и взрывчатые вещества, и по этому поводу были запросы по представлению дополнительной информации о предполагаемых связях с секретной армией. Другие парламентарии серьезно настаивали на том, что правительство должно по крайней мере информировать парламентский Комитет по разведке и безопасности о существовании тайной армии.

Любберс и голландский министр обороны Релус Тер Бик впервые во время совещания за закрытыми дверями ознакомили парламентский Комитет по разведке и безопасности о существовании голландских секретных подразделений I&0, и несколькими часами позже Любберс обратился к парламенту. Он подтвердил, что тайные арсеналы, обнаруженные в 1980-е годы, принадлежали секретной армии. Любберс отметил, что голландские секретные подразделения были подотчетны премьер-министру, то есть ему самому, совместно с министром обороны Тер Биком (49). «Премьер-министры и министры обороны всегда предпочитали не информировать членов своих кабинетов или парламент, — с гордостью заявил премьер-министр о том, что около 30 министров хранили тайну, в то время как некоторые члены голландского парламента считали это нарушением голландской конституции. Многие парламентарии в целом не стали высказываться категорически против каких-либо приготовлений на случай оккупации территории страны противником. Но они резко выступали против того, что находятся в неведении о том, что такие приготовления имеют место. Член парламента голландской Партии труда Маартен ван Траа в ответ заявил: «Нам нужны дополнительные разъяснения о том, что такое эти структуры и о том, насколько тесным было или по-прежнему остается их сотрудничество с НАТО». Том Фринкинг, член партии Христианских демократов Любберса, сказал, что также хотел бы получить дополнительную информацию по поводу «перспектив сотрудничества с НАТО» для группы «Гладио». Он также заметил, что Бельгия была допущена на последнее заседание с участием представителей секретных армий и председательствовала на этом заседании. «Вопрос в том, что председательство Бельгии означает на самом деле», — сказал Фринкинг.

Любберс признал, что голландская секретная армия все еще была членом секретного комитета НАТО, который координировал секретные армии в Западной Европе. Оппозиционный либерал Ханс Дийкстал сказал: «Меня не особенно беспокоит то, что это было, и может быть, еще существует. Меня особенно волнует, что до прошлого вечера парламент ничего не знал». Некоторые парламентарии хотели узнать, кто был членом тайной армии. Любберс в ответ заявил, что лично он не знал, кто был частью тайной организации (50). Некоторые парламентарии посчитали это противоречием с его первым выступлением, в ходе которого он рассказал, что его задачей вместе с министром обороны был контроль над солдатами секретной армии. Но Любберс настаивал на том, что, согласно требованиям режима секретности, это было бы расценено как «явное нарушение, если бы премьер-министр… получал сведения о каждом» (51). В ответ на конкретные вопросы парламентариев Любберс вынужден был подтвердить, что члены голландской тайной армии принимали участие в недавних учениях на итальянском острове Сицилия в штаб-квартире итальянского «Гладио» (52).

Не было ни парламентского расследования, ни публичного доклада; голландская секретная армия I&0 прекратила свое существование только в апреле 1992 года. Министр обороны Релус Тер Бик в личном письме поблагодарил солдат секретной армии за их служение стране (53). Призраки прошлого начали преследовать Нидерланды в декабре 1993 года, когда Гаагский суд приговорил 38-летнего мужчину к трем годам тюрьмы. Вместе с ним был признан виновным 44-летний майор голландской армии за то, что весной 1993 года шантажировал на пять миллионов голландских гульденов голландского производителя детского питания Nutricia. Интересно, что адвокаты, действующие от имени подсудимых, утверждали: эти двое были членами секретной голландской тайной организации, которая создана спецслужбами Нидерландов и других европейских стран. Майор голландской армии во время своей защиты заявил, что в прошлом агенты секретной армии, задерживаемые полицией, могли рассчитывать на соглашение между органами правосудия и военными властями, чтобы против них не принималось никаких мер. Он утверждал, что в прошлом некоторые операции «Гладио» провалились. Против участников этих операций не было выдвинуто никаких обвинений. Делая подобные заявления, майор подтвердил, что голландские «гладиаторы» также действовали вне контроля и без каких-либо правовых ограничений. Офицер не уточнил, какие именно операции он имел в виду (54).

Тайная война в Люксембурге

Из трех стран Бенилюкса Люксембург является самым маленьким государством. Во время Второй мировой войны немецкая армия вторглась в страну и оккупировала ее, так же как Бельгию и Нидерланды. Однако в отличие от Бельгии, где сенатская комиссия провела расследование по тайной армии, или в отличие от Нидерландов, где сети были исследованы научным сообществом, информация по люксембургской секретной армии, предназначенной для ведения боевых действий против оккупантов в случае войны, очень ограничена (1).

14 ноября 1990 года, выступая перед парламентом страны в связи с запросом депутата Чарльза Геренса от Партии демократов, премьер-министр Жак Сантер подчеркнул, что небольшие по своей территории страны также были интегрированы в континентальную сеть секретных армий. Так же, как в Бельгии и Нидерландах, идея возникла на основе опыта Второй мировой войны, в ходе которой аналогичные сети были также организованы и в Люксембурге, чтобы бороться с немецкими оккупационными войсками. Люксембург присоединился к НАТО сразу после его основания в 1949 году, и секретные сети координировались Североатлантическим альянсом.

В своем выступлением перед изумленными парламентариями премьер-министр так объяснил терминологию: «Слово «Gladio» — это термин, используемый для итальянской структуры. На международном уровне и внутри НАТО используется термин «секретная армия» для действий в тылу оккупационных войск». «Это термин отражает концепцию организации армии, задуманной, чтобы в случае оккупации вести боевые действия в тылу противника. Эта концепция была разработана НАТО. Идея создания таких секретных подразделений основывалась на опыте Второй мировой войны, во время оккупации аналогичные сети были созданы в особо сложных условиях под давлением врага». Премьер-министр заявил в своем выступлении, что никогда больше страна не должна быть так плохо подготовлена к войне и к потенциальной оккупации: «Для того чтобы избежать в будущем таких же ошибок в подготовке, было принято решение создать фундамент для такой организации уже в мирное время».

В то время как некоторые члены парламента полагали, что контролируемые НАТО секретные армии нарушали суверенитет европейских государств, премьер-министр Сантер, который позже занял пост президента комиссии ЕС, заявил, что это было не так: «Все страны НАТО в Центральной Европе приняли участие в этих приготовлениях, и Люксембург не мог себе позволить нарушить международную солидарность. Каждому государству — члену НАТО было позволено создать свою собственную секретную армию. Таким образом, хотя НАТО и было инициатором и координатором тайной сети, у каждой страны было свое национальное командование. Косвенным образом тайная сеть Люксембурга также координировалась НАТО и, следовательно, принимала участие в тайных совещаниях ОКПСО и КПСО, включая встречу в рамках Объединенного комитета по планированию секретных операций под председательством бельгийского генерала Ван Кальстера 23 и 24 октября 1990 года в Брюсселе.

Не были выявлены ни имена, ни количество агентов, принадлежащих к секретной армии Люксембурга, и премьер-министр лишь подтвердил, что секретная служба Люксембурга — Servicede Renseignements — руководила работой этой тайной сети. «Агенты этой секретной армии были завербованы спецслужбами на добровольной основе и в соответствии с критериями, относящимися к их профессии и месту проживания. Премьер-министр дал понять, что тайные подразделения Люксембурга в 1980-х годах имели на вооружении современные радиопередатчики «Гарпун»: «Солдатам секретной армии, чьи действия координировались по средствам радиосвязи, была поставлена задача по осуществлению секретных операций на свое усмотрение в условиях оккупации врагом территории страны». Премьер-министр не уточнил, какую роль МИ-6 и ЦРУ играли в руководстве и координации действий тайной сети в Люксембурге, но подтвердил, что в случае войны тайная армия сотрудничала бы с силами особого назначения, включая, вероятно, британскую Особую воздушную службу и американские «зеленые береты». «Суть их задачи состоит в том, чтобы информировать НАТО о политической и военной ситуации в их регионе, организовывать маршруты для эвакуации с оккупированной территории и поддерживать специальные операции, проводимые военными силами».

Секретные армии якобы были не только разумной предосторожностью, но также являлись источником террора, и в разгар европейских разоблачений премьер-министр был готов подчеркнуть, что «секретные подразделения должны были выполнять возложенные на них задачи только в случае вторжения и оккупации территории страны противником». Жак Сантер знал, что во многих других странах, особенно всоседних Бельгии и Италии, а также в Греции, Турции, Франции, Испании и Португалии появлялись доказательства, которые могли указывать на взаимосвязь между операциями, проводимыми бойцами секретных армий, с убийствами, а также другими актами терроризма, которые влияли на политическую обстановку в стране. Тогда он подчеркнул: «Коль скоро речь зашла о Люксембурге, очевидно, что задачи, поставленные перед секретной армией, действительно решались исходя из принципов сотрудничества с НАТО в вопросах организации боевых действий в тылу оккупационных войск противника. Виды деятельности — и это действительно для всего периода существования данной сети — были ограничены обучением и подготовкой к выполнению задач, включая подготовку того, как вести себя в окружении войск противника и как координировать усилия с союзными странами».

В условиях отсутствия независимого расследования слова премьер-министра были приняты за чистую монету, и это несмотря на тот факт, что в Люксембурге некоторые парламентарии чувствовали: было ошибкой, что парламент никогда не информировали о тайной подготовке к войне. Премьер-министр мимоходом коснулся темы парламентского контроля подобной тайной структуры в рамках государства, отметая все соображения, что такой контроль хоть когда-нибудь был возможен. Сантер, который сам был членом люксембургского парламента с 1974 по 1979 год, поддержал широко распространенное в кругах спецслужб предположение, что парламентарии слишком разговорчивы и, следовательно, не в состоянии хранить тайну. Даже имея лучшие намерения, они бы предали секретную сеть. «Излишне снова упоминать, что такие операции по природе своей должны быть секретными», — сказал парламенту Сантер, не объясняя, кто осуществлял гражданский контроль над тайной армией. Премьер-министр Сантер закончил свое короткое выступление перед парламентом, признавая, что он сам, и, по всей вероятности, все его правительство не были осведомлены о секретных сетях НАТО в стране. «Я могу признаться, что лично я не имел никакого представления о существовании сети, и как министр Бельгии, я был удивлен, узнав о ее существовании. Не думаю, что другие члены правительства знали о ее существовании. Но как вы понимаете, я не могу делать заявления от лица моих предшественников, поскольку у меня не было времени, чтобы проконсультироваться с ними, прежде чем ответить».

Это было недостаточным объяснением для некоторых членов парламента. А масштабные признания подводят нас к тому, что секретная армия действовала в Люксембурге в обход не только парламентского контроля, но и правительства. Премьер-министр был не в состоянии решить этот деликатный вопрос, и косвенно обвинил НАТО в создании в стране тайной армии: «В заключение я повторяю, что все было только в контексте союзнических соглашений, что Люксембург действовал сам по себе, и только создание спецслужбами этих сетей шло под руководством НАТО». Сантер был готов убедить парламент, что их тайная сеть никогда не использовала оружие или взрывчатые вещества и не была вовлечена в незаконную деятельность в мирное время, а «люксембургская сеть никогда не вовлекалась в военные конфликты и никогда не использовалась для целей иных, чем те, для которых она была создана!» Премьер-министр подчеркнул, что «сам принцип организации тайного патриотического сопротивления на случай вражеской оккупации территории не должен подвергаться сомнению», и сообщил парламенту, что «это нормально, что я приказал секретной службе немедленно прикрыть тайную сеть в ожидании того, что страны НАТО определят новую стратегию в полностью поменявшейся Европе».

История сети «Гладио» в Люксембурге остается засекреченной и неполной. Количество и точное описание всего того, что находилось в тайных складах оружия, а также расположение этих складов неизвестно по сей день. Кроме того, неизвестными остаются и условия сотрудничества между люксембургской секретной армией и НАТО, ЦРУ и МИ-6. Поскольку после заявления Сантера остались многочисленные вопросы, парламентарий Жан Гус из люксембургской партии «Зеленая альтернатива» вместе с товарищами по коалиции призвал, во-первых, провести открытые парламентские дебаты по этому вопросу, а во-вторых, предложил сформировать парламентскую комиссию по расследованию темы секретной армии. Однако оба предложения были отклонены решением большинства в парламенте Люксембурга.

Тайная война в Дании

В Дании секретная армия, предназначенная для действий на оккупированной территории, имела кодовое название Absalon. Nomen est omen[6] — кодовое название подчеркивало антикоммунистические задачи армии; Absalon — это имя одного из средневековых датских епископов, который с мечом в руках разгромил русских. Большая бронзовая статуя Абсалона в боевой экипировке на коне по-прежнему стоит в датской столице Копенгагене. Она неожиданно попала в центр внимания, когда в датской прессе в ноябре 1990 года появились заголовки, что «группа Absalon, созданная ЦРУ и поддерживаемая НАТО, готовилась противостоять захвату власти коммунистами в Дании» (1).

История «Абсалона» остается неполной и фрагментированной, поскольку в 1990 году парламент Дании после разоблачения сети принял решение обсуждать секретные дела за закрытыми дверями, не делая официальных заявлений для публики. По словам бывшего члена сети, предпочитавшего не называть себя, секретная армия была создана после печального опыта оккупации во время Второй мировой войны и якобы насчитывала не более 360 членов. Как и во всех секретных организациях разных стран, сеть должна была быть увеличена в случае оккупации. «Организация была полностью скопирована с движения сопротивления. В ней было двенадцать округов, структурированных в соответствии с принципом ячейки, но не так сильно централизованных, как во время войны, — рассказывал датской прессе неназванный датский солдат секретной армии. — В каждом округе было до 30 членов» (2).

По данным нескольких анонимных источников, на протяжении многих лет главой датской секретной организации был Хардер. «У Хардера было прозвище Bispen, в переводе с датского — Епископ, в память о средневековом епископе Абсалоне», — вспоминал бывший датский член секретной армии (3). Управляя датским тайным подразделением, Хардертакже развивал тесные контакты с НАТО. Он работал в штаб-квартире альянса с 1966 по 1970 год, в период, когда Организация Северо-Атлантического договора была вынуждена создавать новые штаб-квартиры в Бельгии после того, как французский президент де Голль настоял на том, чтобы НАТО покинуло французскую землю. Датский командующий секретной армии уже во время работы в штаб-квартире альянса в Валансьене во Франции, а также после выдворения НАТО из Франции, во время работы в новой штаб-квартире организации в Брюсселе, был проинформирован о деталях, касающихся тайных военных действий НАТО.

Политические взгляды Хардера были правыми, и он для многих в Дании был скомпрометированной фигурой. В 1990 году в интервью журналистам Эрик Нинн Хансен, член Консервативной партии и министр обороны Дании с 1968 по 1971 год, попытался дистанцироваться от руководителя секретной армии. «После Второй мировой войны было создано несколько групп. Может, группа «Абсалон» и правда была связана с движением сопротивления, — осторожно отвечал на вопросы журналистов бывший министр обороны Хансен. — Я также хорошо помню Хардера, который прочел много лекций. Но если кто-то думает, что я в какой-то мере симпатизировал его мыслям, то это не так. По мне, так он был слишком большим шовинистом. Я никогда не думал об «Абсалоне» как об очень влиятельной организации и никогда не думал о ней в связи со спецслужбами». Сам Хардер после разоблачения секретных армий в 1990 году не был доступен для интервью (4).

В 1978 году — после Уотергейтского скандала с президентом США Никсоном и тайной войны ЦРУ против Чили, которая привела к смерти социалистического президента Сальвадора Альенде и приходу к власти диктатора Аугусто Пиночета в 1973 году, — бывший директор ЦРУ Уильям Колби опубликовал книгу, пытаясь улучшить сильно скомпрометированный имидж спецслужбы ЦРУ США. В этой книге Колби открыл общественности, что он сам был вовлечен в создание секретных армий в Скандинавии, когда был младшим оперативным сотрудником в штаб-квартире ЦРУ в Стокгольме. «Ситуация в каждой из скандинавских стран была разной. Норвегия и Дания были союзниками по альянсу НАТО, Швеция придерживалась нейтралитета, который помог ей пройти через две мировые войны, Финляндии приходилось считаться в своей внешней политике с советской властью непосредственно у своих границ, — вспоминал Колби. — Таким образом, в одной группе стран правительства сами строят свои секретные сети, рассчитывая на их активную деятельность и продолжение борьбы в случае изгнания», — Колби косвенно ссылался на членов НАТО Данию и Норвегию. «Действия сетей должны быть скоординированы с планами НАТО, их радиостанции должны быть «привязаны» к возможному месту пребывания правительства в изгнании, а специальное оборудование должно быть получено от ЦРУ и спрятано в тайниках под снегом в специальных схронах для последующего использования. В другой группе стран, — продолжал оперативник ЦРУ, неявно ссылаясь на нейтральную Швецию и Финляндию. — ЦРУ придется делать эту работу в одиночку или, в лучшем случае, с «неофициальной» местной помощью, поскольку политики тех государств препятствовали их сотрудничеству с НАТО, и любое разоблачение подобного сотрудничества вызвало бы немедленный протест со стороны местной коммунистической прессы, советских дипломатов и лояльных скандинавов, которые надеялись, что политика нейтралитета и неприсоединения позволит им ускользнуть от Третьей мировой войны целыми и невредимыми» (5).

На страницах Berlingske Tidende можно найти материалы, свидетельствующие о том, что «Абсалон» является датским филиалом международной сети «Гладио». Эту информацию газете Berlingske Tidende подтвердил член «Абсалона», который пожелал пока остаться неназванным», — так датская ежедневная газета сенсационно озаглавила свои открытия в 1990 году (6). Источник, названный газетой Q[7], подтвердил то, что Колби рассказал в своей книге. «Колби рассказал абсолютную правду. «Абсалон» был создан в начале 1950-х годов», — сообщал источник Q. Сеть, в соответствии с заявлениями этого источника, состояла из правых, для того чтобы гарантировать сильные антикоммунистические убеждения. «Колби был членом всемирной католической организации Opus Dei, которую, используя современную формулировку, можно назвать правой. «Опус Деи» сыграла ключевую роль в создании «Гладио» на всей территории Европы, а также в Дании, — утверждал Q. — Лидером «Гладио» был Хардер, который, вероятно, не был католиком. Но в Дании не так много католиков, и основные элементы, составляющие датскую сеть «Гладио», — это бывшие [после Второй мировой войны] участники сопротивления, бывшие узники Tysk Vestre Faengsel, Froslevlejren, Neuengamme[8], а также участники «Датской бригады» (7).

Журналисты датских газет снова связались с Колби в конце 1990-х годов и обнаружили, что тайны «Гладио» все еще охраняются очень тщательно. 70-летний директор ЦРУ в отставке, проживающий в Вашингтоне, продолжал защищаться и заявил: «Я действительно ничего не знаю о датской организации. Я никогда не контактировал с ними. Я не верю в это. В любом случае, я не помню» (8). Датский журналист настаивал: «Но в вашей книге говорится, что вы участвовали в создании организации ЦРУ в четырех странах!» Колби ответил: «Я не помню, говорил ли я о четырех или трех, или каком-то другом числе. Все, что я мог знать, было получено мной из других источников. Но книга была правильной и основывалась на моих познаниях в то время». Не желая принимать «амнезию» Колби, датский журналист продолжал настаивать, после чего бывший директор ЦРУ объяснил: «Я думаю, что люди вкладывают в это куда больше, чем надо. Опасность советского вторжения был реальной по ощущениям многих людей того времени, и сотрудничество с движениями сопротивления в Норвегии и Франции было очень естественным способом защитить страну». Он отказался комментировать предполагаемые террористические операции или политические манипуляции (9). Когда другая группа датских журналистов настаивала на том, чтобы ей предоставили по крайней мере имя контактного лица датского ЦРУ, Колби рассказал, что «контактным лицом для датской сети «Гладио» был Эббе Мюнк», центральная фигура датской Секретной службы и бывший участник движения сопротивления, который позже подался в дипломатию и стал советником датской королевы Маргарет (10).

Как и во всех странах, в Дании секретная армия «Гладио» тоже была интегрирована в военную спецслужбу FE (Forsvarets Efterretningstjeneste — Службу военной разведки). В соответствии с информацией из неназванного источника, подпольная армия правого крыла была укомплектована военными офицерами: «95 % были военными. Также многие были командирами регулярных частей ВС Дании. Кроме того, очень полезной дополнительной силой, на которую можно было положиться, была Федерация офицеров запаса». Якобы избранные датские политики были проинформированы о существовании тайной армии, потому что в соответствии с информацией от Q, «связи с Консервативной народной партией были очень сильны. Идеологическая основа была абсолютно антикоммунистической. Мы были датчанами и имели сильные национальные чувства, основанные на идеологии христианства. Было очень важно для нас, что организация сопротивления не займет два-три года, как в 1940 году». Секретная армия, как сообщил Q, имела две задачи: действовать в случае вторжения или в случае захвата власти коммунистами в Дании без помощи Красной армии, а также собирать информацию о левых организациях: «Это было во время холодной войны, и вторжение российских войск или захват власти датскими коммунистами, как мы чувствовали, представляли явную и реальную опасность» (11). Несмотря на правые консервативные наклонности «Абсалона», организация не стала бы вербовать всех подряд правых активистов, что стремился подчеркнуть бывший агент: «Не каждый мог стать членом организации. Правый активист Ханс Хетлер хотел стать членом «Абсалона». Но мы не хотели принимать его. Он был скомпрометирован, и мы не думали, что он обладает необходимыми качествами» (12).

Бывший директор ЦРУ Колби верно подчеркнул, что, как все секретные армии, датская «Абсалон» имела автономное снабжение. «По всей Дании были устроены тайники с оружием. Я не буду говорить, сколько именно. Но их было не менее десяти, — утверждал бывший датский «гладиатор» Q. — Два из них были, например, в лесах: Bribskov и Dronningl und Storskov. Я не хочу говорить, как оружие пряталось и существует ли оно по-прежнему» (13). Как подчеркнул Q, в отличие от Италии, оружие и взрывчатые вещества в Дании никогда не использовались для внутренних операций: «Такие вещи никогда не происходили в Дании. Мы никогда не использовали оружие. Но мы принимали участие в военных учениях. Например, в военных учениях НАТО в Тромсе [Норвегия]» (14). Во время таких международных учений офицеры секретной армии «Абсалон» вместе с другими секретными подразделениями из других стран и персоналом НАТО, ЦРУ и МИ-6 проходили обучение диверсионным операциям и ведению тайной войны. Кроме того, датская пресса была удивлена, узнав, что «Абсалон» участвовала в секретных мероприятиях по другую сторону «железного занавеса» в коммунистических странах «в Восточной Европе» (15). Источник Q подтвердил: «У «Абсалона» были все функции. В первую очередь организация должна быть готова действовать в случае советского вторжения или коммунистического переворота. Кроме того, офицеры секретной армии собирали информацию о левых организациях и разведданные по Восточной Европе» (16).

Когда в конце Второй мировой войны была создана секретная армия, оружие и взрывчатые вещества для боевых подразделений были легкодоступны. «После освобождения Дании схроны с оружием стали возникать неравномерно. Этому послужило то обстоятельство, что несколько военизированных групп получили большое количество шведского оружия, в то время как коммунисты не получили ничего», — сказал Q. Позже ЦРУ отправило остальное оборудование датской секретной армии, как осторожно предположил бывший агент. «Не хочу исключить и возможность того, что новое оборудование было доставлено позже. Предполагаю, что поставки осуществляли американцы» (17). Такое предположение получило подтверждение в 1991 году, когда в датской прессе появились заголовки «ЦРУ направило оружие в Данию» — цитата из документа по транспортировке оружия ЦРУ который был найден в государственных архивах США. Рукописный меморандум американского генерала Стюарда, который в 1950-х годах был ответственным за американскую военную помощь Европе, был от 10 февраля 1953 года, он направлялся руководителю консультативной группы по оказанию военной помощи (MAAG) в Копенгагене. MAAG в то время обладал целым флотом судов для перевозки военной техники и перевез оружие из США в Данию. Меморандум Стюарда был озаглавлен «Касаемо помощи ЦРУ в вопросах специальных поставок в Данию через каналы MAAG». В документе не указывается, что именно было перевезено для каждой группы в Дании. «Датское правительство до сих пор отвергало обвинения в том, что ЦРУ в начале 1950-х годов создало сеть тайников с оружием и организовало людей, призванных бороться с советским вторжением в Данию», — негодовала датская пресса. А в феврале 1991 года министр обороны Кнуд Энгаард, тщетно пытаясь «замять» дело, заявил, что «правительство не имеет понятия о существовании такой организации в Дании» (18).

Члены датской секретной армии, как и большинство их коллег в секретных армиях других стран, тайно обучались в Соединенных Штатах, предположительно в военных учебных центрах ЦРУ или в штаб-квартирах сил специального назначения США в Форт-Брэгге. По информации датской прессы, «несколько членов датской «Гладио» якобы приняли участие в учебных курсах ЦРУ по разведке и диверсиям в Соединенных Штатах», но пресса не предоставила информацию, где именно проходило секретное обучение в Соединенных Штатах (19). Наряду с ЦРУ контакты с НАТО также были очень тесными. Было установлено, что датская военная секретная служба FE, кроме управления секретной армией «Абсалон», имела тесные связи с такими же секретными подразделениями НАТО в Италии, Бельгии и Франции, где военные спецслужбы гарантировали сотрудничество секретных армий НАТО с командованием сил специального назначения. Эрик Фурнэ, директор датской военной секретной службы FE с 1963 по 1973 год, якобы играл важную роль в датской секретной армии «Абсалон». Он оставил свою должность главы FE в 1973 году, чтобы стать координатором спецслужб НАТО в Брюсселе; должность эту он занимал до 1977 года. Предпочитая оставаться анонимным, бывший член «Абсалона» подчеркнул: «Также Фурнэ был в самом центре внутренней организации «Абсалона». Я не знаю точно, был ли Фурнэ постоянным членом организации. Но его тайная жизнь крутилась вокруг «Абсалона». Он, должно быть, был одним из тех, кто входил в узкий круг лиц, знавших о датской секретной армии. Руководитель «Гладио» Хардер, который работал в штаб-квартирах НАТО с 1966 по 1970 год и был в то время контактным лицом между НАТО и «Абсалоном», в начале 1970-х годов, как утверждается, был заменен на этом посту Фурнэ. «Когда Фурнэ получил высший пост в НАТО, он стал вместо Хардера контактным лицом между «Абсалоном» и НАТО», — вспоминал Q.

По информации Q, Фурнэ, конфликтуя с журналистами в 1990 году, нервно отрицал, что он имел какую-либо связь с тайной армией правого толка, и в то же время ошибочно подчеркивал, что НАТО не было вовлечено в тайные операции: «Я и военная секретная служба держались на десятифутовом расстоянии от «Абсалона». У «Абсалона» не было никаких контактов ни с НАТО, ни с датскими военными спецслужбами, — утверждал Фурнэ. — Но я слышал про «Абсалон» в свете выступлений датских политиков, которые подчеркивали, что мы [датская секретная служба] также должны присматривать за правыми группировками. Но мы не наблюдали за «Абсалоном» и не исследовали его деятельность. Это было бы нелепо» (20). Действительно, было бы странно, если бы в Фурнэ — директор военной секретной службы исследовал бы деятельность Фурнэ — члена «Абсалона», чтобы составить доклад о предполагаемой незаконной деятельности последнего.

В датской военной спецслужбе FE секретная армия была создана внутри управления секретных операций, в отделе специальных операций (ОСО), руководимых Густавом Томсеном. «В FE был секретный отдел специальных операций (ОСО), задачи которого были неизвестны даже другим сотрудникам FE вне отдела, — рассказывал бывший датский член секретной армии. — Когда должна была осуществляться операция по установки жучков для прослушивания, ОСО предоставлял оборудование. Руководил отделом Густав Томсен» (21). Также бывший офицер «Абсалона» подтвердил, что датская секретная армия была связана через ОСО с военной секретной службой: «Я не хочу упоминать имя. Но все верно. Именно через него [ОСО] мы имели контакт» (22). Бывший начальник отдела Густав Томсен был менее склонен говорить о государственных секретах и в 1990 году пояснил: «Я вышел на пенсию в 1975 году. С тех пор много лет прошло. Я ничего не помню» (23).

По причине отсутствия в Дании официального парламентского расследования, в значительной степени остаются неизвестными моменты, касающиеся обучения и проводимых ОСО и «Абсалоном» операций во время холодной войны. Но в то же время утверждалось, что в Дании, как и в других странах, проходили тайные операции, включающие наблюдение за датскими коммунистами и левыми организациями. Кроме того, создавались специальные картотеки на каждого сторонника коммунистического движения. Основываясь на информации, полученной из анонимных источников, датская пресса сообщила, что «Абсалон» среди прочих имел задачу собирать информацию о левых организациях» (24). В конце 1950-х годов действия агента FE Арне Сейр вызвали скандал в стране после того, как выяснилось, что он подслушивал и следил за выдающимся датским коммунистом Альфредом Йенсенсом (25). Якобы эта и другие внутренние операции осуществлялись при поддержке ОСО и Абсалона, хотя уже в то время тайная армия «делала все, чтобы избежать внимания со стороны средств массовой информации» (26). После того как «Абсалон» бездействовал в начале 1950-х годов, к 1960 году внутренние операции якобы приобретали размах. У главы «Абсалона» якобы были свои трудности, и он «не мог заставить «Абсалон» хорошо функционировать в 1950-х годах. Только в 1960 и 1961 годах секретная организация стала действовать более активно, — рассказывал бывший датский «гладиатор» Q. — Это произошло после того, как 18 членов датского «Абсалона» присутствовали на встрече в штаб-квартире НАТО, в то время находившейся в Валансьене рядом с Парижем» (27).

Поскольку секретная армия проводила свои операции скрытно, следов ее деятельности не оставалось. Только в 1974 году широкой общественности стали известны некоторые сведения о внутренних операциях «Абсалона». В том году члены «Абсалона» тщетно пытались не допустить прихода группы ученых — сторонников левых взглядов в руководящие органы датского университета Оденсе, который рассматривался секретной армией как университет левых. Когда раскрылась суть операции «Абсалона», это обратило на себя внимание средств массовой информации и подняло шумиху вокруг «мистической подпольной организации». В то время никто не смог увидеть связь между НАТО, ЦРУ и международной сетью секретных армий (28). После скандала с университетом Оденсе организация «Абсалон» якобы ушла в подполье и образовала организацию прикрытия, чтобы проводить свою идеологию. «Это [операция в Оденсе] означало, что «Абсалон» удалился от общественности. Вместо «Абсалона» была создана новая организация, называемая Pindsvinet (дикобраз), чтобы выдвигать законные аргументы «Абсалона» в ходе публичных дебатов» — вспоминал Q, объяснив, что символ дикобраза был выбран, чтобы подчеркнуть идеологические связи с НАТО: «Pindsvinet — это название операции генерала Эйзенхауэра, а также символ Атлантического Союза. После 1981 года в Министерстве обороны Дании также использовали символ дикобраза» (29).

Следующий удар по датской секретной армии был нанесен четыре года спустя. В 1978 году в соседней Норвегии был обнаружен огромный склад оружия секретной армии, и норвежский министр обороны РольфХансен был вынужден подтвердить существование тайных подразделений НАТО перед парламентом Норвегии. Это был очень важный момент для «Абсалона», так как разоблачения в Норвегии легко могли сорвать покров тайны с датской сети. В соответствии с информацией, полученной от члена «Абсалона» Q, в 1978 и 1979 годах секретная армия после этого события была значительно сокращена. В то время глава датской «Гладио» Хардер и его помощник Флемминг Норгаард эмигрировали в Испанию. Бывший член тайной организации, комментируя эмиграцию своих шефов, сказал: «Мы все становились старше» (30). Qутверждал, что «Абсалон» после 1978 года был заменен новой организацией, куда вошли новые люди. Профессор Нильс Гледич из Международного института исследований мира (Осло), говоря о норвежских событиях 1978 года, заметил в 1990 году, что «было странно, но никто в других странах НАТО не обратил на это событие внимания и не поднял вопрос о секретных организациях, призванных вести боевые действия в случае советской оккупации в их собственных странах» (31).

Помощник Хардера Флеминг Норгаард, как подчеркнул Q, был важным членом сети «Абсалон», работавший, помимо всего прочего, в качестве «важного сборщика денежных средств для организации». Норгаарду, эмигрировавшему во Францию, в 1990 году пришлось отвечать на вопросы датских журналистов по поводу утверждений Q. Норгаард подтвердил, что он был членом «Абсалона», но утверждал, что не было связи между «Абсалоном» и скомпрометированной итальянской секретной армией «Гладио». Кроме того, недавно умерший Йорген Свенн якобы был важной фигурой внутреннего руководства «Абсалона» с отличными международными контактами и тесными связями с датской Консервативнойпартией. «Свенн был «серым кардиналом», он много путешествовал, — вспоминал Q. — На самом деле никто не знал, что он делал. Но вряд л и то, что находится на виду, является самым важным» (32).

На момент разоблачения итальянской армии «Гладио» в 1990 году датские секретные сети были по-прежнему активны, и поэтому датский министр обороны Кнуд Энгаард был вынужден занять определенную позицию перед удивленными членами датского парламента, Фолькетинга (Folketing). 21 ноября 1990 года министр обороны в первом публичном официальном заявлении о тайной датской армии заявил, что это неправда, будто «некая» поддерживаемая НАТО организация ЦРУ была создана в Дании. После этого, к замешательству парламента, он сказал: «Дальнейшая информация об операциях секретной службы в случае оккупации засекречена, даже суперзасекречена, и поэтому мне запрещено давать любую дополнительную информацию в датский парламент». Член парламента Пель Войт, поднявший вопрос о «Гладио», полагал, что ответ министра обороны будет «противоречивым и косвенным подтверждением того, что в Дании была своя тайная сеть» (33).

Поскольку пресса начала задавать вопросы бывшим министрам, журналисты обнаружили, что они были решительно против того, чтобы обсуждать эти щекотливые вопросы. Эрлинг Брондум, министр обороны с 1973 по 1975 год, в 1990 году заявил: «Столько лет прошло. Название «Абсалон» ничего не говорит мне» (34). После этого пресса была только рада подчеркнуть, что в 1974 году Брондум перед парламентом использовал название «Абсалон». Теперь он его забыл, пока отказывался от заявлений по поводу связей между датской сетью секретной армии и Министерством обороны. Социал-демократ Пол Согаард, министр обороны Дании с 1978 по 1982 год, помнил свое пребывание на посту более четко и однозначно заявил: «Я хорошо помню «Абсалон». Это была группа офицеров регулярных вооруженных сил, — заявил бывший министр обороны. — В случае нехватки того или иного оборудования для Министерства обороны, «Абсалон» мог предоставить деньги для его приобретения. Генерал Андерсен дал мне такую информацию». Однако генерал Андерсен, который, по словам Согаарда, входил в секретную «Гладио», выступил с опровержением и заявил прессе: «Пол Согаард должно быть ошибся в своих воспоминаниях. Название «Абсалон» ничего не говорит мне» (35).

По настоянию действующего министра обороны Энгаарда в 1990 году дело секретных армий было передано для дальнейшего обсуждения в комитет парламента Дании, связанный с надзором за датской секретной службой, чьи отчеты засекречены и недоступны для общественности. Таким образом, только избранные парламентарии были проинформированы, в то время как общественности ничего не было известно. «Все министры знали о деятельности «Абсалона». Я уверен в этом на сто двадцать процентов. У нас есть человек, занимающий высокий пост в министерстве, кто в свою очередь находился в контакте с премьер-министром, — подчеркнул бывший член датской секретной сети Q. — Мы все сделали правильно. Но теперь прошло столько лет, что сейчас ради исторической правды нужно раскрыть главные особенности» (36).

Секретная война в Норвегии

В апреле 1940 года гитлеровские войска вторглись в Норвегию, и следующие пять лет страна была оккупирована вплоть до окончания Второй мировой войны. Как и в других странах Западной Европы, трагический опыт оккупации Норвегии помог осознать важность обеспечения безопасности и непосредственно повлиял на создание после войны секретной сети. В Норвегии секретные подразделения были созданы теми, кто видел, как фашистские войска просто смели с лица земли плохо подготовленные норвежские силы сопротивления во время Второй мировой войны и теми, кто боялся, что холодная война может привести к советскому вторжению. Исследователи норвежской тайной сети Рональд Бай и Финн Сьюэ так передают общие ощущения того времени: «Вопрос — создавать или нет в Норвегии секретную армию — не стоял. Вопрос был только во времени». В конце концов, НАТО настаивало на создании подпольной сети. Ведь как объясняли Бай и Сьюэ со ссылкой на недатированную директиву НАТО/ SACEUR (ВГК ОВС НАТО в Европе) по неконвенциональному ведению войны: «Если стартовый выстрел не прозвучал в 1947/48-м, он бы прогремел в 1949 году после вступления в НАТО. Ведь условием для вступления в Североатлантический альянс являлось то, что члены должны были уже иметь или быстро создать условия для ведения «неконвенциональных войн» (1).

Вильгельм Иванг, директор норвежской секретной службы после Второй мировой войны, и Йенс Кристиан Хейг, первый послевоенный министр обороны Норвегии, были двумя центральными фигурами при создании после войны секретной армии и норвежской разведывательной службы (NIS). Иванг, дипломированный специалист из Осло, присоединился к небольшой разведслужбе норвежского правительства в изгнании в Лондоне в 1942 году, а Хейг был военным лидером организации норвежского военного сопротивления. По возвращении в Норвегию Иванг при поддержке Хейга в 1946 году создал послевоенную организацию NIS, и был ее директором на протяжении 20 лет. Американское разведывательное сообщество предъявляло Ивангу претензии из-за его известной симпатии к левым в норвежской политике, и в частности, из-за его членства в коммунистическом движении Mot Dag в молодые годы в 1930-х. В 1966 году Ивангу пришлось оставить службу после так называемого дела Лигрен (2). Чтобы смягчить его уход, министр обороны Норвегии перевел Иванга в штаб-квартиру НАТО во Франции, где он проработал в должности национального военного представителя. Он служил сначала в Париже, потом до 1969 года в Брюсселе. Ивангушел с гражданской службы по достижении пенсионного возраста и умер в 1983 году в возрасте 74 лет.

Во время своего пребывания в Лондоне Иванг установил тесные контакты с британским разведывательным сообществом. Он разделял убеждение офицеров МИ-6, что Норвегия никогда не должна снова попасть под вражескую оккупацию, не будучи подготовленной к ней. Иванг, поскольку он занимался созданием тайной сети, в феврале 1947 года встретился с представителем из МИ-6, которая имела тесные связи с высокопоставленными лицами в центральном аппарате Министерства обороны и военных штабов, — возможно, с самим директором МИ-6 сэром Стюардом Мензисом, — и представил ему план создания норвежской секретной армии. Иванг и Мензис решили, что Советский Союз и распространение коммунизма по Западной Европе представляют реальную и непосредственную опасность. «Эти соображения привели к тому, что английская сторона выказала сильную заинтересованность в наращивании оборонного потенциала в странах, которые могли попасть под вражескую оккупацию, — отметил Иванг в своем дневнике. — Кажется, будто Нидерланды, Франция и Бельгия находятся в процессе создания более или менее постоянной секретной армии» (3).

Наряду с британской МИ-6 американское ЦРУ тоже непосредственно участвовало в создании норвежской секретной армии. Уже в 1946 году Иванг направил майора Кая Мартенса в Нью-Йорк для установления связей с развивающимся американским разведывательным сообществом. Затем в ноябре 1947 года, после того как было создано ЦРУ, Иванг сам посетил Соединенные Штаты и обсудил вопрос, предположительно с Фрэнком Визнером, директором Бюро политической координации (БПК), департамента ЦРУ, о секретных неконвенциональных приемах ведения войны. В то время Ф Визнер уже начал создавать тайную сеть в Западной Европе. В конечном счете, в Италии ЦРУ приобрело большее влияние, чем МИ-6; влияние США неуклонно росло, в то время как влияние бывшей империи, Великобритании, шло на убыль. «Сотрудничество с США, — отмечает норвежский ученый Олав Ристе, — было самым важным аспектом международных отношений NIS» (4). В целях координации тайного сотрудничества в 1948 году в Лондоне офицеры норвежских, британских и американских секретных служб провели свою встречу. Меморандум секретной службы зафиксировал, что в ходе встречи было принято решение «создать аппарат в Норвегии, который в случае полной или частичной вражеской оккупации должен обеспечить передачу разведывательных данных по радио или другими способами в штаб-квартиры союзников внутри страны или за ее пределами». Меморандум подчеркивает, что NIS с гордостью сообщило ЦРУ и МИ-6 о создании тайной армии в ходе секретной операции NIS под кодовым названием «Сатурн». «Полковник Иванг смог проинформировать наших союзников, что аппарат, который мог бы служить этой цели, был практически готов и находился в его распоряжении» (5).

Как вспоминает бывший норвежский офицер разведки и исследователь Кристиан Кристенсен, именно норвежский офицер разведки Альф Мартенс Мейер якобы закрепил контакты с ЦРУ Он сам был на денежном довольствии ЦРУ и «возглавлял большинство норвежских разведывательных операций 1950-х и 1960-х годов» (6). Журналисты Бай и Сьюэ, исследовавшие «Гладио», заявили в 1990-х: «Было доказано, что Мартенс Мейер и его сотрудники имели регулярные контакты с МИ-6 и ЦРУ «под крышей» представителей британского и американского посольства в Осло» (7). Как и в других странах, в Норвегии приобретение радиопередатчиков было среди крупнейших и наиболее заметных инвестиций в секретную армию. В мае 1948 года в конфиденциальном письме Иванг просил министра обороны Хейга денег на приобретение 50 радиопередатчиков для норвежской тайной сети. «Передатчики будут надежно спрятаны в глубине страны и будут использоваться только в том случае, если страна будет оккупирована иностранным государством», — пояснил Иванг и подчеркнул, что секретные армии НАТО также могут быть использованы для внутренних операций в отсутствие вторжения, в случае государственного переворота, организованного норвежскими коммунистами: «В случае внутреннего переворота некоторые передатчики могут использоваться в соответствии со специальным разрешением высших должностных лиц Министерства обороны страны». Иванг подчеркнул, что «подготовка для создания этой сети находится в крепких руках», и уточнил, что в качестве операторов радиопередатчиков «мы намерены выбрать подходящих людей, которые в последней войне не занимались подобными операциями и которые не могут быть идентифицированы как радиооператоры» (8). Министр обороны Хейг был доволен развитием особо секретной операции и обеспечил финансовую поддержку (9).

Обратив внимание на задачи секретной армии, которые ей предстояло решать внутри страны, Иванг в своем письме к Хейгу подчеркнул, что члены секретных групп, сформированных на предприятиях в некоторых отраслях экономики, прошли обучение и были готовы превентивно действовать против «диверсионной деятельности «пятой колонны» (коммунистов) на этих предприятиях. В письме он также указал на то, что это обучение было проведено под руководством NIS и с согласия норвежских промышленников. Вероятно, осознавая потенциальную опасность того, что такие неофициальные вооруженные группы неподконтрольны парламенту, Иванг в докладе министру обороны Хейгу в октябре 1948 года настаивал на том, чтобы эти группы состояли из верных и дисциплинированных людей. Когда Норвегия в апреле 1949 года присоединилась к НАТО, были отпечатаны специальные плакаты против деятельности «пятой колонны», которые висели на стенах всех военных предприятий. Плакаты предписывали офицерам сотрудничать с полицией и спецслужбами в принятии превентивных мер против «пятой колонны», члены которой определялись как «норвежцы или иностранцы, которые в пределах национальных границ работают на иностранные государства и ведут нелегальную разведывательную деятельность, планируют и проводят диверсии, убийства, и т. д.». После вступления Норвегии в НАТО были составлены и хранились службой безопасности списки норвежцев и иностранцев, которых в чрезвычайной ситуации следовало арестовать и содержать под стражей (10).

В основном благодаря своему послужному списку и должности руководителя организации военного сопротивления, в 1945 году Хейг становится министром обороны в возрасте 30 лет. Он горячо поддерживал создание секретной армии, и выступая перед норвежским парламентом в своем первом послевоенном плане реконструкции норвежских вооруженных сил осенью 1946 года, подчеркнул, что «благодаря нашему военному опыту твердая воля к борьбе даже после военного поражения и оккупации является неотъемлемой частью боевой готовности небольшой страны» (11). Хейг решил, что главная радиостанция NIS в Осло должна функционировать как центральная станция норвежской секретной сети и приказал в глубине страны еще и резервную станцию.

25 октября 1948 года министр обороны Хейг содействовал тому, чтобы вышло правительственное распоряжение, официально предписывающее создать норвежскую секретную армию, «которая в случае оккупации должна действовать в тылу войск противника». В тот же месяц в секретном письме Хейг приказал начальнику штаба территориальной обороны генерал-лейтенанту Оле Бергу организовать управление FO-4. Берг знал точно, что Хейг имел в виду, поскольку FO-4 во время Второй мировой войны представляло собой Управление главного командования сил обороны Норвегии в изгнании, в чьи задачи входило совместно с британским Управлением специальных операций планирование и проведение диверсий и другой подпольной деятельности на оккупированной территории. Хейг приказал: «Норвежские власти должны быть в состоянии организовать саботаж и «маленькую войну» против объектов военного значения в районах страны, которые могут быть временно оккупированными врагом (коммуникационные линии, промышленные предприятия, военные склады, воинские части и т. д.). Необходимо, чтобы эти действия осуществлялись в рамках вооруженной борьбы в Норвегии. Следовательно, мы должны иметь высокий уровень готовности уже в мирное время» (12).

На основе собственного опыта Хейг представлял организацию своей секретной армии, состоящую из небольших групп от двух до четырех человек, имеющих доступ к схронам с оружием, взрывчаткой, средствами радиосвязи и другим необходимым оборудованием. Бойцы этих групп должны отбираться из норвежской армии и войск территориальной обороны. Они должны знать район действий. Ветераны Второй мировой войны норвежского военного сопротивления должны были использоваться только в качестве инструкторов, так как они могли легко быть выявлены и устранены врагом и его местными осведомителями после вторжения. По приказанию Хейга, автономная секретная радиосеть должна была обеспечить канал связи для тайной армии. Операция «Сатурн» продолжалась успешно, и вскоре все было готово к формированию управления F0-4. После создания этого управления норвежской тайной сети, в задачи которой входило действовать на оккупируемой противником территории, было дано новое название Rocambole[9] или коротко ROC. По словам историка Олава Ристе, позиция ROC была такой: «Философия» ROC была основана на уроках немецкой оккупации, которую за эти несколько лет не смогли забыть» (13).

В сентябре 1952 года норвежский министр обороны проанализировал состояние секретной армии, и в этом контексте повторил определение и задачи норвежской тайной сети. В памятной записке говорилось: «Rocambole является строго засекреченной военной организацией, находящейся в непосредственном подчинении начальника Генерального штаба ВС Норвегии, чьей задачей будет выполнение ограниченных боевых действий, имеющих огромное военное значение на оккупированной территории Норвегии. Любое действие будет совершаться после прямого приказа начальника штаба, задача будет выполняться несколькими стойкими и выносливыми людьми, которые были организованы, обучены и подготовлены для таких задач». Во время войны ROC, в соответствии с документом Министерства обороны, имела три основных задачи: «1. Уничтожение неживой силы противника с использованием взрывчатых веществ или другими способами. 2. Временная защита объектов или линий коммуникаций после освобождения района страны, или 3. Другие задачи, включающие в себя: организацию секретных групп большего размера, организацию пунктов и площадок приема десантников и сбрасываемых на парашютах грузов, проведение специальных разведывательных задач, проведение диверсионных операций, осуществление переворотов, заказных убийств, и т. д.» (14). Несмотря на то, что в случаях, не связанных с оккупацией противником, выполнение таких задач, как «противодействие попыткам осуществить государственный переворот» или «защита против «пятой колонны» (коммунистов)» не было отражено в официальных документах, Иванг предвидел их, и они, скорее всего, были включены в список задач по умолчанию.

Штаб-квартира ROC была создана в доме в Сместаде в 1950 году, и по всей стране были размещены тайники; в правительственном бункере на улице Корт Аделер в центре Осло разместился центральный склад для оборудования ROC. Йенс Нордли, близкий соратник министра обороны Хейга по военному сопротивлению, был назначен на пост первого главы норвежской секретной apMHnROC. Уже в феврале 1949 года Нордли встретился с сотрудниками МИ-6 в Лондоне, где была достигнута договоренность ускорить создание норвежской секретной армии ROC и подтверждено намерение «создать 15 групп по пять человек до конца года» (15). Великобритания предоставила необходимое оборудование и снаряжение, включая радиопередатчики и взрывчатые вещества. В случае войны и оккупации Норвегии, территория Великобритании должна была служить в качестве штаб-квартиры военного времени для секретной армии. С норвежской стороны якобы имели место некоторые сомнения о целесообразности в отношении предоставления Великобритании информации по каждому члену ROC, включая его имя, указывая при этом, что секретная армия будет не только под норвежским, но и под иностранным контролем. Сотрудничество ROC с ЦРУ было также тесным. С одобрения министра обороны Хейга руководители ROC регулярно встречались с американским представителем Совета национальной безопасности США Гарольдом Стюартом. Информация обменивалась на деньги, и предположительно ЦРУ обладало списками с именами членов ROC (16).

Исследование периода времени, относящегося к концу 1949 года, показало, что обучение для девяти командиров групп и семерых радистов секретной армии было завершено в тот период. Были созданы тайники с оружием и боеприпасами, а также другим необходимым оборудованием и снаряжением, для тайных групп, с расчетом выполнения боевых задач в течение 12 месяцев без пополнения. К 1952 году были созданы 32 группы ROC, каждая насчитывающая пять членов; в планах было увеличение ядра секретной армии до 40 групп (200 членов). Хейг похвалил главу ROC Нордли за достигнутый прогресс, но сомневался, не слишком ли много частей ROC было создано на самом севере Норвегии, в том числе в так называемой области Финнмарк, ближе к Советскому Союзу. В марте 1952 года Хейг написал Нордли: «Вероятно, в этом деле преобладают иностранные интересы, например, в связи с использованием Финнмарк для пролета самолетов, совершающих бомбардировки Советского Союза и т. д.». В своем письме он продолжал: «При рассмотрении общей ситуации в расположении групп ROC по территории страны, я склонен считать, что мы могли бы добиться больших результатов в южной Норвегии. В соответствии с этой логикой мы должны действовать с особой осторожностью и организовать наши силы и средства таким образом, чтобы не «перегрузить» Финнмарк» (17).

Министр обороны Хейг был хорошо осведомлен о том, что Вашингтон и Лондон имели стратегические интересы в северной Норвегии. На протяжении всей холодной войны Норвегия охраняла 192 километра малонаселенной и самой северной ледяной границы НАТО с Советским Союзом. Также, как и Турции на юге, стратегическое значение Норвегии для НАТО было очень высоким, так как эта страна была ближе всех к Москве и «длинные руки» альянса могли дотянуться до Советского Союза через территорию нейтральной Финляндии. Поэтому страна могла использоваться как пост прослушивания и аэродромы взлета для самолетов-разведчиков ЦРУ и — по крайней мере, потенциально — бомбардировщиков НАТО, как Хейг указал в своем письме. Однако по идее Хейга приготовления к сопротивлению против иностранных оккупантов были полезнее в более густонаселенной южной Норвегии.

Хейг был не совсем доволен тем, как секретная армия финансировалась, говоря о том, что Норвегия оплачивает много счетов сама. В соответствии с соглашением между тремя сторонами, вовлеченными в создание норвежской секретной армии ROC, радиооборудование предоставляется бесплатно Соединенными Штатами и Великобританией, в то время как Норвегия оплачивает 50 % стоимости другого оборудования и кроме того покрывает все расходы на обучение. Хейг пришел к выводу, «что операции по созданию и организации работы ROC… были больше в интересах союзников, чем в интересах Норвегии» (18). Хейг обнаружил, что Норвегия платила две трети суммарных затрат на ROC, в то время как ЦРУ и МИ-6 покрывали все остальные, и более того, на расходы ROC уходило более 50 % всего бюджета секретной службы Норвегии NIS. Поэтому в 1950 году в служебной записке Хейг предложил, что в дополнение к предоставлению ROC бесплатной радиоаппаратуры Соединенные Штаты и Великобритания, которые так хотели создать секретную сеть в Норвегии, также должны покрыть расходы на все остальное оборудование. Норвегия в свою очередь будет платить за членов ROC и организовывать их обучение. Видимо, предложения Хейга были приняты в Белом доме и в Лондоне, и счет для Норвегии был уменьшен. В 1952 году общие расходы ROC составили полтора миллиона норвежских крон, которые были поровну распределены между тремя спецслужбами, NIS, ЦРУ и МИ-6. Ежегодные затраты после этого, похоже, оставались стабильными, поскольку 13 лет спустя в бюджете 1965 года треть, которую должна была покрыть Норвегия, составила 600 000 крон (19).

Как и во всех странах Западной Европы, информация о секретной антикоммунистической армии была ограничена в соответствии со строгими принципами «служебной необходимости». В то время как создавалась ROC, встречи с сотрудниками проходили по крайней мере раз в неделю с главой ROC Йенсом Нордли и часто в присутствии главы NIS Иванга. С поздней осени 1950 года национальные представители ЦРУ и МИ-6 также регулярно принимали участие в этих норвежских встречах «Гладио». Контакты с норвежским министром обороны были эпизодическими, и в основном в форме неформальных бесед между Хейгом и Ивангом или Хейгом и Нордли. Даже норвежская полиция по обеспечению безопасности, сопоставимая с американским ФБР, не была проинформирована о секретной армии. Как и во всех других странах, в случае с «Гладио» норвежский парламент, представляющий норвежский народ, ничего не знал о существовании секретной армии (20).

В октябре 1951 года во время одного из совещаний в рамках ROC был поднят вопрос об отчетности министру обороны Хейгу, а также об отчетах в Лондон и Вашингтон. Нордли предположил, что Хейг должен получать короткое резюме на регулярной основе о норвежской секретной сети, «поскольку он, должно быть, так перегружен работой, что у него нет времени для чтения относительно длительного отчета» (21). Было решено, что ЦРУ и МИ-6 должны регулярно получать подробные отчеты по секретной армии, также и для того, чтобы давать двум иностранным спецслужбам понять «серьезность и тяжесть работы по распределению более тридцати тонн оборудования», в то время как Хейгу по запросу высылали длинный отчет или в противном случае краткое резюме. В январе 1952 года Хейг вышел в отставку. Сейчас не ясно, до какой степени последующие норвежские министры обороны были проинформированы о секретной организации ROC (22).

В апреле 1949 года Норвегия вместе с 11 другими нациями основала НАТО и подписала Североатлантический договор. После этого секретная армия Норвегии стала более тесно координировать свои действия со специальным военным департаментом альянса. Записи норвежского министерства обороны, касающиеся ROC, подтверждают, что в августе 1951 года Верховный главнокомандующий НАТО в Европе (SACEUR) создал так называемый Комитет по планированию секретных операций (КПСО), в чьи задачи также входило управление европейской секретной сетью (23). В апреле 1952 года директор NIS Иванг сообщил, что ВГК ОВС НАТО в Европе отдал распоряжение КПСО пригласить представителей спецслужб стран НАТО в этот комитет. Вместе с другими начальниками европейских секретных служб Иванг получил приглашение на встречу КПСО в Париже 7 мая 1952 года, брифинг посвящался секретным сетям и обсуждению отношения ROC к комитету. Вероятно, на встрече также присутствовал американский генерал армии США SACEUR Мэтью Риджвея.

До встречи Иванг связался со своим датским коллегой, чтобы определить общий подход к ожидаемым вопросам НАТО. Иванг и начальник датской секретной службы договорились сделать все, чтобы разъяснить КПСО, что секретные армии — норвежская ROC и датская «Абсалон» — могли быть использованы только «в случае полной или частичной оккупации». Об использовании организации для операций, которые Иванг назвал «обычной борьбой», вопрос даже не стоял; в этот неясный термин могли быть включены внутренние беспорядки и государственные перевороты (24). Иванг был особенно чувствителен к потенциальному нарушению норвежского суверенитета натовским КПСО (в котором доминируют США). Это подтверждают его заметки, сделанные во время совещания. «Соглашение было достигнуто, тем более что секретная сеть была в первую очередь инструментом в распоряжении правительств разных стран и что ее основной задачей было сформировать ядро для возвращения временно потерянных из-за оккупации территорий». Иванг в своих записях подчеркнул, что «это наша работа — увидеть, что именно соответствующие правительства в последней инстанции осуществляют контроль» над тайной армией. «Было ясно, что это могло быть сделано, только если кто-то один будет контролировать каналы связи, и что личность этого руководителя не будет известна никому, кроме небольшого числа соотечественников. Однако эта точка зрения не должна открыто обсуждаться на международном уровне» (25).

В ноябре 1952 года КПСО, центр планирования секретных операций НАТО, представил основной документ, распространенный среди руководителей национальных спецслужб для комментариев. План Комитета по планированию секретных операций был направлен на деятельность по «неконвенциональному ведению военных действий», которая должна была проводиться национальными секретными службами и секретными армиями. Планирование и подготовка к неконвенциональному ведению военных действий, как настаивал документ КПСО, должна была проводиться национальными секретными службами и секретными подразделениями. В мирное время комитет по планированию в тесном сотрудничестве с SACEUR будут иметь общую ответственность. В «активной фазе» (что, вероятно, означает несколько возможных этапов от внутреннего переворота до полного вторжения советских войск на территорию) SACEUR возьмет под прямой контроль некоторые отделы и управления национальных спецслужб, в том числе и секретные армии, которые были переданы в распоряжение НАТО. Норвежские представители боялись, что секретная армия может стать орудием Вашингтона и Лондона. В этой связи секретная служба Норвегии NIS настаивала на соглашении о том, что норвежское правительство оставляет за собой «право решать внутриполитические проблемы при любых обстоятельствах», а также «суверенное право контролировать и предпринимать не подлежащие огласки усилия, которые оно сочтет необходимыми для осуществления политического контроля в Норвегии» (26).

Идея секретной армии ЦРУ в Норвегии под контролем американской SACEUR оставалась неприемлемой для большинства членов норвежской секретной службы. В январе 1953 года норвежской спецслужбой NIS для КПСО был подготовлен меморандум, в котором был обобщен военный опыт. В частности говорилось, что «во время последней войны правительство Норвегии было расположено за пределами государства, но его конституционные полномочия оставались законными, и оно осуществляло свои государственные функции во время всей вражеской оккупации Норвегии». «Под влиянием этого опыта правительство Норвегии рассматривает как само собой разумеющееся то, что оно должно нести ответственность за политическое лидерство в стране, включая оккупированные части страны». Следовательно, предположение о том, что в случае критической ситуации НАТО и американский SACEUR возьмет под контроль норвежскую секретную армию, было самым щекотливым вопросом. В меморандуме NIS говорилось: «То, что руководство движения сопротивления должно быть подчинено американскому генералу и его заместителям, приведет к политической буре в стране, если это станет достоянием общественности до оккупации; а после оккупации это станет отличной основой для вражеской пропаганды» (27).

Несмотря на опасения Норвегии, со временем ЦРУ и МИ-6 получили значительный контроль над норвежской тайной армией. В 1955 году Харбитц Расмуссен, один из ведущих членов ROC, в служебной записке сообщил главе норвежской спецслужбы Ивангу, что копии личных файлов засекреченного персонала ROC были высланы в Вашингтон и Лондон. Кроме того ЦРУ и МИ-6 была также предоставлена информация, которая необходима, чтобы создать и поддерживать работу радиоканалов связи секретной армии. Расмуссен посетовал на ситуацию и подчеркнул, что информация содержалась в запечатанных конвертах. Он предложил, что Иванг должен принять меры для того, чтобы получить эти запечатанные конверты обратно и хранить их под «исключительным контролем Норвегии» в Лондоне и Вашингтоне, то есть в норвежских посольствах этих двух столиц (28).

Добился ли Иванг успеха в своей деятельности, остается неясным из-за недостаточности документов. Но понятно, что доверие Иванга к США сильно пошатнулось в 1957 году, что привело к острому кризису между норвежской NIS, ЦРУ и НАТО, в котором доминировали США. Иванг получил информацию, что член штаб-квартиры ОВС НАТО в Северной Европе (HQ AFNORTH) в Колсасе в Норвегии «выказывал явный интерес к материалам военной разведки в целом, а также передал информацию в AFNORTH о норвежских гражданах, особенно тех, кто был решительным пацифистом и негативно относился к НАТО». Норвежские власти задержали американского гражданина, и выяснилось, что он следил за высокопоставленными норвежскими официальными лицами и сообщал информацию офицеру из SHAPE. Иванг пришел в ярость и потребовал, чтобы этот вопрос был первым пунктом на повестке дня на следующей встрече Комитета по планированию секретных операций в Париже 19 ноября 1957 года.

Атмосфера была напряженной, когда руководители европейских секретных служб встретились в Париже на Делуазон авеню, в Нейи. Полковник Блаер, британский офицер, председательствующий на совещании КПСО и открывший сессию, указал, что «норвежская специальная служба NIS была чрезвычайно обеспокоена действиями, которые предпринимались сотрудниками в Колсасе. Эти действия касались секретных армий, психологической войны и контрразведки». Затем Иванг сам взял слово и выступил с грозным предупреждением, чтобы НАТО держало руки подальше от норвежской тайной сети: «Все было спокойно до прошлого года, когда нам стало известно, что в AFNORTH были еще офицеры, которые работали над психологической войной, Е&Е [избежание захвата и побег из плена], и в связи с этим также занимается внесением в черный список высокопоставленных лиц. — Коль скоро высокопоставленные лица Норвегии были включены в такой черный список, то явно что-то не так. Мое правительство также серьезно относится к этой проблеме, и у меня есть приказ не принимать участие в международном планировании, если это будет продолжаться». Глава NIS Иванг был серьезно озабочен и пригрозил, что Норвегия покинет КПСО, если НАТО продолжит тайно нарушать суверенитет его членов. «Поскольку речь идет о Норвегии, наш интерес в работе комитета как такового с 1954 года постоянно снижался, потому что для нас там нет будущего. Мы считаем, что мы развиваем секретную армию, которая будет использована только внутри страны для освобождения от оккупации» (29).

Бригадный генерал Симон, руководитель Управления специальных проектов НАТО в SHAPE, имеющий обязанности также в КПСО, постарался успокоить норвежских представителей. В правдоподобном опровержении Симон признался, что не внушающий доверия американец работал в отделе специальных проектов, но отрицал, что тот имел инструкции действовать так, как недавно изобличил Иванг. Иванг настаивал на том, что он не ошибся, и пригрозил вывести Норвегию из Комитета по планированию секретных операций, пока все не будет приведено в порядок. НАТО и Белый дом были удивлены, когда Иванг привел свою угрозу в исполнение и отказался от участия Норвегии в секретных встречах в рамках КПСО. Несколько высокопоставленных чиновников НАТО писали ему, пытаясь убедить его вернуть NIS обратно в комитет. 14 октября 1958 года Иванг встретился с генералом США, который был в состоянии убедить норвежского директора вернуть его секретную службу и секретную армию в КПСО. Перед возвращением Иванг хотел получить официальное письмо с извинениями, содержащее следующие основные моменты: а) по делу было повторно принято решение; б) SHAPE обязуется более не продолжать деятельность в подобном виде; в) обращение в Норвегию по поводу возвращения ROC в КПСО» (30). Как только пришло ожидаемое письмо, Норвегия и ее ROC присоединились к Комитету по планированию секретных операций НАТО, и конфликт был исчерпан.

Представляет ли серьезную угрозу безопасности существование в государстве сверхсекретной армии, частично возглавляемой национальной военной специальной службой и частично иностранными державами с конкретными интересами в рамках холодной войны? Или же, напротив, такая тайная армия защищает государство? Такие вопросы беспокоили командование норвежской секретной армии во время холодной войны, а также наблюдателей по всей Европе после разоблачения секретной сети в 1990 году. Очевидно, что доверие к принципиальности и надежности организаторов секретной армии — США и Великобритании — имело решающее значение. Норвежский начальник секретной сети Свен Оллестад после скандала с КПСО настаивал даже: «Мы должны доверять нашим союзникам!» Однако учитывая известные тайные операции и манипуляции с политическими схемами с помощью ЦРУ и МИ-6 в мировом масштабе во время холодной войны и после нее, у некоторых норвежских официальных лиц доверия поубавилось. Исследователи «Гладио» Бай и Сьюэ вспоминали: в штаб-квартире норвежской секретной армии в Осло на углу Gronlandsleiret и Platous Gate «была напряженная атмосфера», когда обсуждался вопрос, должны ли союзники иметь полный и независимый контроль над секретной сетью. Но «начальник, подполковник Свен Оллестад, принял решение и отдал приказ, что национальной код безопасности, который может раскрыть всю секретную сеть, должен быть передан в МИ-6». Норвежская секретная армия, таким образом, отдала часть суверенитета Норвегии, и это привело «к активным и интенсивным протестам его ближайших коллег». Протесты были проигнорированы (31).

Норвежские журналисты во время политически сложного периода конца 1960-х, характеризующегося «властью цветов» хиппи, движениями «Скажи нет насилию», студенческими протестами и антивьетнамскими демонстрациями, решили, что Соединенным Штатам не стоит доверять, и в декабре 1967 года опубликовали сверхсекретный недатированный документ НАТО в поддержку их требования. «В случае внутренних беспорядков, которые могут серьезно повлиять на войска США и их задачи, как, например, вооруженное восстание или внутреннее сопротивление против правительства принимающей страны, [армия США] должна сделать все, что в ее власти для подавления таких беспорядков, используя собственные ресурсы». В документе были сделаны конкретные ссылки на Западную Европу, в частности на Норвегию, Грецию, Турцию, Западную Германию, Францию, Италию, Голландию, Бельгию, Люксембург и Данию. Соединенные Штаты опасались из-за масштабных антивьетнамских демонстраций, что правительства или население Западной Европы, в том числе Норвегии, могут воспротивиться против них и угрожать работоспособности сил США и НАТО. Подписанный генералом США Коннеллом, заместителем командующего силами США в Европе, документ продолжал объяснять наиболее деликатно, что при особых обстоятельствах США должны вмешиваться в дела европейских стран НАТО даже без согласия их национальных правительств в целях подавления внутренних беспорядков: «Если этих инициатив не достаточно, ил и в случае, если заинтересованное правительство просит помощи, или если командующий силами США придет сам к выводу, что правительство не в состоянии подавить такие волнения, то американские войска могут принять те меры, которые посчитают необходимыми по решению командующего силами США или по собственной инициативе или в сотрудничестве с заинтересованным правительством» (32). В данном контексте остается непонятным, будут ли в это вовлечены секретные армии под командованием НАТО.

Отношение Белого дома и Пентагона в Вашингтоне к суверенитету других государств не способствует укреплению доверия, которое определенные члены норвежской секретной армии питали к НАТО, ЦРУ и МИ-6. И вследствие этого, также как с ситуацией с командным центром секретной армии, Комитетом по планированию секретных операций, проблемы были подняты на международный уровень в командный центр Объединенного комитета по планированию секретных операций (ОКПСО). ROC совместно с европейскими секретными армиями принимал участие в совещаниях НАТО в рамках ОКПСО, связанного со штабом ОВС НАТО в Европе, который норвежские документы иногда также называют «Группы сотрудничества по вопросам планирования секретных операций» (ГСПСО). Норвежский историк Ристе рассказывает, что в документах ОКПСО было указано «шесть раз точно: «В любое время командование и контроль будут осуществляться соответствующими национальными секретными службами», в то время как в норвежских документах было отмечено, что «высказываются опасения о руководящей роли, присвоенной ГСПСО в рамках SHAPE» по суверенитету Норвегии (33).

Норвежская секретная армия, как и большинство других армий «Гладио» в Европе, тесно сотрудничала с британским Управлением секретных операций и американскими силами специального назначения «зелеными беретами», поскольку норвежские «гладиаторы» проходили подготовку в США и Англии. Майор Свен Блайндхейм, видный член норвежской секретной армии, сам был на протяжении многих лет инструктором в Nursery, специальном британском учебном центре форте «Монктон» в Великобритании, где итальянские «гладиаторы» также проходили подготовку. И полковник Свен Оллестад вместе с инструктором Свеном Блайндхеймом в 1952 году провели курсы обучения «Гладио» для ЦРУ в Соединенных Штатах, вероятно вместе с силами специального назначения «зелеными беретами» в американской штаб-квартире ведения неконвенциональных войн в Форт-Брэгг (34).

Если судить по замечаниям Блайндхейма, Бай и Сьюэ вспоминают, что «сущность обучения ЦРУ может быть обобщена в «10 секретных заповедях», которые подчеркивали, что секретные армии могли быть вовлечены как в военные, так и политические операции. Подчеркнув скрытый характер операций, основной принцип секретных сетей ЦРУ состоял в том, что «1. Секретные операции — это способ осуществлять политические и военные действия. 2. Цель секретной армии — это обеспечение непрерывной и постоянной оперативной способности проводить диверсионно-разведывательные операции, операции по эвакуации и спасения в районах и странах, которые могут попасть под советский и коммунистический контроль». Для того чтобы быть в состоянии осуществить эти задачи, сеть должна быть безупречно организована: «3. Принцип «служебной необходимости» — это святое. Каждое звено/человек должны знать как можно меньше о ситуации в целом, и каждое звено/человек должны быть лишены возможности узнать что-либо о других подразделениях организации и вовлеченных в операцию людях. 4. Действующие параллельно подразделения в тайной организации должны быть отделены друг от друга и «встречаться» только на самом верху в штаб-квартире», в том числе в Объединенном комитете по планированию секретных операций и Комитете по планированию секретных операций, связанных с SHAPE НАТО. 5. Когда рассматривается кандидат в агенты, следуетиспользовать все возможные и невозможные источники и средства контроля и проверки: полицию, школу, общество, места работы, друзей, родственников, соседей, обыски домов. Перед вербовкой должно происходить непрерывное и длительное наблюдение за кандидатом» (35).

Непонятно, приезжали ли американские и британские инструкторы, а также члены сил специального назначения в Норвегию для обучения секретной армии ROC, как это было, например, в Бельгии и нейтральной Швейцарии. По словам историка Ристе, норвежская секретная служба «настороженно относилась к любому предложению, которое могло привести к британскому или американскому вмешательству в работу на норвежской земле. Это касается, среди прочего, и предложения о поддержке со стороны сил специального назначения США, которые находились в Германии, или британских подразделений специальной воздушной службы, в чьи задачи входила поддержка групп сопротивления в странах НАТО» (36). Остается непонятным, до какой степени сотрудничество Норвегии с ЦРУ, МИ-6, натовскими ОКПСО и КПСО изменилось после того, как глава NIS Иванг, которого никогда не любил Вашингтон за его левое прошлое и критические высказывания в отношении Комитета по планированию секретных операций, был заменен полковником Йохан Бергом в 1966 году. После этого связи якобы укрепились.

Наиболее серьезная угроза для разоблачения норвежского «Гладио» появилась в 1978 году, когда норвежский полицейский, отслеживая незаконное производство алкоголя, наткнулся на большой подземный склад оружия ROC, содержащий по меньшей мере 60 стволов огнестрельного оружия, в том числе пулеметов, 12 000 патронов, взрывчатые вещества и сложное оборудование для связи. Не подозревая о существовании секретной сети, полицейский сообщил о своей находке, и новость просочилась в прессу. Как в 1990 году высказался профессор Нильс Гледич из находящегося в Осло Международного института исследований мира, «если бы полицейский попробовал уладить все с разведкой, то дело по всей вероятности замяли бы» (37). Владельцем недвижимости, на территории которой были найдены нелегальный алкогольный завод и склад оружия тайной сети, оказался Ганс Отто Мейер, член норвежской секретной службы. Мейер был арестован, но, к удивлению следователей, его заявление, что арсенал был устроен секретной службой для использования ячейками сопротивления, было в конце концов подтверждено.

По мере разворачивания скандала в дело вмешался норвежский парламент и парламентарии были потрясены, узнав от министра обороны Рольфа Хансена, что сеть тайного сопротивления была образована после войны. По его словам, сеть возникла из лиц, не состоящих на государственной службе и объединенных в группы, которые контролировались норвежской секретной службой. Знакомый со щекотливой ситуацией, Хансен утверждал, что «норвежская сеть не была подотчетна ни НАТО, ни другим странам, отклоняя вероятность связи с ЦРУ. Но он не хотел обсуждать подробности, сказав, что деятельность организации должна была оставаться в секрете» (38). Эти заявления Хансена в 1978 году были в лучшем случае заблуждением, а в худшем — они были просто неправдой. Но в контексте холодной войны большинство в парламенте Норвегии доверяло Хансену и не видело причин для расследования или закрытия подпольной сети, и история была быстро предана забвению.

По стечению обстоятельств сильнейшие доказательства, противоречащие заявлениям Хансена, утверждавшего, что ЦРУ не участвовало в секретной операции, всплыли в том же году, когда он свидетельствовал перед парламентом. Это случилось, когда бывший директор ЦРУ Уильям Колби опубликовал свои мемуары. В своей книге, написанной для улучшения имиджа дискредитированного ЦРУ, Колби с гордостью рассказывал, как он участвовал в создании секретной армии в Северной Европе, в том числе в Норвегии, с 1951 по 1953 год, когда он был молодым агентом ЦРУ в посольстве США в Стокгольме. Колби объяснил: «Ситуация в каждой из скандинавских стран была особая, Норвегия и Дания были союзниками НАТО, Швеция удерживала нейтралитет, который помог ей пройти через две мировые войны, Финляндии приходилось считаться в своей внешней политике с советской властью непосредственно рядом со своими границами. — И Колби продолжал, неявно ссылаясь на Норвегию и Данию: — Таким образом, в одной группе этих стран правительства сами строили свои собственные тайные сети, рассчитывая на возможность активизации их из изгнания, чтобы продолжить борьбу (39).

Действия сетей должны быть скоординированы с планами НАТО, их рабочие частоты должны быть настроены таким образом, чтобы поддерживать связь с правительством, находящимся в изгнании, и специальное оборудование должно быть получено от ЦРУ и надежно укрыто для последующего использования. Колби продолжал, говоря, что в другой группе стран, нейтральных Швеции и Финляндии, придется делать эту работу в одиночку или, в лучшем случае, с «неофициальной» местной помощью, поскольку политики этих государств препятствовали их сотрудничеству с НАТО, и любое разоблачение подобного сотрудничества вызвало бы немедленный протест со стороны местной коммунистической прессы, советских дипломатов и лояльных скандинавов, которые надеялись, что политика нейтралитета и неприсоединения позволит им уйти от Третьей мировой войны целыми и невредимыми» (40). После того как был обнаружен склад с оружием, а также после признаний Колби, в 1978 году завеса тайны над секретной норвежской армией была приоткрыта. Вся европейская сеть находилась под угрозой разоблачения. В 1990 году профессор Нильс Гледич прокомментировал норвежские разоблачения: «Это немного удивительно, что никто в других странах НАТО не обратил на это внимания и не поднял вопрос об их собственных странах» (41).

Когда в ноябре 1990 года вслед за итальянскими откровениями норвежская секретная армия ROC была вновь раскрыта, спикер Министерства обороны Эрик Сенстад ответил на вопросы прессы одной короткой фразой: «Слова Хансена все еще в силе» (42). Пока норвежское население удивленно реагировало, норвежские военные подчеркнули, что также с демократической точки зрения было правильно держать существование армии в секрете. В 1990 году контр-адмирал Ян Ингебристен подтвердил прессе, что в 1985 году секретная армия еще существовала, когда он подал в отставку с поста начальника высшего военного командования разведывательной службы Норвегии. На фоне критики со стороны общественности он настаивал на логичности подобной секретности и того, что общественность узнала про секретную армию абсолютно случайно: «В этом нет ничего подозрительного. Это были силы, которые в случае оккупации территории должны были оставаться на ней, и поэтому должны были оставаться в секрете» (43).

Норвежские журналисты Рональд Бай и Финн Сьюэ хотели узнать более подробную информацию о норвежском «Гладио» и за отсутствием парламентского расследования опросили многочисленных бывших участников и сотрудников спецслужб; в 1995 году они опубликовали свой отчет о норвежской тайной армии под названием «Секретная армия Норвегии. История тайных сетей для борьбы в условиях оккупации» (44). Хорошо проинформированное и критически настроенное население Норвегии возмущала мысль о секретной и связанной с ЦРУ армии, не подконтрольной парламенту, все это вызвало шквал резких замечаний. В целях предотвращения утраты доверия норвежский департамент обороны после этого принял беспрецедентное, но мудрое решение провести научно-исследовательскую работу. Историкам Олаву Ристе и Арнфинну Молану из Института оборонных исследований в Осло доверили провести исследование истории норвежской секретной армии вплоть до 1970 года и дали доступ ко всем «архивным материалам и всем устным источникам, которые могли быть важны для их работы». Перед публикацией рукопись была представлена в Министерство обороны для рассекречивания и опубликования, где были внесены незначительные изменения (45).

Тайная война в Германии

В девять часов вечера 27 февраля 1933 года в здании немецкого парламента (Рейхстаге) в столице Германии Берлине начался сильный пожар. Хотя пожарным удалось спасти большую часть здания, парламент Германии, так же как немецкая демократия, пал от жестокой атаки. Адольф Гитлер из Национал-социалистической рабочей партии Германии (Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei, NSDAP, далее «нацисты»), за месяц до пожара ставший немецким премьер-министром (Reichskanzler — рейхсканцлером), публично обвинил в этом преступлении Коммунистическую партию Германии (Kommunistische Partei Deutschlands, KPD). Вместе с министром внутренних дел от NSDAP Вильгельмом Фриком и министром от NSDAP Германом Герингом, ответственным за полицейские силы, премьер-министр Гитлер не терял времени и в ранние утренние часы на следующий день арестовал 4000 своих политических оппонентов и критически настроенных журналистов, среди которых были многие члены KPD и германской Социалистической партии, SPD (Sozialdemokratische Partei Deutschlands).

Через месяц после пожара, устранения коммунистов и ареста многих социалистов, несмотря на протесты оставшихся социалистов, немецкий парламент большинством голосов принял масштабный новый Закон о защите народа и Рейха, который прекратил существование парламента и передал все полномочия исполнительной власти во главе с Гитлером. В том же месяце в Германии были созданы первые концентрационные лагеря, и уже в апреле 1933 года они были заполнены более чем 25 000 политических оппонентов, схваченных гитлеровскими специальными подразделениями СС (Schutzstaffel, SS) и германской тайной службой гестапо. Вину за пожар в Рейхстаге переложили на голландского коммуниста Маринуса ван дер Люббе, который был задержан в здании в ночь пожара; его судили, приговорили и казнили. Еще до суда против ван дер Люббе британское расследование пришло к выводу, что NSDAP сама организовала ужасный пожар для того, чтобы получить полный контроль над государственным аппаратом. Гитлер в начале 1933 года вместе со своими многочисленными сторонниками эффективно преобразовал Германию в диктатуру, которой управлял он сам и партия нацистов. Шесть лет спустя он развязал Вторую мировую войну, которая привела к доселе невиданным страданиям и смерти 60 миллионов человек, ознаменовав самый жестокий эпизод в истории человечества. Когда Красная армия захватила немецкую столицу и водрузила флаг Советского Союза на здание Рейхстага, Гитлер сдался и 30 апреля 1945 года совершил самоубийство в Берлине (1).

В 1990 году официальный доклад немецкого правительства по секретным армиям подтвердил: «Создание тайных организаций в странах НАТО началось уже вскоре после окончания Второй мировой войны» (2). Послевоенный хаос, последовавший за поражением Германии в 1945 году, был идеальным условием для того, чтобы США начали создавать секретную армию в Германии. В качестве страны-победительницы США контролировали территорию вместе с французскими, британскими и советскими войсками, каждая страна — свои зоны. Кроме того, количество антикоммунистов, получивших боевое крещение во время войны и имевших опыт работы с оружием и взрывчаткой, было огромным. Таким образом, Соединенные Штаты в Германии тайно вербовали бывших нацистов в тайную сеть. Во время разоблачения «Гладио» в 1990 году частный телеканал RTL шокировал немецкую общественность, показав в специальном отчете «Гладио», что бывшие члены гитлеровских СС, которые во времена Гитлера преследовали коммунистов, были членами немецкой сети «Гладио».

Общая секретная стратегическая концепция Генерального штаба армии США 28 марта 1949 года подчеркивала, что Германия «имеет отличный потенциал в виде обученных людей для работы как подпольных организаций, так и секретной армии. Эффективное движение сопротивления может и должно быть организовано» (3). По приказу Пентагона в Вашингтоне вновь созданная американская служба контрразведки (CIC) вычислила местонахождение немецких нацистов и привезла их на Нюрнбергский процесс, в то время как CIC также тайно вербовала правых экстремистов в состав антикоммунистической армии. Такая тактика Пентагона была раскрыта только в 1986 году, когда министерство юстиции США во время большой пресс-конференции — которая, возможно, собрала самую большую толпу журналистов в Вашингтоне со времени Уотергейтского скандала — признало, что в послевоенные годы CIC набирал в свои ряды высокопоставленных нацистов. В частности, 600-страничный отчет, составленный Аланом Райаном для министерства юстиции США, подтвердил, что офицер СС и гестапо Клаус Барби был завербован CIC в 1947 году, после этого он ушел от преследования за свои военные преступления и был вывезен из Европы в Аргентину по секретной «крысиной дороге» в 1951 году.

Барби был спасен не потому, что офицеры секретной службы Соединенных Штатов были впечатлены его нравственным обликом, а потому, что он был крайне полезен в процессе создания в Германии тайной сети. Во время разоблачений «Гладио» пресса сообщила: «Среди тех, кто был завербован и сам набирал сотрудников для работы, были экс-эсэсовец обер-штурмфюрер Ганс Отто и другая мелкая рыбешка. Но Клаус Барби был призовым уловом, он работал в качестве вербовщика бывших нацистов и членов фашистского Союза немецкой молодежи (Bund Deutscher Jugend — BDJ) (4). Барби, известный во время войны как «лионский мясник», во время своего пребывания во французском городе с 1943 по 1944 год был ответственным за убийства по меньшей мере 4000 рабочих и евреев, а также за депортацию 15 000 человек в концентрационные лагеря смерти. Барби был приговорен к смертной казни заочно французским судом вскоре после войны за преступления против человечности; свидетели описывали его как садиста, палача, который запугивал мужчин, женщин и детей кнутом и своей немецкой овчаркой.

Министерство юстиции США во время пресс-конференции 1986 года не выявило факта участия Барби в создании секретной армии и ошибочно подчеркнуло, что не было найдено доказательств, когда «подозреваемый нацистский военный преступник или любой разыскиваемый союзниками человек был бы посредством «крысиной дороги» или другим путем эвакуирован» (5). Это утверждение было ложным, так как наиболее видным нацистом, завербованным CIC, был не «лионский мясник» Клаус Барби, а гитлеровский генерал Рейнхард Гелен. Генерал Гелен начал свою секретную службу при Гитлере, когда в апреле 1942 года он стал начальником Иностранных армий Востока (Fremde Heere Ost — FHO), в задачу которых входила борьба с Советским Союзом. Американский историк Кристофер Симпсон обнаружил информацию по Гелену в подробном отчете о вербовке нацистов Соединенными Штатами: «Гелен получил большую часть информации благодаря своей роли в одном из самых ужасных зверств войны: пытках, допросах, убийствах, голодомору четырех миллионов советских военнопленных» (6). Гелен понимал, что из-за своих военных преступлений заслуживает появления в черном списке советской секретной службы НКВД. Когда он понял, что Германия проигрывает войну, 20 мая 1945 года он прибыл в американскую службу контрразведки CIC, и русские не смогли достать его.

Генерал Гелен был прав, предполагая, что данные на Советский Союз и коммунистов, которые он собрал во время пыточных операций, представляли большой интерес для Соединенных Штатов. Вместе с небольшой группой старших нацистских офицеров он в конце войны тайно перевел на микропленку обширную базу данных FHO по СССР, уложил пленку в водонепроницаемые стальные барабаны и запрятал компромат в австрийских Альпах. После нескольких недель интернирования в CIC Гелен вошел в контакт с американским генералом Эдвином Лютером Сайбером, которому открыл свою тайну. Генерал США был настолько впечатлен, что способствовал продвижению карьеры Гелена в будущем. Он представил Гелена высокопоставленным лицам разведки США, в том числе генералу Уолтеру Беделлу Смиту, ставшему затем высшим офицером разведки армии США в Европе, а позднее директором ЦРУ с 1950 по 1953 год. Сайбер также представил Гелена генералу Уильяму Доновану, начальнику американской военной секретной службы Управления стратегических служб (УСС), и Аллену Даллесу из УСС, позже начальнику ЦРУ, а также Фрэнку Визнеру из УСС, позже главе ОРС ЦРУ, который создал европейскую секретную сеть (7).

С помощью Гелена американцы откопали микрофильмы FHO, спрятанные в Австрии, и в августе 1945 года Сайбер переправил Гелена вместе с его данными в Вашингтон для проведения разбора. Президент Трумэн был поражен и назначил Гелена начальником первой послевоенной немецкой секретной службы, названной в его честь «Организация Гелена» (ORG). По заключению историка Симпсона, «в конце Гелену и нескольким сотням других высокопоставленных немецких офицеров удалось совершить сделки с Великобританией или США… Генерал Гелен, однако, оказался для них наиболее важным из всех» (8). Благодаря американской финансовой и материальной помощи в Оберурзеле недалеко от Франкфурта была возведена первая штаб-квартира ORG, которая затем переехала в бывший учебный центр «Ваффен-СС» в Пуллахе недалеко от Мюнхена, который до сих пор является штабом немецкой секретной службы Bundesnachrichtendienst (BND). ЦРУ и ORG тайно подписали договоры о сотрудничестве, и старший офицер ЦРУ Джеймс Критчфилд начал работу в Германии. Немцы называли его «господин маршал», Критчфилд следил за работой служб Гелена и убедился в том, что имена всех 150 высших офицеров «Организации Гелена» были ему переданы. На каждого из них в ЦРУ был создан отдельный файл. Таким образом, немецкая секретная служба была в руках американцев.

Эрхард Дабрингауз, работавший с американской CIC в Германии с 1948 по 1949 год, вспоминал в документальном фильме о «Гладио», что он сам принимал участие в вербовке нацистов, деятельности, которая была ему сильно не по душе. Уже находясь в отставке, Дабрингауз объяснял: «В 1948 году я был специальным агентом CIC, это наши отряды контрразведки в оккупированной Германии. Я размещался в Аугсберге, и поскольку свободно владел немецким, то был назначен на работу с немецкими информаторами, среди них был Клаус Барби, и Клаус Барби, хмм… позже я обнаружил, что он находится в розыске за убийство француза, — объяснял Дабрингауз перед камерой, — и я доложил своему начальству, и они сказали мне, чтобы я вел себя тихо, как ни в чем не бывало, так как «он по-прежнему ценен для нас, когда он больше не будет нам нужен, мы передадим его французам». Я думал, что получу повышение, когда я рассказал им о Барби, а они сказали мне молчать!» (9).

Бывший офицер CIC Дабрингауз, живущий сейчас во Флориде в США, рассказал, как несколько немецких нацистов по приказу американцев создали в Германии склады оружия для нужд секретной армии. «Полковник Гюнтер Берно был агентом и информатором, работающим на военную разведку в Штутгарте. Мы [из американской CIC] обеспечили его жильем, безопасным домом в Людвисбурге, и там я виделся с ним три раза в неделю, он предоставил нам информацию о коммунистах и сказал нам то, что мы хотели услышать». Целью Соединенных Штатов была борьба с коммунизмом, и по воспоминаниям Дабрингауза, вопрос о методах борьбы не стоял; сам он был немного поражен Берно: «Он был, безусловно, очень сильным нацистом. Однажды я сидел в его кабинете и открыл его альбом военных фотографий; в середине альбома была отличная фотография Адольфа Гитлера. Несколько других высокопоставленных офицеров СС приходили к нему в его безопасный дом, который предоставили мы, и он сказал мне, что если по какой-либо причине ему будет нужна помощь, одним телефонным звонком он может связаться с 200 бывшими лидерами СС от Гамбурга до Мюнхена».

По словам Дабрингауза, Верно играл главную центральную роль в создании немецкой секретной армии: «Я помню, как он привел меня в одно место, потом мы начали копать, и там были винтовки, другое стрелковое оружие, гранаты — все красиво завернуто в космолин, и он сказал: «У нас тысячи таких же складов по всей стране». И это показалось мне немного подозрительным, я передал эту информацию, и они сказали: «Хорошо, мы это знаем. Все они работают для нас, в случае, если из-за «железного занавеса» придут коммунисты». Американские высокопоставленные чиновники в соответствии с принципом служебной необходимости не объясняли детали секретной армии сотруднику CIC Дабрингаузу, но он узнал достаточно, чтобы понять, что это особо секретный проект с участием большого числа нацистов: «Бывший генерал СС Пол Хаузер был частым гостем в доме Верно, и они работали сообща над некоторыми программами, о которых мы не знали ничего, и я даже не задавал вопросов, чтобы узнать о нем больше. Кто-то выше меня, должно быть, уже работал над этим в то время» (10).

Когда в 1990 году разразился скандал, связанный с «Гладио», неназванный бывший член разведки НАТО пояснил, что отдел секретных операций ЦРУ под руководством Фрэнка Визнера для создания секретной немецкой армии «целиком внедрил шпионский отряд, возглавляемый главным шпионом Гитлера Рейнхардом Геленом. Это хорошо известно, потому что Гелен был духовным отцом германских тайных сетей, и его роль была известна канцлеру ФРГ Конраду Аденауэру с самого начала». По словам неназванного офицера НАТО, президент США Трумэн и канцлер Германии Аденауэр «подписали секретный протокол с США на вступление Западной Германии в НАТО в мае 1955 года; в протоколе было указано, что западногерманские власти будут воздерживаться от активного судебного преследования известных правых экстремистов. Не так хорошо известно, были ли другие высокопоставленные немецкие политики посвящены в секретные планы сопротивления. Один из них — тот, который стал затем главой секретариата канцлера Германии, — бывший высокопоставленный нацист Ганс Глобке» (11).

В Германии одна из американских сетей Союз немецкой молодежи (BDJ), где большинство составляли нацисты, и ее тайная организация «Техническое обслуживание» (TD) были обнаружены в 1952 году. Клаус Барби сыграл ведущую роль в создании немецкой тайной организации BDJ-TD (12). Но тайной это оставалось недолго. «Нью-Йорк Таймс» сообщила 10 октября 1952 года под несколько вводящим в заблуждение заголовком «Немецкие диверсанты предают доверие американцев. Ведется масштабное расследование о подтверждении финансирования военного обучения боевиков», что «влиятельные представители власти сегодня в частной беседе подтвердили, что Соединенные Штаты поддерживали и помогали финансировать тайное обучение молодых немцев, часть из которых — бывшие солдаты, на случай войны с Советским Союзом». Американские газеты сообщили, что «вчерашние открытия в государственном парламенте земли Гессен и огромные заголовки, напечатанные сегодня в немецкой прессе, вызвали значительное возмущение в Министерстве обороны и в рядах военных армии Соединенных Штатов» прежде всего потому, что «была обнаружена вовлеченность данной боевой группы в политическую деятельность. Их лидеры… составили черные списки лиц, которые должны быть «ликвидированы», если они будут признаны ненадежными в войне против русских». Было проведено «несколько совместных немецко-американских совещаний», потому что многие действующие «социалисты, в том числе государственные служащие, были в этом списке, так же как коммунисты».

Раннее обнаружение подразделений немецких секретных армий вызвало крупный скандал по обе стороны Атлантики, и «Ньюсуик» в Соединенных Штатах сообщил 20 октября 1952 года о том, что ЦРУ организовало тайную группу в Германии. Интересный факт: немецкий информационный журнал Der Spiegel 29 октября 1952 года сообщил, что тайные сети существовали рядом с Германией также во многих странах Западной Европы: «Дело BDJ вызвало значительную озабоченность в разных штаб-квартирах американских секретных служб в Европе. Потому что Technischer Dienst в Германии — это всего лишь один из филиалов тайной сети, поддерживаемый США и распространяемый по всей Европе». В частности, как сообщил Spiegel, «эта сеть наиболее сильно развита во Франции, Бельгии, Нидерландах, Люксембурге, Италии и на Пиренейском полуострове. Во Франции эта организация была создана еще в 1948 году при поддержке лидера партии социалистов [министра внутренних дел] Жюля Мока».

Так что же произошло и кто сорвал маски? 9 сентября 1952 года бывший офицер СС Ганс Отто, приняв личное решение, направился в штаб-квартиру криминальной полиции во Франкфурте в немецкой земле Гессен и, в соответствии с записями немецкого государственного документа, «заявил о своей принадлежности к группе политического сопротивления, задача которой заключалась в проведении подрывной деятельности и взрыве мостов в случае советского вторжения». По словам Отто, который чувствовал себя далеким от всех этих террористических приготовлений, «около 100 членов организации были проинструктированы по вопросам политики, они были обучены использовать американское, русское и немецкое оружие и научены обращаться с военной техникой. Членами организации в основном были бывшие офицеры военно-воздушных сил, армии или «Ваффен-СС». Официальная немецкая стенограмма гласит, что «хотя официально неофашистские тенденции не приветствовались, большинство членов организации были неофашистами. Финансовые средства для работы организации были предоставлены американским гражданином Стерлингом Гарвудом». Наряду с ожиданием вторжения советских войск перед секретной армией Германии также стояли задачи по осуществлению внутренних диверсий: «А во внутренней политике тактика организации была направлена против КПГ [Коммунистической партии Германии] и СПГ [Социалистической партии Германии]» (13).

«Организация», о которой говорил Отто, была частью немецкой тайной сети, но, по всей вероятности, не представляла всю немецкую сеть даже в то время. Филиал был ошибочно назван BDJ (сокращение от Союза немецкой молодежи), хотя средний возраст ее членов был около 42 лет. Задолго до показаний Отто BDJ была известна своей крайней антикоммунистической направленностью. Но осталось неизвестным то, что BDJ был прикрытием для так называемой сети «Техническое обслуживание» (Technischer Dienst — TD), которая была сверхсекретной военизированной немецкой тайной сетью, укомплектованной бывшими нацистами, оплачиваемой Соединенными Штатами и имевший в своем распоряжении различное вооружение и взрывчатые вещества. Согласно немецкой статистике, число официальных членов BDJ (распространившихся по всей Западной Германии) составило 17 000 человек, в то время как по информации немецкого государственного расследования TD насчитывала всего около 2000 членов (14).

Показания Отто 1952 года привели к масштабным полицейским расследованиям. Недалеко от Вальд-Михельбаха, небольшой романтичной деревни в лесном районе Гессен Оденвальде, был обнаружен учебный центр секретной армии. Вальд-Михельбахский центр только в июне 1951 года начал свою работу, и до этой даты члены немецкой тайной сети проходили обучение на американской военной базе в Графенворе в Германии (15). Члены организации называли этот дом Wamiba из-за его расположения (в Waldmichelbach), учебный центр состоял из самого дома с подземным тиром, рядом находился бункер, все было расположено с незаметной стороны долины, в полукилометре от проселочной дороги. Жители вспоминали, «что американцы проводили стрелковые упражнения или что-то в этом роде» (16).

Отто рассказал немецким властям, что отношения между BDJ-TD и ЦРУ в большой степени контролировались таинственным американцем, которого он назвал «мистер Гарвуд». Гарвуд — вероятно, член ЦРУ — регулярно инструктировал членов TD в Оденвальде и неоднократно настаивал на том, что организация является совершенно секретной, и никто никому и никогда не имеет права ничего говорить. И к этому, кажется, относились очень серьезно. Ибо когда в свое время было подозрение, что член TD соседнего немецкого административного округа, Баварии, «заполнил анкету другой организации сопротивления», убийство этого члена серьезно обдумывалось в TD, как с отвращением подчеркнул Отто (17). «У меня не создалось впечатления, что г-н Гарвуд имел какие-либо возражения против таких методов, — заявил Отто немецким властям. — Например, он учил нас, как убить человека, не оставляя следа: просто привести его в бессознательное состояние с помощью хлороформа, посадить в его машину, и использовать трубу для направления выхлопных газов автомобиля в кабину. Он учил нас, как во время допроса можно использовать насилие, не оставляя следов». Также Отто рассказал о методах пыток: «Один, например, должен завязать повязкой глаза допрашиваемого. Затем на гриле поджаривают кусок мяса недалеко от места действия, в это время на отдельные части тела допрашиваемого человека нажимают куском льда. Холод льда в сочетании с запахом горелого мяса заставляет допрашиваемого поверить, что его пытают горящим металлом» (18).

Отто объяснил, что Гарвуд обеспечивал организацию деньгами и всем оборудованием. Около 130 человек были обучены в центре Wamiba, почти все — бывшие немецкие нацисты; обучение было посвящено технике допроса, стрельбе, использованию взрывчатых веществ, созданию ловушек, осуществлению беспроводной связи и методам убийств. Самое интересное, что член TD Отто также подробно остановился на том, что редко обсуждалось, но имело очень большую важность, а именно готовности солдат секретной армии на самом деле «остаться в тылу врага» в случае советского вторжения. С военной, стратегической точки зрения понятно, что шансы на выживание в условиях оккупации, а особенно в случае советской оккупации, очень малы. Прошедшие войну и опытные фашистские офицеры-члены TD были полностью осведомлены об этом, и Отто сделал упор в своих показаниях, что большинство членов TD не хотели оставаться в тылу, чтобы пытаться выжить во время советской оккупации: «Идеи американцев была такой, что в случае вторжения Советов членов секретной армии можно было бы использовать, как диверсантов. Однако этот план американцев мог быть не понят главой [TD] Петерсом, потому что все люди, работающие в организации, планировали бежать на Запад в случае советского вторжения» (19).

Через два дня после показаний Отто, 13 сентября 1952 года, немецкая полиция провела рейд на территории базы в Wamiba, после чего база была закрыта. В офисах и частных квартирах членов TD были проведены обыски, а впоследствии они были закрыты для проведения дальнейших следственных действий. Члены секретной армии были арестованы. Оружие, взрывчатые вещества и боеприпасы были конфискованы вместе с большим количеством документов. Один из конфискованных файлов представлял особый интерес. К удивлению следователей, он содержал в себе имена лиц, которые должны быть устранены в день X. Немецкая полиция обнаружила, что член TD Ханс Брейткопф составлял список для земли Гессен. «Список врагов государства» содержит имена тех, кто должен быть ликвидирован. Список не полный, над ним еще работали» (20). Член TD Отто Риэтдорф, предложивший название «список врагов государства» объяснил: «Я принял термин «враг государства» после прочтения некоторых русских газет, в которых используется этот термин для описания некоторых приготовлений против Запада. В соответствии с российским использованием слова, люди в списке должны быть изолированы. И что это значит в России, кажется предельно ясным». Риэтдорф добавил, что ЦРУ было проинформировано о процедуре: «Мистер Гарвуд знал об этом. Также член TD Ганс Отто подтвердил, что эта «информация и персональные отчеты передавались американцам из BDJ и TD». Американцы, которые собирали данные, были якобы «доктор Вальтер» и снова Гарвуд. Германское исследование этой секретной армии окончательно заключило: «В соответствии с этими показаниями в случае X было запланировано применение насилия по отношению к немцам, служившим мишенями для тайной организации» (21). Является ли переменная X только ссылкой на день вторжения или также на некоторые другие особые события, такие как массовые протесты или сползание влево в случае победы коммунистов на выборах, не может быть установлено.

В «списках врагов государства» «Гладио» было много известных немецких коммунистов, а также умеренных социалистов, многие из которых были видными действующими политиками и журналистами; например, Генрих Циннканн, министр внутренних дел земли Гессен от социалистов, социалист Ганс Ян, председатель Союза немецких железных дорог, Эмиль Карлебх, журналист Frankfurter Rundschau («Франкфуртского обозрения») и многие другие. Немецкий журналист и исследователь «Гладио» Лев Мюллер рассказывает, что после нахождения списков «удивление было таким огромным, что первой реакцией было недоверие» (22). По словам американского историка Кристофера Симпсона, «лидеры TD в BDJ поняли, что одной из их основных задач будет ликвидация тех, кого они считали «левыми» немецкими политиками, в случае советского нападения. Немецкие коммунисты, конечно, занимали верхние места в «убийственном» списке TD. За ними следовали ведущие представители западногерманской SPD. TD планировала убить более 40 высокопоставленных чиновников от социал-демократов, среди них был Эрих Элленхауэр, президент SPD с 1952 года». Симпсон установил, что США не доверяли немецким левым во время холодной войны и, следовательно, подготавливали тайных агентов BDJ, которые «проникли в SPD и следили за лидерами партии, так что они могли убить быстро, как только наступит нужный момент» (23).

Не слишком удивительно, что федеральные земли Гессен нашли это невероятным и совершенно недопустимым, что Белый дом в Вашингтоне тайно обучал и готовил неонацистов в Германии, что существовали списки, в которые входили наиболее уважаемые граждане страны, и в столице земли Гессен Франкфурте начались жаркие дебаты. Хрупкие послевоенные политические отношения между Германией и США были серьезно испорчены, и последовали нервные встречи на высшем уровне между американскими и немецкими представителями. Канцлер Германии Конрад Аденауэр утверждал, что ничего не знал об этом деле, в то время как американцы пытались по максимуму препятствовать разглашению. Посол США в Германии Донелли объяснил, что организация была создана в контексте войны в Корее, добавив, что сеть в любом случае была бы распущена в эти месяцы, независимо от свидетельства Отто, и что платежи уже были приостановлены в августе 1952 года. Это, конечно, было полной чепухой, и член TD засвидетельствовал то, что они получили свои деньги и в сентябре.

Как показало дальнейшее расследование, Пол Лют, старший член BDJ-TD и контактное лицо с ЦРУ, контролировал денежный поток, приходящий из Соединенных Штатов (24). Лют регулярно встречался с американцами, и для отчетности всегда составлял четыре копии всех письменных докладов по актуальным вопросам, которые передавал в ЦРУ (25). Когда были обнаружены немецкие секретные сети, Люту помогли скрыться американцы, его не смогли арестовать, и он бесследно исчез. Вместе с Лютом Эрхард Петерс также имел руководящую функцию в секретной немецкой армии. Близкий школьный друг Люта, Петерс стал лидером TD благодаря своим знаниям в области радиосвязи и боевых действий. Ему льстило, когда сеть именовали «Организация Петерса» и, чтобы подчеркнуть свой статус, купил шикарный Mercedes 170V и BMW-кабриолет. Когда покров тайны был сорван с его секретной армии, Петерса также не смогли арестовать, поскольку он «находился под американским покровительством», как записано в отчете о расследовании. Позже Лют появился перед немецкой полицией после того, как «он дал американцам слово чести ничего не рассказывать». По его собственным показаниям, Белый дом в Вашингтоне сделал предложение ему и другим скомпрометированным нацистам TD возможность эмигрировать в Штаты, которое Лют отклонил (26). Перед полицией Петерс признался, что он сжег много файлов, содержащих отчеты на TD для американцев.

Для Германии скандал с BDJ-TD был не федерального, а национального масштаба. Однако если официальные лица из Франкфурта ожидали помощи из Бонна, столицы Западной Германии, то они скоро поняли, что ее не будет. После длительных бесед с Соединенными Штатами старшие должностные лица партии CDU и консервативное правительство Аденауэра скрыли улики, чем помешали расследованию; а 30 сентября 1952 года, вызвав протесты со стороны юристов по всей Германии, Верховный суд в Карлсруэ приказал освободить всех арестованных членов «Гладио» и TD. Полиция во Франкфурте не было проинформирована, также заранее не было проведено консультаций по этому поводу. И в то время как в два судьи, Скрюбберс и Вагнер, выпустив постановление об освобождении, совершили значительный карьерный рывок, «гладиаторы» были отпущены на свободу. Премьер-министр земли Гессен Август Зинн недовольно прокомментировал: «Единственным юридическим основанием для их освобождения может быть то, что люди в Карлсруэ [Верховный суд] заявили, будто они действовали по указанию американцев» (27).

Зинн был так разъярен, что решил поднять скандал перед федеральным парламентом, несмотря на сильнейшее давление со стороны американцев. Таким образом 8 октября 1952 года широкая общественность и пресса в Германии и за рубежом была впервые так масштабно проинформирована о существовании секретных оплачиваемых США немецко-фашистских секретных армиях. Зинн обратился к парламенту со следующими словами: «Господин председатель, уважаемые дамы и господа, после встречи, которую я провел с канцлером Аденауэром 3 октября во Франкфурте, и обсуждения, которое прошло сегодня утром в моем кабинете с мистером Рибером, представителем верховного комиссара из Соединенных Штатов, я должен сообщить парламенту следующее: 9 сентября 1952 года, — говорил Зинн с серьезным выражением на лице, — немецкой криминальной полиции стало известно о секретной организации, которая была создана в 1950–1951 годах руководителями BDJ под прикрытием TD, Technischer Dienst». Зинн сообщил озадаченной аудитории, что «организация была создана как политическое движение вооруженного сопротивления с ведома и при сотрудничестве президента BDJ Пола Люта. Герхард Петерс был лидером организации». Это был первый раз, когда политики узнали о секретной армии, и Зинн объяснил, что «BDJ-TD имела задачу создания тайной сети, которая согласно первоначальному плану осталась бы в тылу врага в случае советского вторжения для проведения диверсионной деятельности на оккупированной территории: взрывов мостов и нападения на места дислокации войск противника».

После того как Зинн в общих чертах рассказал о классическом примере секретной армии, он сообщил о поддержке США и внутренних масштабах данной тайной организации, а потом объявил, что «согласно внутренним правилам, организация была, по заявлению основного свидетеля, а также, судя по конфискованным материалам, направлена против Коммунистической партии Германии, и прежде всего против Социалистической партии Германии». После того как организация была обнаружена, 18 сентября 1952 года последовали немедленные аресты и конфискации. Премьер-министр Зинн заявил в парламенте: «1 октября высший государственный прокурор [Oberbundesanwalt] приказал освободить подозреваемых, поскольку организация была создана по приказу агентств Соединенных Штатов, — после чего по парламенту прокатился гул, и многие парламентарии кричали «Слушайте!» или «Невероятно!». Когда парламентарии успокоились, Зинн продолжил: «В соответствии со свидетельством старшего члена TD, ликвидация неугодных также была запланирована», — после чего еще более сильный шум поднялся в парламенте, члены которого кричали: «Слушайте! Слышите? Вот как далеко мы уже зашли!» Зинн продолжал: «Учебный центр был создан в Вальд-Михельбахе в Оденвальде, и члены организации были в основном бывшими офицерами военно-воздушных сил, армии и SS». Опять парламент был в волнении, поскольку все присутствующие пережили Вторую мировую войну и теперь кричали: «Вот послушайте! Невероятно!»

Зинн объяснил, что возраст агентов был от 35 до 50 лет, и «организация получала очень щедрое финансирование, конфискованные документы показывают, что они получали коло 50 000 DM в месяц». После этого один парламентарий крикнул: «Откуда приходили деньги?» Зинн отметил, что «деньги пришли от поддельных заказов якобы от агентства в США к TD», — и продолжал объяснять, что «организация имела внутреннюю задачу… По свидетельству ведущего члена организации, выбранные «неблагонадежные» люди должны быть ликвидированы в случае X», — что вызвало новую бурю критики в парламенте; голоса кричали: «Убить — вот, значит, что! Невероятно!» Зинн был прекрасно осведомлен о буре, которую он вызвал, и торжественно продолжал: «Интересно, что на коммунистов ушло 15 листов бумаги, а на ведущих социал-демократов — 80 страниц… Министр внутренних дел земли Гессен от Социалистической партии Германии Генрих Зиннканн подозревалея в связях с коммунистами». По парламенту прокатился смешок. «Согласно свидетельствам, большое число секретных материалов было уничтожено, некоторые материалы забрали официальные представители США, поэтому эти документы также недоступны. Деньги и оружие были предоставлены американцем, который руководил обучением». Парламентарии снова закричали: «Слышите? Слушайте!»

Зинн еще не закончил: «Очень важно осознать, что такие секретные организации за пределами немецкого контроля являются опорной базой для незаконной внутренней деятельности, подобный печальный опыт наш народ уже имел три десятилетия назад, и такие же особенности проявились теперь в этой организации». Подобная жесткая критика была одобрена парламентом, голоса кричали: «Правильно! Это верно!» Зинн продолжил: «Мистер Рибер из Соединенных Штатов этим утром согласился со мной, что такие организации являются отправной точкой для внутреннего террора, выразил… самые искренние сожаления и резко осудил организацию… Он обещал не только полную поддержку для прояснения дела и полного искоренения остатков организации, но и для предотвращения подобных явлений в будущем» (28).

Конечно, немецкая организация «Гладио» не была распущена, как показали разоблачения 1990 года. Следы были уничтожены, насколько это было возможно. Бывший верховный комиссар Макклой в октябре 1952 года настаивал на том, что Соединенные Штаты не перевооружали нацистов и что «за все те годы, что я провел в Германии, наши цели и усилия были направлены на укрепление демократических сил Германии, и борьбу как с коммунистами, так и с нео- и пронацистами». Макклой подчеркивал, что «именно поэтому немыслимо, чтобы американец поддержал бы такие виды деятельности, о каких рассказал премьер-министр Зинн. Этот факт должен быть четко выражен ради истины и дружбы» (29). Несмотря на эти заверения, парламент земли Гессен решил полностью расследовать это явление с помощью министра внутренних дел Гессен, который в 1953 году представил внушительный трехтомный отчет (30).

Четыре десятилетия спустя бывший сотрудник ЦРУ Томас Полгар, который вышел на пенсию в 1981 году после 30-летней карьеры в ЦРУ, хорошо помнил немецкий скандал «Гладио», так как он был командирован в Германию в начале 1950-х, а в начале 1970-х годов снова вернулся, чтобы заменить Рэя Клайна на посту главы резидентуры ЦРУ в Германии. Полгар вспоминал в 1990-х годах: «Союз немецкой молодежи (BDJ) был правой политической организацией, свободно примкнувшей к одной из политических партий земли Гессен в Германии, и считалось, что у этих людей есть мотивация и готовность к подпольной работе в случае, если Советская армия действительно оккупирует Западную Германию целиком или частично. Когда все открылось, началась шумиха, и было бы желательным, если бы [американский] генерал Траск отлично объяснил вовлеченным в это людям, и мы объяснили ситуацию сначала Конраду Аденауэру из Германии». Это, как показано выше, не решило проблему, и Полгар вспоминает, что «тогда мы все объяснили генералу Мэтью Риджвею, который в то время был главнокомандующим НАТО, и наконец, самое главное, мы объяснили все премьер-министру земли Гессен Георгу Зинну, который и сам был в этом списке. Траскот объяснил премьер-министру земли Гессен, что это была несанкционированная деятельность, он уверен, что это было написано к исполнению только на бумаге, но он об этом не знал, и это, безусловно, не должно быть истолковано как бросание тени на наше доверие к премьер-министру Зинну» (31).

То, что тайные немецкие ячейки существовали не только на земле Гессен, но и в других частях Германии, было подтверждено Дитером фон Гланом после разоблачения «Гладио» в 1990 году. Как объяснил Глан: «Наша задача и наша организация были идентичны с тем, что сейчас известно о «Гладио» (32). Противоречивая личность, немецкий антикоммунист, Глан бежал из советского лагеря для военнопленных во время Второй мировой войны и после войны вступил в секретную армию как член BDJ-TD в северной немецкой земле Бремен. В 1994 году Глан объяснил в своей автобиографии, что «во время Корейской войны американцы очень боялись, что нечто подобное может также произойти в Германии». Таким образом, «американцы решили завербовать людей и организовать надежное немецкое подразделение для дня X, вторжения Красной армии. Аппарат должен был быть обучен с помощью американского оружия, экипирован из запасов со складов оружия и предназначен для немедленного ухода в подполье в случае нападения». Глан рассказал, что «BDJ был прикрытием, чем-то вроде официального отделения антикоммунистической организации. Неофициальное отделение Technischer Dienst, или «Организация Петерса», как ее еще называли из-за ее лидера, было настоящим боевым ядром» и существовало в нескольких частях Германии. «TD, таким образом, стала важной частью американо-немецкой антисоветской обороны. Американцы были в основном заинтересованы в бывших членах немецкой армии», включая и самих себя. «Поскольку мои антикоммунистические позиции были хорошо известны, я был завербован. Официально я был руководителем BDJ в городе Ольденбург/Восточная Фрисландия. Неофициально я был руководителем TD Ольденбурга, Бремена, Восточной Фрисландии [северная Германия]» (33).

Глан с гордостью рассказал в своих мемуарах, что немецкое Федеральное бюро защиты конституции (BfV) знало о секретных армиях и покрывало их. «Мы тесно работали вместе… с Ньюбертом из BfV. — Глан вспомнил антикоммунистические сражения, которые их объединяли. — По ночам мы постоянно развешивали плакаты, закрывая плакаты коммунистов… и разоблачили некоего бизнесмена из Ольденбурга, который сотрудничал с коммунистами. Частыми были ожесточенные столкновения». Именно в это время Глан «основал множество подгрупп BDJ в моей области» при поддержке ЦРУ, которое обучало людей в Вальд-Михельбахе и на базах США в Графенворе. «Я сам принимал участие в таком обучении несколько раз. Члены организации получали светло-бурую американскую боевую форму, к ним было разрешено общаться только по имени, они приезжали со всей Германии, но им было запрещено рассказывать другим, где они жили. Практически мы были полностью изолированы от мира на четыре недели». «Гладиаторы» получали «обширную подготовку ко дню X. В то время секретные американские склады оружия были созданы во всех частях Западной Германии. В моем районе только мой заместитель и я знали точное расположение складов оружия… наши склады были упрятаны в небольшом лесу» (34).

Не только немецкие тайные сети, но и немецкая спецслужба ORG и ее сотрудники пережили в 1952 году разоблачение частей немецкой «Гладио» практически безболезненно благодаря защите влиятельного ЦРУ. Генерал Рейнхард Гелен оставался у власти, и в 1956 году «Организация Гелена» изменила свое название на «Федеральная разведывательная служба» (BND). Когда директора ЦРУ Аллена Даллеса спросили, правильно ли он поступил, не стыдно ли было сотрудничать с нацистом Геленом, он ответил: «А я не знаю, негодяй ли он. Очень мало архиепископов в шпионаже… Кроме того, нет необходимости приглашать его к себе» (35). Когда даже правительство Германии под руководством консервативного канцлера Курта Георга Кизингера и социалистического вице-канцлера и министра иностранных дел Вилли Брандта начало выражать недоверие скомпрометированной спецслужбе BND, последняя была детально изучена впервые в ее истории.

Еще в 1995 году немецкая пресса сообщила, будто последующий отчет Меркера якобы был «ужасным документом для BND, который хранился под замком до сегодняшнего дня. Это сокрушительный вывод о BND: «коррумпированная организация». Рейнхарду Гелену, резко атакованному правительственными расследованиями, даже не дали прочесть доклад (36). А немецкие социалисты, которые вместе с Вилли Брандтом впервые после войны вошли в правительство, были так шокированы нахождением высокопоставленных нацистов в исполнительной власти, что после получения отчета Меркера они уволили Гелена после более чем 20-летней чрезвычайно продолжительной карьеры во главе немецкой секретной службы в день солидарности трудящихся 1 мая 1968 года. Для того чтобы не нарушать работу Белого дома, Гелен был заменен Герхардом Весселем, который служил военным атташе Западной Германии в Вашингтоне после 1945 года и с тех пор культивировал тесные связи с ЦРУ и американскими учреждениями по национальной безопасности.

Неизвестно, содержал ли секретный отчет Меркера данные о тайной деятельности организаций ORG и BND, но доказательства, всплывшие в течение исследования «Гладио» 1990 года, показывают, что содержал. Короткий доклад правительства Германии в декабре 1990 года по BND и его секретной армии утверждает, что правовая основа для немецкой тайной сети была создана в декабре 1968 года, то есть только через несколько месяцев после того, как отчет Меркера был завершен: «В декабре 1968 года канцлер явно указал в статье 16 «Общих указаний для BND», что следует провести подготовку к обороне». По-видимому, государство в то время решило продолжать работу тайной организации, но хотело проводить операцию на законном основании: «Директива гласит: «BND осуществляет необходимые приготовления и планирование для обороны, общие вопросы согласовываются с канцлером» (37). В 1990 году немецкий журналист и исследователь «Гладио» Лев Мюллер интересовался: «Сколько еще антидемократических секретных организаций было внутри тайных немецких секретных служб, которые были обнаружены в октябре 1990 года?» (38).

Сомнительно, что смещение Гелена и введение нового закона снизит доминирующую роль ЦРУ в германских секретных армиях. Бывший член немецкого «Гладио» Глан в своей книге высказывает соображение, что в конечном счете ответственность лежала на ЦРУ: «Я намеренно пишу «секретных служб» во множественном числе, потому что по приказу американцев мы были позже объединены с секретной службой «Организации Гелена». Глан рассказывал, что хотя Гелен был ключевым игроком немецкий секретной армии, общее командование возлагалось на американцев: «Эта организация была названа в честь своего основателя, генерала Гелена… Он создал прекрасный центр секретной службы в Пуллахе недалеко от Мюнхена». Он подчеркнул, что «Technische Dienst (TD) было в постоянном контакте с резидентами «Организации Гелена». Однако военные задачи на день X полностью оставались в руках американцев» (39). Когда в 1952 году не стало прикрытия немецкой секретной армии, Гелену и другим предложили эмигрировать в Соединенные Штаты для того, чтобы защитить их от дальнейших немецких расследований. «Мне предложили улететь в Соединенные Штаты, как и другим членам TD, которые были вовлечены в уголовный процесс. Я обсудил это с моей женой, наконец… но решил, что не хочу быть эмигрантом. Мое место было здесь, в Германии» (40).

В мае 1955 года Германия стала членом НАТО. Так же как другие секретные армии, немецкая сеть через секретную службу BND была интегрирована в планирование НАТО для ведения секретных неконвенциональных войн. Официальный отчет правительства Германии по секретной армии, написанный Лутцем Ставенхагеном в 1990 году, подтвердил: для того чтобы «координировать свои планы с военным руководством НАТО, разведывательные службы, принимающие участие в операции, в 1952 году организовали так называемый Комитет по планированию секретных операций (Clandestine Planning Committee). А для того чтобы координировать сотрудничество между собой, они в 1954 году учредили Объединенный комитет по планированию секретных операций НАТО (Allied Clandestine Committee)». Правительство Германии подтвердило, что «BND была постоянным членом и КПСО, и ОКПСО, начиная с 1959 года». Они попытались смягчить ситуацию, и в государственном докладе было ошибочно заявлено, что «оба комитета никогда не были и не являются сейчас частью структуры НАТО». Однако как выяснилось в ходе парламентского расследования по тайным сетям в Бельгии, КПСО и ОКПСО созданы натовским ВГК ОВС НАТО в Европе (всегда возглавляемым американским генералом) и были непосредственно связаны со штабом ОВС НАТО в Европе. Между тем в немецком правительственном докладе была сделана попытка подчеркнуть независимость секретной немецкой армии. Также в тексте доклада говорилось, что «тот факт, что BND была членом этих подразделений, не говорит о том, что тайная сеть не является частью НАТО и остается собственной организацией BND. Не было и не существует сейчас никаких подчиненных отношений различных спецслужб к ОКПСО и КПСО» (41).

Немецкий правительственный отчет показал международные масштабы работы секретной армии: «Сотрудничество с аналогичными службами союзников проводилось на двусторонней основе, а также на многосторонней основе в рамках Объединенного комитета по планированию секретных операций. Союзниками (кроме Западной Германии) были Бельгия, Дания, Франция, Великобритания, Великобритания, Италия, Люксембург, Норвегия и Соединенные Штаты Америки». В докладе говорилось, что это сотрудничество «включало, например, совместные учения, приобретение стандартных радиопередатчиков [радиопередатчиков «Гарпун»], обмен опытом, стандартизацию разведывательной терминологии и многое другое» (42). В связи с доминирующим присутствием правых экстремистов Ставенхаген неохотно давал подробные данные о том, сколько «гладиаторов» действовало в Германии во время холодной войны: «В конце 1950-х годов организация имела около 75 штатных членов. Количество разведывательных контактов порой достигало 500. В 1983 году персонал секретной армии был подготовлен к выполнению диверсий на оккупированной врагом территории и организации движения сопротивления» (43).

Согласно докладу, правительство Германии было проинформировано о существовании секретной армии «после 1974 года (в контексте презентации общей стратегии BND по приготовлениям к обороне). Однако можно предположить, что устные сведения о секретных армиях были переданы гораздо раньше. Являясь немецкой законодательной властью, члены парламента, в обязанности которых входило хранить определенные секреты, в 1980-х годах были проинформированы о существовании секретных армий. Это случилось по причине того, что было необходимо финансирование закупки нового оборудования для связи «Гарпун»: «В связи с покупкой нового оборудования Комитет особого доверия (Vertrauensgermium) был проинформирован о применении этого оборудования для секретной армии (44). Как показали дальнейшие расследования, радиопередатчики «Гарпун» были разработаны и изготовлены по заказу Объединенного комитета по планированию секретных операций НАТО немецкой фирмой AEG-Telefunken, дочерним концерном холдинга Daimler. Немецкая секретная служба BND действовала как посредник и закупила у AEG-Telefunken системы «Гарпун», поскольку ОКПСО должен был оставаться тайной организацией и не мог выступить как покупатель. BND закупила 854 передатчика «Гарпун», за которые заплатила в общей сложности 130 миллионов немецких марок. Для своего пользования BND приобрела передатчики на сумму в 20 миллионов немецких марок, а остальные продала секретной армии по всей Западной Европе. Система «Гарпун» позволяла отправлять и получать зашифрованные радиограммы на расстояние до 6000 км и таким образом соединять разные подразделения секретных армий, находящихся как на европейском, так и на американском побережье Атлантического океана (45).

Поскольку Германия во время холодной войны была разделена на две части, западногерманская секретная служба BND сильно зависела от ЦРУ США, а восточногерманская секретная служба MfS (Ministerium fur Staatssicherheitsdient) — сокращенно Штази — сильно зависела от советского КГБ. Обе службы были постоянно вовлечены в тайные сражения, шпионаж и внедрение шпионов по другую сторону Берлинской стены. Операции облегчались тем, что члены обеих организаций, Штази и BND, как правило, были немцами и говорили на беглом немецком, у них были общие культурные ценности. Офицеры ЦРУ и МИ-6 с полным основанием и убежденностью говорили о BND как о «разведывательной службе, допускающей утечки информации» (46). После окончания холодной войны ведущий немецкий новостной журнал Der Spiegel заключил: «КГБ и Штази в Восточном Берлине могли внедрять своих «кротов» в Пуллах [штаб-квартира BND] с тем, чтобы получить доступ ко всем сотрудникам… Конкуренты BND подсмеивались над этой организацией» (47).

В отношении секретов тайной сети возникает вопрос, насколько Штази и, следовательно, Москва были информированы. Имеющиеся доказательства указывают на то, что по крайней мере в конце 1970-х они были хорошо информированы. Документальная утечка из BND по поводу секретных армий имела отношение к трагической биографии секретаря Хайдрун Хофер, работавшей в IV отделе BND в Мюнхене, который руководил немецкой секретной армией. Имея доступ к засекреченной документации, Хофер увидела документы НАТО с наибольшим «космическим» уровнем допуска секретности. Что именно она передала Штази и КГБ, до сих пор неясно. Но есть подтверждение, что она передала информацию о совершенно секретном немецком командном центре тайной сети, предназначенном для работы правительства в изгнании в случае оккупации страны и расположенным за пределами Германии на берегу Атлантического океана; после того как было объявлено об утечке информации, базу командного центра пришлось построить заново в другом месте, что стоило 100 миллионов немецких марок.

Хофер передала информацию по незнанию. Дочь консервативного немецкого офицера, она стала непосредственной мишенью КГБ: они направили в Аргентину человека для установления контактов с правыми немцами, чтобы он, создав себе репутацию, вернулся и сделал Хайдрун предложение. Ее отцу понравился «Ганс» за его правые убеждения, и он дал согласие на свадьбу дочери. После свадьбы «Ганс» признался Хайдрун, что он работает на правую консервативную организацию и ошеломил ее своими познаниями о BND. Хайдрун почувствовала себя частью заговора и передала «Гансу» всю имеющуюся информацию.

Только спустя какое-то время контрразведке BND стало известно о «кроте» КГБ. В декабре 1976 года контрразведывательные подразделения BND устроили засаду на Хофер, которая, не зная того, шесть лет работала на КГБ. «Ганс» сбежал с черного хода, пока Хайдрун арестовывали; ее обвинили в государственной измене и сообщили, что «Ганс» был шпионом КГБ. Для консервативной правой Хайдрун шок был просто огромен. Во время допроса, проходившего на шестом этаже здания BND в Мюнхене, она якобы выпрыгнула из окна в попытке убить себя. Хайдрун выжила, хотя была серьезно покалечена, и с тех пор жила на социальное обеспечение. Дело против нее было закрыто в 1987 году в связи с истечением срока давности (48). Вторую и более «высокопоставленную» утечку из BND во время холодной войны организовал Хоаким Крейс, заместитель главы BND, умерший в 1988 году. Крейсу платила Штази, и, по словам британской прессы, «он сдал всю информацию по «Гладио» и другим подразделениям staybehind. Русским стало известно слишком много» (49).

После падения Берлинской стены, когда Германия воссоединилась, секретная служба Штази была упразднена, a BND расширила свою деятельность. Рассекреченные оригиналы документов из архива Штази теперь могут подтвердить, что восточногерманская секретная служба была хорошо осведомлена о тайных сетях. Во время учений НАТО 1979 года части радиоразведки Штази засекли радиопередачи, которые они детально изучали в последующие годы. Были расшифрованы коды агентов BND и выявлено более 50 мест базирования секретных подразделенный в Западной Германии. Они были дислоцированы по всей стране, некоторые из них сконцентрированы вдоль границы с Восточной Германией и Чехословакией.

В 1984 году генерал-майор Хорст Мянчен, директор III департамента Штази, ответственный за радиоэлектронную разведку, подробно сообщил министрам правительства Восточной Германии информацию по тайной сети BND. «На основе анализа тайных радиосигналов BND, которые мы смогли расшифровать… мы собрали достоверные сведения об особой категории агентов BND. Доклад Мянчена от 3 августа 1984 года продолжил объяснения, что эти специальные агенты BND, именуемые Штази «внезапно появляющиеся агенты», осуществляли подготовку военного вторжения в страны Варшавского договора и были обучены проведению подрывных операций в тылу врага. Эти тайные агенты, подчеркнул Мянчен, «представляют собой серьезную опасность для успешной деятельности сил Варшавского договора», следовательно, они должны быть определены как можно скорее, чтобы их можно было нейтрализовать «в случае военного конфликта» (50).

В другом докладе от 6 ноября 1984 Мянчен правильно указал, что в BND «этих агенты называют «агентами, которые должны действовать в тылу врага в случае оккупации страны», и что их создание, кажется, восходит к планированию НАТО первого удара и вторжения в страны Варшавского договора. По информации Мянчена, женщины тоже были частью тайной сети, и засекреченные радиосигналы, посылаемые BND в штаб-квартиру секретной армии, были расшифрованы Штази. «Эти агенты — мужчины и женщины, граждане Западной Германии, они живут на территории этой страны, многие из них вдоль границы с Восточной Германией и Чехословакией. Они хорошо знают предполагаемый район проведения операций и действуют в одиночку или группами, состоящими из трех-четырех человек и выполняют задания в пределах 40 километров от дома. Из того, что мы знаем сейчас, от 16 до 20 групп регулярно проводят сеансы радиосвязи с BND. Общее число этих агентов, по данным источников из BND, приближается к 80». Мянчен пришел к выводу, что эти специальные агенты BND были «опасны» и что Штази должна попытаться идентифицировать их личности (51).

В последующем докладе Штази приходит к выводу, что собранные данные «однозначно указывают на то, что BND придает большое значение обучению и боеготовности эти специальных агентов». Радиосигналы, перехваченные Штази, также указывают, что немецкие секретные группы имели хорошую связь между собой, и что они связывались со «спецслужбами НАТО» в Сардинии (Италия), в Уи (Бельгия) и в Лилле и Гренобле (Франция) (52). Штази, внимательно отслеживая радиосигналы секретной армии BND, смогло обнаружить установку новой системы связи Гарпун в Западной Германии. 22 мая 1984 года в одном из сообщений говорилось, что специальные агенты используют новое оборудование, которое отличается высокой скоростью передачи данных по каналам радиосвязи (53). В 1985 году в 11-страничном подробном отчете Штази о секретных армиях BND с сожалением отмечалось, что новое оборудование для высокоскоростной передачи данных, посылающее радиосигналы менее чем за три секунды, сделало более трудным для восточногерманской разведки процесс отслеживания агентов тайной сети BND (54).

Когда в 1990 году немецкая тайная сеть была разоблачена, пресса сосредоточилась на вопросе, какое оборудование и техника были на вооружении тайной сети. Кроме того, журналисты спрашивали немецкое правительство, существовали ли тайные склады оружия «Гладио» в Германии. «Для поддержки отрядов сопротивления на оккупированной территории союзнические спецслужбы устроили тайные схроны оружия перед началом формирования секретных подразделений. Наряду с оружием, в тайниках хранились запасные части для радиостанций, медикаменты, золото и украшения для возможной продажи на черном рынке». Правительство Германии, таким образом, подтвердило, что система тайных складов работала и в Германии, но, что удивительно, после этого они ошибочно продолжали утверждать, что «эти тайники оружия были ликвидированы подразделениями BND до 1972 года. Сегодня подготовка бойцов тайной сети ведется исключительно в рамках предполагаемых задач по ведению разведки и подготовки к эвакуации на случай войны. Качественный и количественный состав оборудования, хранящегося в тайниках, также рассчитывается исходя из вышеназванных задач. В частности, оборудование включает в себя специальный радиоприемник. В то же время, в тайниках нет ни оружия, ни взрывчатых веществ» (55).

Немецкие журналисты стали подозревать, что пресс-секретарь правительства Лутц Ставенхаген вводил прессу в заблуждение, заявляя, что в 1972 году все тайники оружия были ликвидированы, потому что всем было известно, что еще в начале 1980-х годов тайные схроны с оружием были обнаружены в Германии. Самые выдающиеся открытия состоялись 26 октября 1981 года, когда работники лесного хозяйства случайно наткнулись на большой склад оружия и боеприпасов, закопанных в земле, рядом с немецкой деревней Ульцен в районе Люнебургер-хейд. После сенсационной находки были арестованы лесничий и правый экстремист Хайнц Лембке. Позднее он сообщил полиции о 33 связанных между собою схронах с оружием. В 1991 году анонимный, но хорошо осведомленный автор из австрийского Министерства обороны дал свои комментарии в статье по «Гладио»: «Эти обнаруженные тайники с оружием были немедленно приписаны правому экстремисту Лембке. Однако это прекрасное решение имело один недостаток. В тайниках наряду с автоматическим оружием хранились: комплекты защиты от оружия массового поражения [Арсен и Зянкали], до 14 000 патронов, 50 противотанковых установок, 156 кг взрывчатого вещества, а также 230 взрывных устройств и 258 ручных гранат. Примечательно, что государство с широкомасштабными мерами безопасности против террористов не заметило отсутствия такого большого количества боеприпасов и оружия» (56).

Американский журналист Джонатан Квитни в своей статье «Секретные армии ЦРУ в Европе» подробно остановился на австрийской статье по «Гладио» и пришел к выводу, что «программа немецкой секретной армии сейчас может пострадать от второго скандала, похожего на тот, что произошел в 1952 году, но который так и не стал достоянием общественности». След от обнаруженных в 1981 году складов оружия «привел к военной подготовке группы молодежи, проводимой неонацистом Хайнцем Лембке, который был арестован. В то время Лембке изображался как сумасшедший экстремист, осуществляющий тайную подготовку боевиков тайной сети в лесу». Но Квитни отметил, что арсенал не мог принадлежать исключительно Лембке в BND, поскольку и в австрийской статье о «Гладио» крайне скептически отнеслись к предположению, что Лембке был всего лишь сумасшедшим изолированным экстремистом. «Редактор публикации австрийского Министерства обороны генерал в отставке Франц Фрейштеттер утверждал, что он лично контролировал написание статьи, предположив, что Лембке использовал тайники секретной армии, чтобы обучить свои неонацистские группы, и считает ее правдивой, хоть ее автор и настаивает на анонимности» (57).

Авторы обеих статей по «Гладио» — статьи Квитни и австрийской — сочли правильным предположить, что склады с оружием Лембке были частью немецкой тайной сети. Среди документов, сохраненных в 1952 году, когда была обнаружена секретная армия BDJ-TD, также была директива BDJ-TD для дня X, дня вторжения. Она уточняла, что Люнебургер-хейд будет местом встречи боевиков секретной армии в Северной Германии в случае вторжения. Согласно директиве BDJ-TD, «Командирам было поручено выяснить, в каком месте есть грузовики в большом количестве. В случае X эти грузовики должны быть сразу же конфискованы, при необходимости может применяться физическая сила. Затем боевики тайной сети должны пригнать их в указанные BDJ места встречи в селах и городах. Оттуда автомобили должны будут перевезти членов организации в Северную Германию на место встречи в Люнебургер-хейд» (58).

Обнаружение тайников с оружием Лембке в октябре 1981 года было само по себе скандалом в Германии. Но это дело стало еще более щекотливым, когда источники предположили, что находящееся в схронах оружие и боеприпасы не просто хранились в ожидании далекого дня советского вторжения. Лембке мог использовать «арсенал» для своих нужд, а именно снабжая своих правых сторонников необходимым вооружением. Не исключено, что именно боеприпасы и взрывчатое вещество из таких схронов могли быть использованы для совершения террористического взрыва бомбы в Мюнхене в 1980 году. Это далеко идущее заявление было сделано немецким журналистом Харбартом, который считал, что «Гладио» был «мечом в руках правого крыла» и рассказывал, что «следы от октябрьской мюнхенской резни ведут к лесничему Лембке из Нижней Саксонии». Харбарт был убежден в том, что бомбы и стратегия напряженности не ограничивались Италией, а пробрались в самое сердце Германии (59).

Взрыв бомбы в Мюнхене является крупнейшим террористическим актом в послевоенной истории Германии, унесшим большое количество жизней. В двадцать минут одиннадцатого вечером 26 сентября 1980 года на популярном мюнхенском фестивале пива Октоберфест взорвалась бомба. Как и каждый год, на празднике собрались тысячи людей, чтобы красиво провести эти три дня. Бомба оставила кровавый след, убив 13 и ранив 213 человек, многих серьезно. Германия и Мюнхен были шокированы. Полицейское расследование показало, что зверство было совершено немецкими правыми. След привел к неонацистским группам, среди которых была Wehrsportgruppe Hoffmann. Гундольф Келер, 21-летний правый экстремист, член Wehrsportgruppe Hoffmann, по данным полицейского расследования, заложил в Мюнхене бомбу. Эксперты объяснили, что бомба, состоявшая из специально подготовленных ручных гранат, помещенных в огнетушитель, была сделана опытным мастером, и возникли сомнения, мог ли Келер сделать такую сложную бомбу сам. Келера не мог быть допрошен, так как сам он был взорван и стал одной из 13 жертв.

Игнац Платцер был на фестивале в тот роковой день. Он потерял двух детей в Мюнхенской бойне. В интервью 1996 года Платцер рассказал немецкой газете Sueddeutsche Zeitung, что расследование по правым, ответственным за теракт, не было проведено. Журналист спросил Платцера: «Вы настаиваете на возобновлении серьезного расследования, хотя прошло несколько лет. Вы не верите, что Гундольф Келер был исполнителем?» На что отец жертв ответил: «Нет, слишком многие признаки говорят против этого. Зачем кому-то, кто планирует такие действия, нужен паспорт, благодаря которому его сразу могут идентифицировать? По крайней мере, он был, конечно, не один. Я долгое время боролся за то, чтобы знать, кто на самом деле стоял за этим терактом. Теперь я понимаю, что я никогда не получу честный ответ на этот вопрос». На что журналист спросил: «Вы больше не будете просить продолжить расследование?» Платцер ответил: «Я понял, что чем больше я узнаю об этом деле, тем больше у меня возникает проблем» (60).

Некоторые проблемы возникали из-за того, что бойня в Мюнхене привела полицию к складам оружия Лембке, которые потом вывели на след немецкой секретной армии. Все это впоследствии привело к крупнейшему в мире военному альянсу НАТО и сверхдержаве США. Даже если бы США, НАТО и BND не имели ничего общего с мюнхенским терроризмом, обнаружение секретной армии, связанной с экстремистами правого крыла подняло бы очень серьезные вопросы. Например о том, насколько хорошо солдаты секретной армии и их арсеналы с оружием контролировались демократическими институтами Германии.

Уже через день после побоища немецкая криминальная полиция, расследующая преступление, получила информацию, что Лембке поставлял оружие правым экстремистам. На допросе член правой организации Wehrsportgruppe Hoffmann Раймунд Хернль признался полиции, что «Мистер Лембке показывал нам различные виды взрывчатки, детонаторы, огнепроводные шнуры и пластиковую взрывчатку. Он сказал, что у него в лесу много тайников, полных взрывчатых веществ, и что он может нам их показать… Мистер Лембке сказал нам, что он обучал людей, как правильно пользоваться взрывными устройствами» (61). Кроме обучения немецких «гладиаторов», Лембке, по информации полицейских протоколов, поддерживал немецких правых террористов. «Я слышал от Гельмута Мейера, что взрывчатые вещества можно достать у мистера Лембке, — свидетельствовал правый экстремист Сибиль Вордербрюгг после взрыва. — Лембке показал нам различные типы взрывчатых веществ… Он сказал нам, что у него несколько складов оружия в лесу» (62).

Несмотря на эти показания, в полиции не стали искать и копаться в лесу в поисках схронов с оружием Лембке, так что еще один год прошел, пока рабочие случайно не нашли в лесу тайный склад с оружием «Гладио», и его существование уже не могло быть скрыто. Но важные связи между взрывом и складами оружия секретной армии опять не были прослежены. И это несмотря на то, что 25 ноября 1981 года фрау Доблер-Гмелин из немецкой Социалистической партии подняла вопрос в немецком Бундестаге, когда спросила правительство: «Не могли бы вы рассказать нам теперь, после обнаружения складов оружия и ареста мистера Лембке, возникло ли новое понимание… Мюнхенской бойни?» Вопрос был хороший, но ответ был плохой. Со стороны правительства ответил государственный секретарь фон Шелер: «Нет никакой связи» (63).

Сие государственное объяснение скрывало связь «Гладио» с этим делом, поскольку существование секретной армии должно было оставаться в тайне. Это также противоречит показаниям правых, полученных немецкой полицией. 26 октября 1981 года сразу же после обнаружения тайных складов с оружием немецкие полицейские ворвались в дом к Лембке и обнаружили винтовку G3 с пустым магазином и моток огнепроводного шнура для бомбы. Однако правый экстремист Лембке, похоже, был неприкасаемым: он не был арестован. Он родился в 1937 году в городе Штральзунд в Восточной Германии; Лембке испытал на себе так называемый социализм ГДР и в возрасте 22 лет бежал в Западную Германию, где присоединился к правым кругам и приобрел дурную славу. Он стал лидером правого крыла Союза патриотической молодежи (BVJ), где как главный идеолог сочинял фашистские лозунги, например: «Немец, который думает как еврей, должен быть повешен» (64). Как и BDJ, который был объявлен вне закона в 1952 году, правый альянс BDV был запрещен в 1962 году. Но Лембке не свернул с «правой дорожки». В 1968 году он пытался войти в федеральный парламент Германии земли Нижней Саксонии в качестве кандидата в депутаты от правого крыла партии NPD. Но ему не удалось стать политиком, и после этого он активно участвовал в ожесточенных схватках с немецкими антифашистами. За это он был арестован и привлечен к ответственности, но вышестоящий суд по непонятной причине вынес решение, что он «не виновен».

Лембке был арестован и заключен в тюрьму всего через несколько недель после того, как схроны с оружием были обнаружены. Но причиной ареста послужило другое. Он был обвинен в незаконном отказе от дачи показаний в деле против его друга и коллеги правого лидера Манфреда Редера из террористической группы Deutsche Aktionsgruppen. В тюрьме Лембке вдруг передумал и заявил, что он собирается давать показания и на Редера, и по делу о тайниках с оружием, и о многих других вещах, о которых он знал. Лембке настаивал на том, что он готов говорить с прокурором, который до этого безуспешно допрашивал его по делу Редера. Эта просьба была удовлетворена, и прокурор сразу же отправился в тюремную камеру к Лембке. Там Лембке, наконец, заговорил, раскрывая подробно все 33 склада с оружием, из которых до этого нашли только некоторые. В тот вечер Лембке сказал своему собеседнику, что он может открыть ему на следующий день, кто именно должен был использовать оружие и взрывчатые вещества. На следующий день, 1 ноября 1981 года, Лембке был найден висящим на веревке под потолком своей тюремной камеры (65).

После этого дело Лембке забрали у местных следователей Нижней Саксонии и передали криминальным следователям в Бонне. Этот юридически удивительный маневр позволил министру внутренних дел Нижней Саксонии Моклингхоффу говорить о «преступном обмане» (66). Год спустя, 3 декабря 1982 года, Бонн закрыл дело Лембке из-за отсутствия четких выводов относительно связи между секретными арсеналами и взрывом в Мюнхене, решив, что дело Лембке было «особым случаем». Следователи утверждали в своем заключительном докладе, что «нет достаточных оснований, чтобы предполагать, что Лембке хотел подорвать конституционный строй Республики Германия путем совершения терактов и убийств». Окончательный отчет всего лишь признал, что Лембке, наиболее вероятно, опасался вторжения с Востока, и против этого он хотел вести «диверсионную войну». Также доклад пришел к выводу, что «он нашел боевую экипировку, которую собрал и спрятал на много лет для того, чтобы оказать сопротивление в случае вторжения, чего он так боялся» (67).

Из отчета, который многие расценили как поистине удивительный, суд пришел к заключению, что «деятельность Лембке не представляет собой настолько большую опасность, как изначально можно было подумать. Его усилия не были направлены против существующего порядка страны». В то же время суд, кажется, понял стратегию секретной армии, когда заявил, что Лембке возглавлял операцию Werwolf. Это был намек на тайную сеть нацистов под названием Werwolf, которая действовала в тылу противника во многих странах. Подразделения секретной армии использовали тайные склады с оружием, оставленные нацистами при отступлении в конце Второй мировой войны. Вервольф — это мифологическая фигура в немецкой литературе; это понятие обозначает человека, который ночью загадочно превращается в смертельно опасного волка, который нападает и убивает других людей, пока не настанет новый день. Суд признал, что «лесничий предпринимал некоторые приготовления на случай, если коммунисты придут к власти, и в таком случае Werwolf может активизироваться (68). Поскольку сам Лембке был мертв, он не мог прокомментировать эти выводы. «Правым» друзьям Лембке были выписаны скромные штрафы. Из всего склада с оружием происхождение только трех винтовок было уточнено. Частные фирмы, которые производили оружие для немецкой армии НАТО, предоставили эту информацию.

В Германии столкнулись с большими трудностями при расследовании и уточнении истории ее секретных армий. Этому способствовали подтвержденные связи тайной сети с правыми экстремистами, а также предполагаемые связи с мюнхенской трагедией. Депутат от Партии зеленых Манфред Сач 5 ноября 1990 года после разоблачения секретных армий в Европе сделал официальный запрос в германское правительство Гельмута Коля относительно возможного существования сетей «Гладио» в Германии. Представитель правительства Германии Ханс Клейн к радости и изумлению парламентариев и журналистов после этого объяснил, что «немецкая сеть «Гладио» не была, как кто-то утверждал, секретным отрядом коммандос или диверсионным отрядом». Однако он не мог обсуждать детали по причинам строгой секретности (69). Заявления Клейна вызвали резонанс среди оппозиционных социал-демократов и представителей Партии зеленых. Парламентарий Герман Шеер, эксперт в области обороны Социал-демократической партии Германии, заявил, что эта таинственная сеть вполне могла быть чем-то вроде ку-клукс-клана, предназначенного более для действий против демократии в мирное время, чем против советского вторжения. Для того чтобы выяснить факты, Шеер попросил прокурора Германии провести немедленное и тщательное юридическое расследование на самом высоком уровне по секретной армии НАТО, «потому что существование вооруженной военной тайной организации вне какого-либо правительственного или парламентского контроля не соответствует конституции и, следовательно, должны преследоваться по закону» (70). Шеер подчеркнул, что расследование должно быть начато немедленно, чтобы «не дать заинтересованным в сохранении тайны о секретной армии замести следы» (71).

Запрос немецких социалистов на проведение полноценного расследования по «Гладио» внезапно исчез, когда выяснилось, что их министры во время пребывания на посту также были частью заговора. Поскольку немецкие социалисты в связи с предстоящими выборами по тактическим причинам уклонялись от дальнейшего расследования секретных армий, только немецкая Партия зеленых, основанная в 1980 году, продолжала ждать расследований и разъяснений: ей нечего было опасаться, так как ее члены никогда не были скомпрометированы. Они никогда не работали в правительстве. Требование Партии зеленых открыто обсудить в парламенте дело о секретных армиях и их возможных связях с терроризмом и правыми экстремистами было отклонено консервативным и социалистическим альянсами CDU/CSU, FDP и SPD, которые боялись общественного скандала. В результате 22 ноября 1990 года обсуждение было проведено за закрытыми дверями в обстановке секретности в Парламентской контрольной комиссии (ПКК). Там Волькер Фертч, последний руководитель тайной сети и директор BND, проинформировал парламентариев, что секретное подразделение будет закрыто. У Партии зеленых не было парламентариев в этой важной комиссии, и они посетовали, что ПКК, которая контролирует немецкую секретную службу BND, известна как группа, «которая чаще засекречивает сведения, нежели рассекречивает их» (72). Когда журналисты попытались получить больше информации от Эберхарда Блюма, личного помощника Гелена и директора BND с 1983 по 1985 год, последний заявил: «Гладио»? Ничего подобного никогда не существовало в Германии» (73).

Не желая признать свое поражение, 29 ноября немецкая Партия зеленых направила официальный запрос в правительство. «В конце октября 1990 года действующий премьер-министр Италии Джулио Андреотти подтвердил в докладе парламенту, что на территории страны существовала секретная служба НАТО под кодовым названием «Гладио», — так начинался запрос. Затем последовал конкретный вопрос: — Была ли в Германии такая действующая секретная организация, которая была бы связана с НАТО?» Доктор Лутц Ставенхаген, министр в правительстве Гельмута Коля, отвечающий за секретную службу BND, ответил на этот вопрос короткой лживой фразой: «Нет». Кроме того, депутаты Партии зеленых хотели знать: «Какие точно соглашения и с каким именно содержанием правительство Германии подписывало при вступлении в НАТО или позднее, которые позволяли бы вести деятельность таким организациям?» Ставенхаген гнул свою линию и заявил: «Немецкое правительство не подписывало такого соглашения». Парламентарии интересовались: «В каких именно отношениях с НАТО состояла или состоит эта секретная служба, которая действовала в Германии и/или других странах НАТО?» На что Ставенхаген ответил: «Смотрите ответ на первый вопрос. Этот вопрос лишний». Наконец, Партия зеленых спросила: «Желает ли правительство сообщить по его собственной инициативе больше подробностей, как только в Германии станет доступной соответствующая информация? И в случае, если правительство не готово сделать так, то почему нет?», на что Ставенхаген ответил: «На этот вопрос можно ответить только тогда, когда такие документы станут доступными. Ответ зависит от условия, при которых такие документы могут быть доступны» (74).

Парламентарии от Партии зеленых были в ярости, но ничего не могли сделать. Правительство канцлера Гельмута Коля от Христианско-демократического союза (ХДС) (на посту с 1982 года) приняло решение предложить общественности ложь для того, чтобы не поставить себя под угрозу во время первых национальных выборов в Германии, которые состоялись 2 декабря 1990 года и привели Коля к победе. После этого в понедельник 3 декабря 1990 года Лутц Ставенхаген поспешно отправил в СМИ четырехстраничный факс по немецкой секретной армии под названием «Отчет правительства о тайной организации BND», в котором, несмотря на свои прежние заявления, он подтвердил, что секретные подразделения, связанные с НАТО существовали и в Германии: «В 1956 году командование секретными подразделениями, которые создавались спецслужбами союзников на территории Германии до 1955 года для сбора информации и проведения эвакуации, было передано BND». Правительство кроме того подтвердило, что тайные сети по-прежнему действуют: «В этот момент 104 человека работает вместе с BND в рамках секретной армии», подчеркнув при этом, что 22 ноября Парламентская контрольная комиссия, которой вменили в обязанность контролировать BND, была проинформирована о соответствующих деталях. В докладе делается вывод: «Вследствие глобальных изменений BND планировала роспуск тайной организации уже летом 1990 года. К апрелю 1991 года после соглашения с союзниками будет проведена ее ликвидация» (75).

В то время как BND заверила общественность, что секретная армия была ликвидирована и что в стране не существует схронов с оружием, эта тема вновь всплыла 17 августа 1995 года. В тот день Питер Нойманн, 43-летний неонацист, химик, специалист по созданию бомб, перед камерами указал удивленным полицейским в общей сложности на 13 складов с оружием, которые он, по его собственным показаниям, создавал в Нижней Саксонии, земля Гессен, на протяжении последних 17 лет. В арсеналах хранилось оружие, боеприпасы и около 200 кг взрывчатых веществ. Примечательно, что Нойманн был другом Лембке, и он подтвердил полиции, что большинство его оружия и взрывчатых веществ были взяты из схронов Лембке (76).

Обращает на себя вниманием тот факт, что, несмотря на доказанность нахождения в рядах секретной армии Германии «правых» террористов, а также предполагаемое участи’е в террористических актах, проводимых «правыми» террористами, парламентское расследование немецкой секретной армии проведено не было, не говоря уже о детальном государственном отчете. Немецкий журналист Лео Мюллер сделал такое заключение в своей краткой книге, одной из первых книг о «Гладио»: «А что касается демократической прозрачности, Германия на данный момент последняя засекреченная страна в Европе» (77). Другие независимые журналисты, освещавшие историю «Гладио» в Германии, такие как Ульрих Столл из национального телевидения ZDF в Берлине, считают, что это дело еще далеко до завершения. Когда в конце 2002 года Столл получил рассекреченные доклады Штази о секретных армиях, он заключил, что «расследование в отношении «Гладио» может быть продолжено» (78).

продолжение (Часть 5) —>>>

<<< —начало

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s