Тайная война во Франции

Вторжение немецких войск во Францию и ее оккупация во время Второй мировой войны является очень болезненным историческим моментом для Республики в XX столетии. 14 июня 1940 года Париж пал. В то время как «правая» военная и политическая элита во главе с генералом Филиппом Петеном сотрудничала с гитлеровской оккупационной армией и устанавливала фашистское правительство в Виши, французский генерал Шарль де Голль бежал в Лондон и по радио объявил населению страны, что он представитель легитимного правительства Республики. Де Голль настаивал на том, что война против оккупантов должна и будет продолжаться. Для сбора разведданных на территории Франции, осуществления взаимодействия с местными силами сопротивления и проведения диверсионных операций на захваченной врагом территории генерал де Голль в Лондоне создал французскую секретную службу BCRA (Bureau Centralde Renseignementatd’Action). Агенты BCRA десантировались на территорию Франции и проводили секретные миссии ценой очень больших потерь. Можно сказать, что по характеру выполнения задач, уровню подготовки, а также по составу вооружения и техники BCRA, которая была упразднена до окончания войны, являлась предшественником французской секретной армии, и многие члены секретных полувоенных подразделений холодной войны в прошлом были агентами BCRA. После проводимой с помощью Соединенных Штатов Америки операции высадки в Нормандии 6 июня 1944 года и освобождения Франции генерал де Голль с триумфом вернулся в Париж и стал премьер-министром. Генерал Петен, сотрудничавший с Гитлером, был приговорен к смерти, затем помилован и получил пожизненный тюремный срок.

С окончанием Второй мировой войны родилась Четвертая французская республика (1945–1958), характеризующаяся крайне нестабильной политической и военной ситуацией, в которой разные партии боролись за сферы влияния (1). Слева находилась Коммунистическая партия Франции (КПФ), которая во многом благодаря своей ведущей роли в сопротивлении фашистским коллаборационистам Виши была очень популярна среди населения и захватила власть в послевоенном правительстве. «КПФ добилась огромного престижа и какого-то морального превосходства за то, что возглавила сопротивление… Ее патриотизм был бесспорным» (2). Справа находились коллаборационисты Виши, внедрившиеся во французскую военную и бизнес-элиту, которые с негодованием отказывались видеть будущую Францию под коммунистическим контролем — не важно, будет ли это достигнуто путем коммунистического переворота или посредством победы коммунистов из КПФ в демократических выборах. Немаловажно то, что Соединенные Штаты, так же как и Великобритания, были против власти КПФ, которую они считали зависимой от решений, принимаемых в Москве. Таким образом, ситуация была подобна положению дел в Италии, секретная война продолжилась во Франции и после 1945 года по линии КПФ и коммунистических тред-юнионов с одной стороны и против ЦРУ и французского политического, военного и полицейского аппарата — с другой.

«Начать с того, что они [ЦРУ] хотят остановить приход левых к власти, и еще больше хотят, чтобы Коммунистическая партия не вошла в правительство. Для ЦРУ, очевидно, это сверхприоритет, как и для всех стран Атлантического альянса», — позже высказал комментарии к вопросу о секретной холодной войне во Франции бывший агент ЦРУ Филипп Эйджи (3). Нигде в Европе, за исключением Италии, коммунисты не были так сильны в послевоенный период, как во Франции. Вашингтон опасался, что Москва сможет призвать КПФ к захвату власти во Франции путем государственного переворота. Но Сталин, лидер Советского Союза, не поощрял КПФ следовать такой стратегии; и хотя молодые и полные энергии французские коммунисты предвкушали участие в чем-то более интересном, старое формировавшееся руководство КПФ не планировало захватывать власть силой. КПФ правильно поняли, что для них это приведет к образованию политического гетто, а то и вовсе они будут раздавлены американской армией, которая после освобождения Европы все еще базировалась во Франции. КПФ больше выиграла бы от победы в демократических выборах.

Премьер-министр де Голль включил двоих коммунистов в свой новый кабинет министров, и в то же самое время в ноябре 1944 года ему удалось убедить сильную Армию сопротивления коммунистов Франции сдать оружие в обмен на обещание честных демократических выборов. Муниципальные выборы весной 1945 года принесли убедительную победу КПФ, которая оказалась сильнейшей, набрав 30 % голосов. Два других участника выборов — вновь созданная партия MRP (Mouvement Républicain Populaire) и французские социалисты — получили 2-е и 3-е место по числу голосов на выборах, с 15 % и 11 % соответственно. На национальных выборах 21 октября 1945 года все прошло по тому же шаблону, когда КПФ триумфально получила 26 % голосов и 160 мест в Учредительном собрании, тогда как социалисты «пришли» вторыми с 24 % голосов и 142 местами; MRP получила третье место с 23,6 %. Вместе две левые партии получили подавляющее большинство голосов.

Несмотря на явную победу КПФ на выборах и на свое обещание, премьер-министр де Голль отказался предоставить КПФ ключевые посты в Кабинете министров. КПФ выразила сильный протест, когда ей дали назначения на четыре второстепенных поста, включая министерства экономики, вооружения, промышленного производства и труда. Генеральный секретарь от КПФ Морис Терез был назначен государственным министром. Состоялась драматическая развязка: коммунисты использовали свою власть в парламенте, строго осудив французскую войну для восстановления контроля над вьетнамскими колониями. Парламентарий от коммунистов Дженет Вермеерш, критикуя сложившуюся ситуацию, заявил, что в горящих вьетнамских деревнях французы «творили те же зверства», что нацисты совершали во Франции несколькими годами ранее. Замечание ввергло французский парламент в смятение, его президент настаивал: «Мадам, крайне вежливо повторяю вам, что… это неприемлемо: вы оскорбили и Национальную ассамблею, и страну». Так как Вермеерш настаивала на своих словах, президент Ассамблеи в ужасе произнес: «Мадам, я никогда не верил, что женщина способна так ненавидеть». На что Вермеерш ответила: «Да, я ненавижу. Ненавижу, когда думаю о миллионах рабочих, которых вы эксплуатируете. Да, я ненавижу большинство этой Ассамблеи!» (4).

Консервативные члены французского общества были сильно обеспокоены радикализмом КПФ и шокированы, когда партия, протестуя против несправедливого назначения в органы исполнительной власти, предложила два законопроекта, один из которых ограничивал полномочия исполнительной власти, а другой сокращал военный бюджет на 20 %. Когда оба законопроекта прошли через парламент, в котором преобладали коммунисты, 20 января 1946 года де Голль резко ушел в отставку. Но борьба за власть во Франции продолжалась, когда КПФ предложили разделить исполнительную власть министерств между коммунистами и социалистами, поскольку в действительности ничто другое не могло так отразить волю французского народа, как высказанное адекватным образом на выборах. Французские социалисты возразили. Они ясно понимали, что Франция, как и Италия в это же время, имела ограничения в своем суверенитете, поскольку США не предоставит левому французскому режиму экономическую помощь согласно плану Маршалла, а в помощи Франция нуждалась.

Позиция Белого Дома в Вашингтоне все чаще противоречила демократической воле, выраженной на выборах; так, на всеобщих выборах в парламент Франции 10 ноября 1946 года КПФ снова заняла лидирующую позицию, взяв почти 29 % голосов — их самый высокий процент — в то время как MRP и социалисты слегка ухудшили свои прошлые показатели. Привлекательность для народа и сила коммунизма во Франции не стала меньше. В Западной Европе — если брать критерии размера и влияния — только Коммунистическая партия Италии была по этим критериям равна КПФ. В Швейцарии Коммунистическая партия была вне закона, Британская коммунистическая партия была крайне мала и находилась в подчиненном положении по отношению к сильной британской партии лейбористов; и только в Бельгии сравнительно влиятельные коммунисты занимали незначительные посты в министерстве. В составе КПФ было около миллиона членов. Партийная ежедневная газета L’Humanite вместе с ее вечерней «коллегой» Ce Soir была наиболее широко читаемой во Франции; КПФ также контролировала крупнейшие во Франции молодежные организации (включая Uniondes Jeunesses Républicaines), а также крупнейшие профсоюзы (в том числе Confederation Generaledu Travail, CGT).

Посол Соединенных Штатов во Франции Джефферсон Кэффери, убежденный антикоммунист, каждую неделю отсылал тревожные сообщения в Белый Дом для президента США Трумэна. Вашингтон и американские спецслужбы были убеждены, что КПФ должна быть атакована и уничтожена в тайной войне. Генерал Хойт Ванденберг, директор CIG (предшественника ЦРУ), 26 ноября 1946 года в меморандуме предупредил Трумэна, что КПФ благодаря своей силе сможет захватить власть в любое время: «Рассчитывая на возможность того, что французское правительство могло быть сформировано без участия коммунистов, посол Кэффери утверждает, что… коммунисты сейчас имеют достаточно силы и влияния, чтобы захватить власть во Франции в любой момент времени». Ванденберг подчеркнул, что по информации разведки США, КПФ не собирается использовать свою силу для захвата власти путем организации государственного переворота. «Невозможность для коммунистов захватить власть в этих обстоятельствах, — продолжил Ванденберг, — объясняется а) переоценкой своих сил и уверенностью в том, что они придут к власти законным путем; б) это бы противоречило нынешней политики Кремля» (5).

По инициативе американских и британских Сил специального назначения (SAS) во Франции была создана секретная армия под кодовым названием «Голубой план» (Blue Plan), чьей задачей было тайно предотвратить приход к власти КПФ. Иными словами, «Голубой план» был направлен на то, чтобы не дать Франции «покраснеть». Виктор Вежнес, один из солдат французской секретной армии Blue Plan, вспоминал, что в те послевоенные годы Великобритания поощряла антикоммунистические действия. «В то время я жил в Сете, в доме командира Бенета, офицера DGER, ранее активно участвовавшего в миссиях в Индии. За время моего пребывания в его доме прошло бесчисленное число встреч». SAS, специализировавшиеся на секретных военных операциях, связались с новой созданной во Франции секретной службой Direction Generaledes Etudeset Recherches (DGER) и стороны пришли к соглашению о создании секретных подразделений в Северной Франции по ту сторону Ла-Манша, в Бретани. «Однажды, — вспоминал Вежнес, — после того, как нас посетил лейтенант Эрл Джеллико из SAS, Бенет сказал мне: «Мы создаем секретную армию в районе Бретани» (6).

Подразделения секретной армии вскоре распространились по всей Франции. В это были вовлечены множество агентов и офицеров DGER. Следует отметить, что DGER под руководством директора Андре Деваврина включала в себя также членов коммунистического сопротивления. Агенты-консерваторы и прежде всего Соединенные Штаты считали, что присутствие коммунистов в DGER представляло угрозу безопасности. Это относилось в первую очередь к сверхсекретным операциям против французских коммунистов, таким как Blue Plan. Поэтому DGER была закрыта в 1946 году и заменена новой непоколебимой антикоммунистической военной спецслужбой SDECE под руководством Анри Алексиса Рибьера. После замены DGER на SDECE коммунисты проиграли важную битву в секретной войне во Франции, так как SDECE стала более опасным противником. Поскольку SDECE сместилась вправо, в нее набрали рекрутов из подготовленных антикоммунистов, участвовавших в Гражданской войне в Греции. «Англо-американцы были в тесном контакте с заговорщиками, прежде всего с Эрлом Джеллико, который только что вернулся из Греции, где он осуществлял антикоммунистическую деятельность» (7).

Так как Франция страдала от инициируемых коммунистами больших по масштабам забастовок, которые парализовали всю страну, агенты Blue Plan тайно получали деньги от богатых промышленников для спонсирования антикоммунистической секретной войны. «Я познакомился с братьями Пежо, когда посещал их офисы, — вспоминал агент Вежнес свои тайные контакты с представителями автомобильной индустрии. — Мы обсуждали, что должно быть сделано на случай оккупации и повсеместных забастовок. На протяжении двух месяцев мы работали над планом действий. Мы были разделены на две секции. У нас были машины, гаражи и отели» (8). Когда прошла массовая забастовка на автомобильном заводе «Рено», поддерживаемая КПФ и профсоюзом CGT (Всеобщая конфедерация труда Франции — ВКТ), напряженность во Франции возросла. Премьер-министр от социалистов Пол Рамадье приказал заморозить выплату зарплат вопреки просьбам рабочих, требующих увеличения зарплат. Это была прямая конфронтация. Коммунисты проголосовали против идеи Рамадье по замораживанию заработной платы, в то время как социалисты попросили Рамадье не уходить в отставку, после чего 4 мая 1947 года последовал неожиданный маневр премьер-министра, когда он, используя свои полномочия, лишил министров от коммунистической партии места в своем кабинете. Министры были очень удивлены, но приняли удар стойко, полагая, что все временно. Однако коммунисты более 30 лет не могли вернуться в зал заседаний исполнительной власти. Только позже выяснилось, что в тихий переворот был вовлечен Вашингтон. «Генерал Реверс, начальник штаба во Франции, позже сообщил, что американское правительство попросило Рамадье подвинуть коммунистических министров». В частности, «социалисты обсуждали этот вопрос заранее с послом Кэффери», который объяснил французским социалистам, что американская экономическая помощь не будет оказана, пока коммунисты остаются в исполнительной власти (9).

Через месяц после того, как коммунисты были лишены мест в правительстве, французские социалисты атаковали военных, поддерживающих правые силы и ЦРУ, а также разоблачили секретную армию Blue Plan. 30 июня 1947 года французский социалист министр внутренних дел Эдуард Депре объявил недоумевающей общественности, что во Франции за спиной политиков была создана секретная правая армия, имевшая задачу дестабилизировать французское правительство. «К концу 1946 года мы узнали о существовании сети сопротивления, состоящей из бойцов из числа ультраправых, коллаборационистов Виши и монархистов, — объяснил Депре. — У них есть секретный план атаки, называемый Blue Plan, который должен был вступить в действие то ли к концу июля, то ли к 6 августа [1947]» (10).

В соответствии с далеко идущими обвинениями французского министра внутренних дел, ЦРУ и МИ-6 совместно с французскими правыми военизированными группировками планировали провести государственный переворот во Франции летом 1947 года. После подобных откровений последовали аресты. В числе арестованных заговорщиков был граф Эдме де Вулпиан. Его замок «Лес» недалеко от города Ламбаль на севере Франции использовался в качестве штаб-квартиры для окончательной подготовки переворота. Представитель группы расследования Анж Антонини нашел «тяжелое оружие, боевую форму и планы операции» в замке. Из плана стало ясно, что в качестве основного компонента тайной войны заговорщики Blue Plan намеревались использовать нагнетание и без того напряженной ситуации во Франции, осуществляя теракты, обвиняя во всем левых и таким образом создавая подходящие условия для государственного переворота; подобная «стратегия дестабилизации» также использовалась во время секретных войн в Греции, Италии и Турции. «Планировалось даже осуществить покушение на де Голля для увеличения общественного возмущения», — вспоминает французский эксперт секретной службы Фалигот (11).

Признавая, что в послевоенный период во Франции велась тайная война, другие источники категорически отрицают утверждение о том, что заговорщики бы действительно устроили переворот в 1947 году. «Когда министр внутренних дел Депре раскрыл всем правду о досье Blue Plan, он намеревался нанести удар по правым после того, как он уже нанес удар по левым, — утверждал Люк Роберт, сам вовлеченный в заговор, ссылаясь на вытеснение коммунистов из системы исполнительной власти в предыдущем месяце. — Более того, это было попыткой ослабления французской армии, которая сама полезла в политику» (12). Удивительно, но расследованием роли SDECE в заговоре занимался сам ее директор Анри Рибьер. Он пришел к выводу, что ЦРУ и МИ-6 виновны в данной ситуации, так как это они продвигали план BluePlan, хотя они якобы не предусматривали совершение государственного переворота. «Вооружение, которое находили по всей стране, частями оплачивалось Лондоном или Вашингтоном. Но предусматривалось, что это оружие будет использоваться для противостояния коммунистам, а не для осуществления переворота», — заключили следователи (13).

По предположению посла США Кэффери, который контролировал секретную войну против коммунистов во Франции, ЦРУ после переворота, вытеснившего коммунистов в конце 1947 года из исполнительной власти страны, наметило себе цель в виде сильного коммунистического профсоюза CGT, основу силы компартии Франции. Американский генерал Ванденберг в своем меморандуме к президенту Трумэну правильно подчеркнул, что возможности коммунистов по «экономическому давлению через CGT или по применению силы, как предположил посол Кэффери, существенны, так как являются гарантией против исключения их из состава правительства» (14). ЦРУ удалось создать раскол в CGT, где преобладал и коммунисты, отделив умеренный профсоюз «Рабочая сила» (Force Ouvriere), которую в начале 1950-х годов поддерживала более чем миллионом долларов в год (15). Секретная операция значительно ослабила КПФ.

Последняя по счету, но не по значительности секретная война ЦРУ во времена Четвертой республики была нацелена на французскую полицию. После того как принадлежащие к компартии министры были выведены из французского правительства, вся администрация была очищена от коммунистов, а антикоммунисты активно продвигались в полиции. Среди них был и комиссар Жан Дидэ, который во время Второй мировой войны тесно сотрудничал с Управлением стратегических служб (OSS), а в тот момент активно продвигался на пост командующего тайной французской военизированной полицией, действующей под началом министра внутренних дел Жюля Мока. Посольство Соединенных Штатов было довольно достигнутым прогрессом и в начале 1949 года телеграфировало в Госдепартамент США в Вашингтоне: «для того чтобы бороться с угрозой коммунизма, Франция организовала ячейки умеренных, но эффективных полицейских… Италия также создает подобные антикоммунистические отряды под контролем министра внутренних дел Марио Шельба, используя командиров бывшей фашистской полиции» (16).

Вместе с другими командующими антикоммунистической полиции, принимавшими участие в ведении тайной войны в Западной Европе, Дидэ регулярно принимал участие во встречах в рамках антикоммунистического движения «Мир и свобода» (Paixet Liberte), которое представляло собой большую структуру ЦРУ под руководством французского антикоммуниста Жана-Поля Давида (17). Американский историк Кристофер Симпсон подсчитал, что части для осуществления тайных боевых действий — такие как «Мир и свобода» — финансировались ЦРУ во время секретных войн против коммунистов суммой «более миллиарда долларов ежегодно» (18). Имея филиалы в ряде европейских стран, «Мир и свобода» проводило операции ЦРУ по психологической войне в Западной Европе и распространению антикоммунистической пропаганды, печатая постеры, спонсируя радио программы, публикуя печатные материалы и организовывая демонстрации. Под руководством Эдгардо Соньо в Италии работал филиал «Мир и свобода» ЦРУ под названием Расее Liberta [название аналогично французскому и переводится с итальянского так же: «Мир и свобода». — прим. пер.] со штаб-квартирой в Милане. В 1995 году расследование итальянского Сената по делу «Гладио» и секретным военным действиям обнаружило, что итальянский филиал «Мира и свободы» действовал по прямому указанию НАТО. И якобы министр иностранных дел Франции Жорж Бидо предложил Североатлантическому Совету НАТО в 1953 году, чтобы итальянское отделение «Мира и свободы» возглавило реорганизацию спецслужбы НАТО и работало в качестве центра и инициатора по координации международных действий против Коминформа (Информационного бюро коммунистических и рабочих партий Европы) (19). Ирвин Уолл в своей истории о влиянии Соединенных Штатов на послевоенную Францию пришел к выводу, что наряду с «Рабочей силой» движение «Мир и свобода» являлось основной причиной того, что ЦРУ способствовало созданию массовых некоммунистических организаций во Франции в 1950-х годах» (20).

Когда в 1947 году Blue Plan был разоблачен, и проект закрыли, секретная война против коммунистов не закончилась. Напротив, премьер-министр от французских социалистов Пол Рамадье видел, что его руководители в военной секретной службе не были подвинуты после скандала. Когда гроза миновала, он в конце 1947 года отдал приказ Анри Рибьеру, главе SDECE, и Пьеру Фуркаду, заместителю директора SDECE, создать новую антикоммунистическую секретную армию под кодовым названием «Роза ветров» (Rosedes Vents), которое символизировало остроконечный символ НАТО. Кодовое название было выбрано удачно, так как когда в 1949 году было создано НАТО со штаб-квартирой в Париже, SDECE координировала антикоммунистическую секретную войну совместно с НАТО (21). Солдаты секретной армии понимали, что в своем обычном морском контексте роза ветров — это рисунок под магнитной стрелкой компаса, в соответствии с которым устанавливается курс и принимаются поправки, если корабль отклонился от курса.

Поскольку секретное сотрудничество с США активизировалось, в апреле 1951 года французская SDECE открыла филиал в Вашингтоне (22). В соответствии со всеобъемлющим планированием ЦРУ и НАТО по поводу антикоммунистических военных действий в Западной Европе секретное подразделение «Роза ветров» внутри SDECE получило задачу отслеживать и бороться с коммунистическими диверсионными элементами в Четвертой французской республике. Кроме того, она должна была проводить эвакуацию, подготавливать и обеспечивать наличие подходящей базы на время покидания страны. Секретная армия «Роза ветров» была обучена проводить диверсии, боевые и разведывательные операции по сбору информации в условиях вражеской оккупации. Франция была поделена на несколько географических зон для секретных подразделений, которые должны были оставаться в тылу оккупационных войск. Каждая зона находилась под наблюдением офицера SDECE. Эмигрантские базы для французского правительства находились в Марокко (Северная Африка), и SDECE переслала часть своих архивов на микрофильмах в Дакар, Сенегал (23).

Возможно, наиболее знаменитым членом французской секретной антикоммунистической армии «Розы ветров» был Франсуа Гроссувр, в 1981 году ставший советником по секретным операциям для президента от Социалистической партии Франсуа Миттерана. Во время Второй мировой войны Гроссувр вступил в фашистские поддерживаемые режимом Виши ряды милиции; позже, однако, утверждалось, что он проник в эти ряды в интересах сопротивления. После войны военные спецслужбы завербовали его в секретную армию «Розы ветров». Агент SDECE Луи Мушон, который сам завербовал множество солдат для сети секретных армий, вспоминал, как был нанят Гроссувр: «Ответственное лицо нашей организации в Лионе, Гилберт Юнион, который во время войны выполнял наши миссии для BCRA, был любителем быстрой езды и погиб на дороге. Для его замены в 1950 году SDECE завербовала Франсуа Гроссувра». Мушон пояснил, что Гроссувр был выбран не только благодаря своему военному опыту, но и за свои связи: «Его бизнес, сахарная компания A. Bergeret Cie, открывала широкие возможности для организации фронта. У него действительно были отличные знакомства и связи» (24).

В качестве советника по особым вопросам президента Миттерана Гроссувр обладал влиянием на ведение французских секретных военных действий в начале 1980-х годов, но в 1985 году был освобожден от своих основных обязанностей, поскольку его шпионский стиль стал невыносимым для степенных коллег Миттерана. Однако его личные отношения с Миттераном остались хорошими, и когда в конце 1990-х годов после разоблачения «Гладио» по всей Европе президенту Миттерану пришлось прикрыть французскую сеть «Гладио», «первым человеком, с кем он проконсультировался, был «серый кардинал» Франсуа Гроссувр» (25). Ко времени смерти Гроссувра его участие в секретных войнах уже не было тайной. «Он был завербован во французскую разведку и помогал в организации «Гладио», поддерживаемого американцами плана по созданию вооруженного движения сопротивления вторжению России на территорию Западной Европы», — отметил в некрологе британский «Экономист» после того, как 76-летний Гроссувр застрелился в Елисейском дворце 7 апреля 1994 года (26).

Отставной офицер ЦРУ Эдвард Барнс во время Четвертой французской республики служил офицером связи во французской секретной армии «Роза ветров» и покинул страну в 1956 году. После разоблачения существования секретных армий в 1990 году он вспомнил, что не только Вашингтон, но и многие французы были сильно обеспокоены фактом возможного прихода к власти и преобладания в правительстве Коммунистической партии. «Вероятно, было много французских граждан, которые хотели быть готовы на случай, если что-нибудь подобное произойдет» (27). По мнению Барнса, сопротивление советской оккупации было главной целью французской армии «Гладио», в то время как проведение антикоммунистической политической деятельности во Франции «было делом второстепенным». Барнс считал, что французская программа секретной армии состояла из «нескольких десятков» людей, частным образом завербованных ЦРУ, каждый из которых должен был построить свою собственную сеть рекрутов. По аналогии с другими странами в «Гладио» во Франции каждый «гладиатор» набирал и тренировал 10 человек; из этого Барнс заключил, что французская сеть «Гладио» насчитывала порядка 500 солдат.

Точное число участников этой тайной войны крайне сложно определить. Парижская газета Intelligence Newsletter сообщила после разоблачения тайной армии ЦРУ, что «директор французской разведки предложил передать в распоряжение ЦРУ около десяти тысяч обученных и вооруженных «патриотов», находящихся вне компетенции французских вооруженных сил», обученных для ведения тайной войны «в случае прихода к власти коммунистического правительства». Барнс считал, что ЦРУ «не имеет сведений о том, сколько людей может появиться «из ниоткуда». Подсчитать их просто невозможно. Те, кого я встречал, были фермерами, городскими жителями, торговцами». Многим не приходилось проходить долгую подготовку, так как они были ветеранами войны и во время Второй мировой войны служили в частях BCRA, выполняющих секретные операции в тылу врага (28).

Для того чтобы гарантировать солдатам секретной армии материальную независимость, ЦРУ совместно со SDECE создало секретные оружейные склады «Гладио» по всей стране. «В самых удаленных местах было спрятано все что угодно, практически все, что может понадобиться человеку», включая оружие, взрывчатые вещества, золотые монеты, велосипеды; радиооборудование и системы кодирования были в приоритете. Чтобы держать существование сетей в секрете, строго соблюдался принцип доступа небольшого количества людей к информации и только по служебной необходимости. В этой связи Барнс подчеркнул, что он мог встречаться только с десятью людьми из числа рекрутов ЦРУ «из опасения скомпрометировать себя и скомпрометировать их. Ты не мог просто подойти и сказать: «Закопай это, Джо». Все что угодно могло пойти насмарку. Некоторые из этих ребят могли и не закопать оборудование там, где сказали, что закопали» (29).

Итальянское Министерство обороны знало, что SDECE вместе с ЦРУ запустила создание секретной армии против коммунистов. Генерал Умберто Брокколи в октябре 1951 года написал министру обороны Маррасу, что секретные армии существуют в Нидерландах, Бельгии, Норвегии, Дании, а также что «Франция уже организовала подобные армии в Германии и Австрии, а также на своей территории вплотную к Пиренеям» (30). На какой территории французская секретная армия действовала в Австрии и Германии, оккупированных после их поражения во Второй мировой войне, остается неизвестным, но по некоторым оценкам секретные операции были ограничены соответствующими секторами, контролируемыми французскими войсками, до тех пор пока союзные войска будут выведены из этих двух стран. Премьер-министр Италии Джулио Андреотти в октябре 1990 года в своем отчете «Параллельный SID [информационная служба министерства обороны] — дело «Гладио» подтвердил, что секретные антикоммунистические армии были постоянно на связи с НАТО и уточнил, что «сети сопротивления были организованы Великобританией во Франции, Нидерландах, Бельгии и, вероятно, также в Дании и Норвегии. Французы взяли территории Германии и Австрии под свой контроль, а также контролировали свою собственную территорию до Пиренеев» (31).

Меморандум под грифом «совершенно секретно» американского Объединенного комитета начальников штабов от 14 мая 1952 года, озаглавленный как «Операция «Размагничивание», подробно показывал, каким образом «политические, военизированные и психологические операции» должны быть использованы в соответствии с директивой для того, «чтобы уменьшить влияние коммунистической партии в Италии», а также «чтобы уменьшить влияние коммунистической партии во Франции» (32). «Конечная цель плана состоит в том, чтобы уменьшить силу коммунистических партий, подорвать их материальную базу, их влияние на итальянское и французское правительства, в особенности на профсоюзы, — упоминалось в секретной бумаге Пентагона, — чтобы насколько возможно уменьшить опасность того, что коммунизм наберется сил в Италии и Франции, и сократить угрозу интересам США в этих двух странах». Секретные армии ЦРУ управляемые SDECE, инструктировались и обучались в рамках стратегического контекста, так как в соответствии с данным документом «ограничение силы коммунистов Италии и Франции является первоочередной задачей. Эта цель должна быть достигнута любым способом». Война должна была оставаться в секрете, и «итальянское и французское правительство не могли знать о плане «Размагничивания», поскольку этот план вмешивался в их национальный суверенитет» (33).

Обучение солдат секретной армии «Роза ветров» проходило в разных частях Франции и за рубежом в тесном сотрудничестве с французскими силами специального назначения. На высшей ступени стояли высококвалифицированные французские специалисты парашютно-десантного полка для проведения специальных операций — а именно 11-го ударного парашютного полка (короткое название — 11-й ударный), которые принимали в операциях непосредственное участие. Взаимоотношения с секретной армией были близкими, в ряде случаев сотрудники 11-го ударного служили одновременно в секретной армии «Роза ветров». Как британская SAS проводила секретные операции и диверсии для МИ-6, так и французский 11-й ударный после Второй мировой войны был железным кулаком для SDECE. По словам французского автора «Гладио» Броззу-Джентиле, «инструкторы французской секретной армии все были членами SDECE, или были к ней близки» (34). Во время скандала с «Гладио» 1990 года французская пресса выяснила, что «гладиаторы» Франции проходили подготовку по применению оружия, обращению с взрывчатыми веществами и использованию радиопередатчиков в Центре подготовки парашютистов резерва (CERP) 11-го ударного в Серкоте, недалеко от Орлеана к югу от Парижа; в учебном центре 11-го ударного в Форт-Монлуи в Пиренеях, рядом с франко-испанской границей, а также в учебном центре 11-го ударного в Кальви на северном побережье французского Средиземноморья, о. Корсика, недалеко от итальянских штаб-квартир «Гладио» на острове Сардиния (35).

В качестве ведущей военной части в области проведения секретных операций и диверсий 11-й ударный действовал прежде всего в Индокитае и Африке, так как Франция после Второй мировой войны тщетно боролась за удержание своих колоний во Вьетнаме и Алжире. Как заметил автор работ по французским спецслужбам Роджер Фалигот: «Подразделение для выполнения диверсий, железное копье секретной войны в Алжире с 1954-го по 1962-й — это все парашютный батальон 11-го ударного (36). К 1954 году 300 человек из этой секретной службы прибыли в Алжир. Большинство из них имели за спиной огромный опыт секретных боевых операций, так как они прибыли из Вьетнама сразу после того, как в том же году Франция потеряла свою колонию Индокитай после битвы при Диен Биен Фу. Один из самых известных членов 11-го ударного — Ив Герен Серак, печально известный солдат секретной службы, служивший в Корее и Вьетнаме, позже вовлеченный в операции португальской секретной антикоммунистической армии. Итальянский солдат секретной армии «Гладио» и правый террорист Винченцо Винчигерра из-за тюремной решетки восхищался Гереном Сераком, его неоднозначной личностью и непревзойденной стратегией террора» (37).

Поскольку секретная война против коммунистов во Франции и против Алжирского фронта национального освобождения (ФИО) в Северной Африке усилились, опасность секретных военных действий стала очевидной, когда политики в Париже потеряли контроль над своими секретными войсками и вся страна была втянута в большой кризис, положивший конец Четвертой республике. В мае 1958 года началась настоящая серьезная борьба французской колонии Алжира за независимость. Ослабленное правительство Четвертой французской республики не знало, как реагировать, в то время как французские спецслужбы и военные были склонны оставить Алжир в качестве французской колонии. Многие из политизированных военных и членов SDECE считали политиков Четвертой республики «слабыми, потенциально или уже активно коррумпированными, которые из-за своего малодушия были склонны бежать со всех ног в Алжир» (38). Когда в Алжире первые французские заключенные были убиты Алжирским фронтом национального освобождения (ФИО), эксперты французских спецслужб и военных по ведению секретных операций начали планировать государственный переворот с целью свержения правительства в Париже и установления нового режима.

В рамках этого плана организация 11-го ударного играла центральную роль на обеих сторонах битвы. 24 мая 1958 года части 11-го ударного, базировавшиеся в Кальви на северном берегу Корсики, начали государственный переворот оккупацией острова парашютно-десантными войсками. Вскоре распространились новости, что солдаты секретной армии намереваются свергнуть избранное правительство и вернуть власть генералу в отставке Шарлю де Голлю. Так как остальные члены 11-го ударного не согласились с ведением такой антидемократической войны против Парижа, они в тот же день оставили тренировочные базы в Серкоте и собрались, чтобы защитить объекты нападения, намеченные заговорщиками-голлистами[2] и поддерживающими их вооруженными формированиями для атаки. Одной из целей сторонников де Голля был сам глава SDECE генерал Пол Гроссинг (39). Когда он узнал об этих планах, то немедленно окружил штаб-квартиру SDECE на парижском бульваре Мортье верными ему членами 11-го ударного.

Май 1958 года погрузил Францию в хаос. Роже Вибот, глава влиятельной французской разведывательной службы DST (Direction de la surve illance du territoire — Управления территориального надзора), был готов к активации секретного антикоммунистического плана «Операция «Воскрешение». План подразумевал десантирование парашютно-десантных войск, включая парашютистов 11-го ударного, которые в течение короткого времени берут под контроль жизненно важный центр Парижа: Министерство внутренних дел, штаб-квартиру полиции, коммуникационные центры вместе с телевидением и радиостанциями, электростанции и другие стратегически важные объекты столицы. «План также предусматривал заключение под стражу ряда политиков, среди которых были Франсуа Миттеран, Пьер Мендес Франс, Эдгар Фор, Жюль Мок, а также целый ряд французских коммунистов» (40).

Однако 27 мая, «за несколько часов до проведения операции «Воскрешение» Шарль де Голль заявил, что он начал «процесс, необходимый для формирования и работы республиканского правительства» (41). После чего ряд быстрых и масштабных мер положил конец Четвертой французской республике. 28 мая премьер-министр Пьер Пфлимлин ушел в отставку. Утром 29 мая президент республики Рене Коти сделал достоянием гласности тот факт, что он пригласил Шарля де Голля сформировать правительство. И только через сутки генерал предстал перед Национальной ассамблеей, потребовал возможности управления на основе чрезвычайных полномочий на протяжении шести месяцев и настоял на четырехмесячном «отпуске» для депутатов, а также на возможности вынести на рассмотрение новую конституцию. За требования де Голля было отдано 329 голосов, 224 голоса было против. «Четвертая республика предпочла самоубийство насильственной смерти от рук армии и ее служб безопасности» (42).

Многие представители армии и спецслужб, поддержавшие переворот де Голля, ожидали, что генерал поддержит политику «французского Алжира», то есть сделает все, чтобы сохранить господство Франции в Алжире. Однако, к их удивлению, де Голль при поддержке многих политиков Четвертой республики придерживался линии «Алжир для алжирцев», что в конечном счете привело к независимости Алжира в 1962 году. Солдаты секретных армий были в ярости. «Чем дальше — тем больше: президенты Пятой республики, начиная с де Голля, начали испытывать недоверие к секретным службам, считая их скорее финансовой помехой, нежели ценным вкладом» (43). Солдаты секретной армии находились в сложной ситуации: должны ли они следовать приказам де Голля и выводить войска из Алжира или должны бороться против правительства Франции. Окончательный раскол в организации 11-го ударного произошел в 1961 году, когда большинство ее членов выбрало идею «французского Алжира» и для проведения такой политики совместно с французскими офицерами, воевавшими в Алжире, основали тайную нелегальную «Секретную армейскую организацию» (CAO). CAO ставила перед собой достижение двух основных целей: во-первых, сохранить контроль Франции над колониальным Алжиром и таким образом продолжить борьбу с алжирским ФНО любыми способами, независимо от того, какие приказы идут из Парижа. Во-вторых, свергнуть Пятую республику президента де Голля и заменить ее на военное антикоммунистическое авторитарное государство.

Переворот, возглавляемый «Секретной армейской организацией», произошел 22 апреля 1961 года, когда четыре французских генерала под руководством генерала Шаля захватили власть в Алжире, стремясь сохранить единство колонии с Францией. Во все это были якобы вовлечены солдаты секретной натовской армии при поддержке ЦРУ, они присоединились к перевороту CAO. Солдаты секретной армии «поддерживали группу генералов, сопротивлявшихся, порой яростно, попыткам де Голля провести переговоры о независимости Алжира и закончить войну», — рассказывал американский писатель Джонатан Квитни в своей статье о секретных армиях в Западной Европе (44). Очевидна необходимость в проведении дополнительных расследований по участию французской секретной армии в перевороте 1961 года, поскольку это является одним из наиболее щекотливых моментов в истории секретной войны во Франции. В настоящее время данные свидетельствуют о том, что секретные армии были вовлечены в удачный переворот 1967 года в Греции и в Турции в 1980 году, а также в провалившийся переворот 1961 года против французского правительства.

ЦРУ и его директор Аллен Даллес совместно с военизированными членами секретных подразделений НАТО и Пентагоном в Вашингтоне якобы поддерживали переворот против де Голля. Сразу же после переворота «мелким чиновникам из Елисейского дворца» дали понять, что «заговор генералов был поддержан сильными антикоммунистическими элементами в правительстве США и военных службах», как было написано в The Washington Star. «Все это уже известно как в Париже, так и в Вашингтоне, но это никогда не получит публичного подтверждения», — говорилось в статье Клода Крифа в майском номере широко читаемого французского еженедельника L’Express в 1961 году. «В частных беседах высокопоставленные лица Франции не делают из ситуации секрета. Вот что они говорят по этому поводу: ЦРУ играло непосредственную роль в алжирском перевороте и, конечно, в значительной степени повлияло на решение бывшего генерала Шаля начать путч». Незадолго до переворота генерал Шаль занимал должность главнокомандующего силами союзников НАТО в Центральной Европе, разрабатывая тесные контакты не только с Пентагоном и американскими офицерами, но также и с секретной армией НАТО, ежедневно контактируя с американскими офицерами вооруженных сил. Криф пришел к выводу, что генерал Шаль действовал, получая приказ напрямую от ЦРУ: «Все, кто хорошо его знал, глубоко убеждены, что ЦРУ подталкивало его идти вперед» (45).

Когда была написана статья Крифа о поддерживаемом ЦРУ перевороте против де Голля, существование секретных армий НАТО во всех странах Западной Европы еще не было раскрыто. Но, фокусируясь на международной секретной войне, Криф рассказывает, что 12 апреля 1961 года, за десять дней до переворота, в Мадриде прошла тайная встреча, на которой присутствовали «агенты разных стран, включая членов ЦРУ и алжирских заговорщиков, раскрывших свои планы людям из ЦРУ». Во время этой встречи американцы якобы выражали сильное недовольство политикой де Голля, «парализующего работу НАТО и делая оборону Европы невозможной», уверяя путчистов, в том числе генерала Шаля, что если им и их последователям удастся успешно провести операцию, Вашингтон признает новое алжирское правительство в течение 48 часов (46). Де Голль, который путем бесчисленных маневров и различных стратегий пытался сделать Францию и Европу менее зависимыми от Соединенных Штатов и НАТО, был взбешен безответственностью ЦРУ. Неясно, был ли президент США Кеннеди — который как раз в этот момент контролировал переворот против кубинского лидера Фиделя Кастро и вторжение в залив Свиней, начавшееся 15 апреля 1961 года — в курсе переворота в Алжире. Но известно, что Кеннеди был в ярости, когда переворот ЦРУ на Кубе провалился, и что признание Вашингтоном алжирских генералов не было получено. В Алжире проводимый секретной армией переворот продолжался четыре дня, а затем потерпел крах. Ведущая французская ежедневная газета Le Monde критически отозвалась о ситуации: «Действия Соединенных Штатов во время последнего кризиса были не особенно удачны. Понятно, что американские агенты в большей или меньшей степени поощряли Шаля», в то время как «Кеннеди, конечно, ни о чем не догадывался» (47).

После провального путча солдаты секретной армии полностью вышли из-под контроля. Бесчинства солдат «Секретной армейской организации» скоро переросли в убийства видных государственных чиновников Алжира, стихийные убийства мусульман, налеты на банки (48). К ноябрю 1961 года солдаты CAO действовали в Алжире по своему усмотрению и неоднократно совершали убийства с целью саботировать начало мирного процесса, который должен был привести к алжирской независимости. Борьба французского аппарата военной безопасности против CAO шла очень трудно, поскольку многие участвовали в ней без энтузиазма или даже саботировали это участие: они с пониманием относились к «Секретной армейской организации» и ее политическим целям. Поскольку насилие только обострялось, CAO перенесла поле битвы в секретной войне во Францию и убила Эвьяна, мэра города к югу от Женевского озера, где проходили мирные переговоры между правительством Франции и представителями алжирского Фронта национального освобождения (ФНО). Кроме того, солдаты секретной армии наметили своей жертвой правительство Франции в Париже, и де Голль только чудом избежал смерти после попытки убийства в Пон-Сюр-Сен. Париж с лихвой отплатил за удар, когда в ноябре 1961 года шесть известных алжирских кафе, постоянными посетителями которых были члены CAO и сочувствующие им, были сметены с лица земли серией взрывов.

Наряду с Францией солдаты «Секретной армейской организации» со своих баз в Алжире проводили секретные военные операции во всех европейских странах, в том числе в Испании, Швейцарии и Германии, где спецотряды 11-го ударного были вовлечены в операции по убийству лидеров ФНО, лиц, осуществляющих финансовую помощь и поставку оружия (49). В Германии французские боевики секретных подразделений якобы сотрудничали с немецкой сетью секретных армий и немецкой спецслужбой BND. Немцы позволили 11-му ударному проводить свои операции против ФНО, используя немецкий центр подготовки десантников, находящийся в городе Альтенштадт (Бавария), как безопасную замаскированную постоянную базу. «Члены «Гладио» и многие члены BND были привлечены также для проведения других спецопераций», — замечал эксперт BND Эрик Шмидт Иэнбум. Французские убийцы активистов ФНО в Германии так и не были пойманы. «Полиция, кажется, не способна поймать членов «кочующих» группировок», — считал Иэнбум (50).

Секретная война ввергла Францию в кошмар жестокости и насилия, нарастающего с каждым разом. В разгар напряжения в Париже начальник полиции Морис Папон объявил о введении комендантского часа после того, как были убиты 11 его офицеров. ФНО, который организовал нападения, отреагировал проведением марша протеста, и около 40 тысяч алжирцев ответили на призыв участвовать в демонстрации в Париже 17 октября 1961 года. Папон, известный расист, который во время Второй мировой войны принимал участие в депортации более чем 1500 евреев в нацистские лагеря смерти, приказал своим офицерам жестоко подавить демонстрацию, в результате чего произошла кровавая бойня (51). В соответствии с показаниями Константина Мельника, в 1988 году по меньшей мере 200, а возможно и 300 человек было убито офицерами полиции, которые горели желанием отомстить за смерть своих коллег (52). Мельник был советником по безопасности в правительстве де Голля и главой всех французских спецслужб с 1959 по 1962 год. После вопроса о сети секретных подразделений, целью которых было ведение боевых действий в тылу оккупационных войск, Мельник особо остановился на неотъемлемой опасности, которую эти секретные армии представляют, сказав, что «для безопасности Франции опасна любая обученная группа людей с радиооборудованием» (53).

«Я видел, как люди лежали в лужах крови. Некоторые были избиты до смерти. Тела кидали в грузовики и бросали в Сену с Моста Согласия», — позже вспоминал резню в Париже Саад Уазен, 29-летний литейщик, поддерживающий ФНО. «Если бы я был недостаточно силен, я бы не выбрался оттуда живым», — рассказывал Уазен, бежавший с демонстрации с проломленным черепом. «Когда алжирцы вышли из автобуса у Порте де Версаль, их сразу стали бить дубинками по голове», — вспоминал бойню 1961 года французский полицейский Джозеф Гомменджинджер, бывший в ту ночь на дежурстве. «Атакующие даже угрожали мне. Они все сняли свои номера с формы. Я был в шоке. Я никогда бы не подумал, что полиция может делать подобные вещи». В дни, последовавшие за бойней, десятки тел были выловлены из Сены около Руана (54). В отсутствии официального расследования журнал выдающегося французского философа Жан-Поля Сартра назвал эпизод погромом (55).

«Секретная армейская организация», развязав войну, в которую были вовлечены солдаты тайных армии НАТО, в итоге не смогла свергнуть де Голля и предотвратить процесс становления независимости Алжира. Мирный договор и договор о независимости Алжира был подписан между ФНО и правительством де Голля в Эвьяне в марте 1962 года. «Секретная армейская организация» прекратила свое существование примерно через год после создания, объявив о прекращении деятельности 17 июня 1962 года. Только часть CAO, консервативная группировка, возглавляемая полковником Жан-Мари Бастьен-Тири, не собиралась сдаваться и устроила еще одну засаду на президента де Голля в Париже 22 августа 1962 года. Де Голль, выживший после нападения, как всегда, не слишком заботился о собственной безопасности и был сильнее возмущен, что убийцы CAO напали на него, когда он был в компании жены. Он сделал операцию по поиску убийц своим личным делом. В сентябре участвующие в покушении на него были схвачены в Париже, все приговорены к смерти, но казнен был только Бастьен-Тири (56). Большая часть организации 11-го ударного, многие из которых присоединились к CAO, поняли, что их карьера завершена. Оставшиеся части 11-го ударного были оставлены под строгим контролем сторонников де Голля.

Секретная армия ЦРУ созданная НАТО как антикоммунистическая секретная армия, которая должна была действовать в тылу противника, была во время Алжирского кризиса и последующего за ним хаоса и волны насилия якобы вовлечена во внутренние операции в условиях полного отсутствия советского военного вторжения. Опасность секретной войны тогда (так же, как и сейчас) — в отсутствии контроля за ней демократических институтов, включая парламент, а порой и правительство. Адмирал Пьер Лакост, который руководил французской военной секретной армией с 1982 по 1985 год под президентством Франсуа Миттерана, подтвердил после разоблачения сетей «Гладио» в 1990 году, что некоторые из «террористических операций» против де Голля и его алжирского мирного плана осуществлялись группами, которые включали «ограниченное число людей» из французской сети секретных армий. Тем не менее, Лакост настаивал, что алжирские операции против де Голля были единственными случаями, когда французские «Гладио» провели операции внутри Франции. Лакост подчеркнул: он верит, что чрезвычайные планы вторжения Советского Союза все же оправдывают существование программы секретных подразделений, которые должны были действовать в тылу оккупационных войск, во время его пребывания на посту главы военной спецслужбы (57).

Шарль де Голль относился к небольшому числу политиков, которые были в центре секретных военных операций во Франции. В апреле 1969 года его на посту президента мирно сменил Жорж Помпиду. Год спустя де Голль умер в своем доме в возрасте 80 лет, якобы за просмотром сентиментального сериала. Поистине, он был в центре секретных операций: де Голль руководил движением сопротивления во Франции против Гитлера во время Второй мировой войны, использовал секретные приемы ведения войны для прихода к власти, так как Четвертая республика закончилась, а во время Пятой республики стал мишенью для заговора и покушения на убийство. Задолго до публичного разоблачения секретных армий НАТО, сформированных на территории стран Западной Европы после ухода союзников, де Голль завидовал Соединенным Штатам, когда понимал, что позиция Франции слишком слаба в Западной Европе, и не доверял ЦРУ, которое он подозревал в манипуляциях и ведении тайной войны. Придя к власти, де Голль ясно дал понять, что он намеревается вести внешнюю политику с помощью своих дипломатов, а не с помощью «ни за что не отвечающих спецслужб», которым было приказано разорвать все отношения с ЦРУ (от которого они слишком сильно зависели) (58). По мнению де Голля, «французское государство было под посягательством спецслужб». Кто был в этом повинен? Естественно, ЦРУ, в это де Голль и верил (59).

После того как в 1949 году было основано НАТО, его штаб-квартиры (в том числе SHAPE — штаб ОВС НАТО в Европе) были основаны во Франции. Франция была особенно уязвима для НАТО и ЦРУ как считал де Голль, поскольку вместе с НАТО в Париже находился Комитет по планированию секретных операций (КПСО) командного центра секретной армии «Гладио». Позже, в июне 1959 года, с помощью одного итальянского документа «Силы специального назначения SIFAR и операция «Гладио» выяснилось, что «на уровне НАТО следует отметить следующую деятельность: 1) Активность парижского Комитета планирования секретных операций (КПСО), приданного штабу ОВС НАТО в Европе» (60). Более того, в Париже неоднократно проходили совещания представителей Объединенного комитета по планированию секретных операций НАТО Командного центра «Гладио» (ОКПСО). Когда де Голль в феврале 1966 года из-за ряда стратегических причин и личных мотивов, которым историки до сих пор пытаются найти объяснение, решил прямо бросить вызов Соединенным Штатам и потребовал либо отдать свои военные базы во Франции под французский контроль, либо ликвидировать их, то это стало большим шоком для Вашингтона. США и НАТО не реагировали на ультиматум, вследствие чего 7 марта 1966 года де Голл ь демонстративно вынес решение вывести Францию из-под военного командования НАТО, и выслал организацию НАТО вместе со всеми секретными агентами за пределы Франции. К раздражению Вашингтона и Пентагона, европейской штаб-квартире НАТО пришлось переехать в Бельгию. В Брюсселе, в Косто, к северу от города Монс, была организована новая штаб-квартира НАТО, где она и находится по сей день. Бельгийское парламентское расследование по делу «Гладио» и секретным военным действиям позже подтвердило, что «в 1968 году Комитет по планированию секретных операций переехал в Брюссель» (61). Дальнейшее расследование в Бельгии показало, что Объединенный комитет по планированию секретных операций, своеобразный мозговой центр по проведению секретных войн, уже с 23 по 24 октября 1990 провел международную встречу в Брюсселе (62).

Бельгийский автор книги о «Гладио» Ян Виллемс обратил внимание на тот факт, что когда де Голль вывел французскую армию из-под военного командования НАТО, некоторые тайные соглашения между Францией и США были отменены. «В этой связи стало ясно, что существовали секретные двусторонние протоколы по борьбе против коммунистического вторжения, подписанные НАТО с одной стороны, и каждой из стран-союзниц — с другой» (63). Де Голль денонсировал протоколы как нарушающие национальный суверенитет. Подобные секретные пункты были также выявлены и в договорах с другими странами — участницами НАТО. В Италии Джузеппе де Лутиис обнаружил, что Италия при вступлении в НАТО в 1949 году подписала не только Атлантический пакт, но и секретные протоколы, предусматривающие создание неофициальной организации, «означающий гарантию Италией исполнения внутренних соглашений с Западным блоком любыми путями, даже если избиратели будут склоняться к другой точке зрения» (64). Американский журналист Артур Роуз также в своей статье о «Гладио» заявил, что «секретные пункты в соглашении НАТО 1949 года предусматривают: перед объединением наций должна быть создана организация внутренней безопасности для борьбы с коммунизмом с помощью людей, выполняющих различные секретные операции» (65).

Удивительно, но даже после неприятного опыта во время Алжирского кризиса секретные армии не были окончательно ликвидированы, их просто реформировали. В 1998 году эксперт спецслужб Жак Бод верно заметил, что «хотя доказательств не хватает, некоторые специалисты предполагают, что активность французской сети секретных армий проходила под прикрытием Службы оказания помощи местному населению (СОПМН)» (66). После того как CAO прекратила свое существование, де Голль заметил, что сеть секретных армий «Роза ветров» якобы была ослаблена, в то время как Служба оказания помощи местному населению усиливалась. Спецподразделение СОПМН стала для де Голля своего рода императорской гвардией, островком безопасности, что показывало недоверие генерала ко всем политическим партиям, включая его собственную. Самопровозглашенная миссия СОПМН существовала, соответственно, для поддержки действий самого генерала де Голля (67). Основанная в первые послевоенные годы, Служба оказания помощи местному населению была «железной рукой» партии де Голля «Объединение французского народа» (ОФН), которая после войны безрезультатно конкурировала с сильными французскими париями коммунистов и социалистов. Будучи официально «службой порядка», в реальности СОПМН была антикоммунистической ударной бригадой «Объединения французского народа», выполняющей всю «грязную работу». Части СОПМН были заняты в тайных операциях подавления забастовок или столкновения с коммунистическими активистами, которые пытались заставить сторонников де Голля замолчать во время выступлений, швыряя в них гайки. Кроме этого подразделения СОПМН защищали политических сторонников де Голля и группы, расклеивающие голлистские политические плакаты (68).

Но ни «Объединение французского народа», ни его «железная рука» СОПМН не были успешны во время Четвертой республики, и ОФН была распущена в 1954 году. Но верные де Голлю подразделения Службы оказания помощи местному населению якобы оставались на связи и поддержали переворот, которым в 1958 году была завешена история Четвертой республики и благодаря которому де Голльснова вернулся к власти. Жак Фоккарт, директор и духовный отец СОПМН, как активный член секретной армии и сторонник де Голля якобы играл активную координирующую роль посредством военных, спецслужб и старых контактов движения Сопротивления в самом начале переворота, когда 24 мая 1958 года солдаты секретной организации 11-го ударного, базировавшиеся в Кальви, оккупировали остров (69). СОПМН и Фоккарт, по заключению эксперта по работе спецслужб Порка, помогали «играть роль акушеров для повторного рождения де Голля во власти в 1958 году» (70).

Фоккарт остался теневым и неопределенным игроком во французской секретной войне. «Пределы полномочий Фоккарта почти так же таинственны, как и вопрос, каким образом он их вообще добился» (71). Рожденный в Гваделупе, французскойколонии в Карибском море, Фоккарт был мобилизован во время начала Второй мировой войны в 1939 году, но ему удалось избежать взятия в плен во время падения Франции. Он сотрудничал с немецкой армией, но к концу войны опять перешел на другую сторону и присоединился к Франции как активист Сопротивления в Нормандии, за что был награжден американской армией медалью Свободы (72). После войны Фоккарт вошел в близкое окружение де Голля и основал Службу оказания помощи местному населению. Школа секретного ведения боевых действий в Серкоте недалеко от Орлеана «в 1950-х голах стала местом паломничества членов СОПМН» (73). В рядах службы в послевоенный период состояло около восьми тысяч «резервистов», включая активных членов, департамента SDECE и членов элитного военного спецназа 11-го ударного. Все вместе они тренировались в Серкоте, и после разоблачения «Гладио» в 1990 году обнаружилось, что этот центр был одним из мест, где тренировались французские «гладиаторы» (74).

Из-за отсутствия официального расследования в отношении французской секретной армии, для исследователей до сих пор сложно подробно изложить различия между французской секретной армией «Роза ветров» и Службой оказания помощи местному населению; явно необходимы дополнительные исследования. По неподтвержденной информации, французская СОПМН в условиях отсутствия советского вторжения участвовала в некоторых секретных антикоммунистических операциях. Но только приход к власти социалистов во главе с президентом Франсуа Миттераном в 1981 году, наконец, изменил соотношение сил и позволил провести парламентское расследование. Когда бывший глава СОПМН в Марселе, полицейский инспектор Жак Масье, был вместе с семьей зверски убит в июле 1981 года, депутаты от коммунистов в Национальной Ассамблее Франции потребовали от СОПМН расследования. После шести месяцев прослушивания свидетельских показаний парламентский комитет в декабре 1981 года подготовил объемный доклад, в котором утверждалось, что действия SDECE, СОПМН и подразделений CAO в Африке были «тесно связаны». Парламентарии обнаружили, что СОПМН финансировала сама себя мистическими путями, включая фонды SDECE и торговлю наркотиками (75).

«Типичный случай, в который «вмешались» секретные подразделения «Гладио», был во время студенческих волнений во Франции в 1968 году», — сообщило после обнаружения секретных армий издание Intelligence Newsletter (76). Парламентский комитет, созванный для расследования в отношении СОПМН, обнаружил, что Служба оказания помощи местному населению и в самом деле имела в своем составе максимум членов во время майских волнений 1968 года — число их достигло 30 тысяч. Не исключено, что члены СОПМН могли принимать участие и в ходе студенческих беспорядков 1968 года. В 1981 году в рядах службы числилось 10 тысяч человек. «Примерно от 10 до 15 % были в полиции. Оппортунисты, гангстеры и ультраправые были также представлены» (77). Комитет осудил СОПМН и охарактеризовал ее, как опасную секретную армию, которая работала как «параллельная» полиция, проникала в общественные организации, чтобы влиять на принятия решений в них, и совершала акты насилия. На основании проведенного парламентского расследования, которое осталось наиболее подробным из подобных расследований о французских секретных армиях того времени, парламентский комитет счел дальнейшее существование СОПМН «несовместимым с законами республики»; таким образом в июле 1982 года правительство Франсуа Миттерана отдало приказ о роспуске службы (78).

Правительство Миттерана, все более не уверенное в роли спецслужб в условиях современной демократии, нацелилось на французские военные спецслужбы, которые на протяжении десятилетий были сердцем французских секретных операций. В 1982 году парламентское расследование о деятельности спецслужб, проводимое депутатом Социалистической партии Жан-Мишелем Беллорги, пришло к выводу, что агенты разведки, подверженные фобиям холодной войны и зацикленные на «внутренних врагах», неоднократно нарушали закон, а спецслужба сохранила записи о «неудачах, скандалах, сомнительных операциях» (79). После этого сокрушительного вывода Миттеран поддержал требования коммунистов, которые уже долгое время совместно с группой социалистов просто просили о роспуске военной секретной службы SDECE.

В итоге все равно эти далеко идущие радикальные меры приняты не были, и SDECE не закрыли, а просто реформировали. Название было заменено на DGSE (Главное управление внешней разведки), и адмирал Пьер Лакост стал ее новым директором. Лакост продолжал контролировать секретную армию «Гладио» через Главное управление внешней разведки в тесном сотрудничестве с НАТО; после разоблачения сети, вспоминая об этом сегодня, он настаивал, что чрезвычайные планы на случай советского вторжения оправдывают программу секретных армий, которым предстояло действовать в тылу советских войск (80). После операции Satanique (секретная операция DGSE), во время которой 10 июля 1985 года было потоплено судно организации «Гринпис» «Радужный воин», экипаж которого мирно протестовал против ядерных испытаний в Тихом океане, карьера адмирала Лакоста закончилась. Он был вынужден подать в отставку после того, как следы преступления привели к DGSE, к министру обороны Шарлю Эрню и президенту Франсуа Миттерану.

В марте 1986 года на парламентских выборах во Франции победу одержали представители правых сил. В результате президенту от социалистов Миттерану прошлось управлять страной вместе со сторонником де Голля премьер-министром Жаком Шираком. Когда всей Европе в начале 1990-х стала известна правда о секретных армиях «Гладио», Ширак не особенно стремился к тому, чтобы дело касательно французской тайной армии было расследовано. Подобное расследование могло бы разрушить успешную политическую карьеру Ширака, который позже займет пост президента Франции. А в 1975 году Ширак командовал секретной армией СОПМН.

В этой связи Франция испытывала определенные трудности, когда речь заходила о секретных антикоммунистических войнах, имевших место в истории страны. Не было официального парламентского расследования. Официальные лица правительства пытались свести к минимуму ущерб, используя ложь и полуправду. Министр обороны Жан Пьер Шевенемен 12 ноября 1990 года неохотно подтвердил прессе: «Это верно, структура существовала, возникла она в начале 1950-х годов, чтобы оставалась возможность связываться с правительством, вынужденным бежать за границу в случае оккупации», после чего министр обороны необоснованно заявил, что «структура была распущена по приказу президента республики. Насколько мне известно, эта структура никогда не выполняла никакой другой роли, кроме как роль «крота» и связующую роль» (81). Днем позже в Париже Миттерану пришлось отвечать представителям прессы на довольно любопытные вопросы. «Когда я вступил в должность, — утверждал Миттеран, — практически не осталось организаций, которые бы нужно было распускать. Несколько организаций оставались, о существовании которых я узнал с некоторым удивлением, поскольку о них все забыли» (82). Премьер-министр Ширак не озвучил свою точку зрения. Зато премьер-министр Италии Джулио Андреотти не был удивлен, увидев, как французское правительство отрицает и умаляет свою роль в деле «Гладио» и вдобавок противоречит своему же заявлению о существовании сети «Гладио» по всей Западной Европе. Таким образом, Андреотти дал прессе понять, что не все было распущено много лет назад, и представители французской секретной армии также принимали участие во встречах Комитета НАТО по планированию секретных операций в Брюсселе. И что последняя подобная встреча состоялась 24 октября 1990 года. Все это вызвало значительный резонанс во Франции.

Тайная война в Испании

В Испании борьба правых против левых, и коммунистов в частности, проходила не тайно, а открыто и жестоко. Борьба эта длилась три года, ее жертвами стало около 600 тысяч человек, что сравнимо с жертвами Гражданской войны в Америке. Историк Виктор Кирнан мудро заметил, что «армия, от которой граждане ожидают защиты, может в реальности обратиться сторожевым псом, натренированным укусить тех, кто находится под ее защитой». Понятно, что Кирнан мог упоминать о секретных армиях, в задачи которых входило вести боевые действия в тылу оккупационных войск. Но при описании начала Гражданской войны в Испании 17 июля 1936 года, когда группа военных заговорщиков попыталась взять власть в свои руки, он отметил, что «испанские генералы, как и их южно-американские собратья, упорно лезли в политику» (1).

Военный переворот генерала Франко и его сподвижников произошел после того, как левое реформистское правительство во главе с Мануэлем Азана, победив на выборах 16 февраля 1936 года, начало осуществление нескольких проектов, многие из которых были направлены на оказание помощи самым незащищенным слоям населения. Однако, по мнению плохо контролируемой испанской армии, страна после выборов скатывалась к социалистам, коммунистам, анархистам и поджигателям церквей. Многие военные были убеждены, что они должны спасти страну от красной угрозы коммунизма, который в это самое время привел в Советском Союзе, находящемся под контролем Сталина, к судам по ложным обвинениям и массовым расстрелам. Историки, включая Кирнана, были менее великодушны в своих оценках начала Гражданской войны в Испани. Для них «добро и зло не могло быть более ясно выражено… Была какая-то классическая простота в том, что происходило в Испании. Демократически избранное правительство было свергнуто армией. Линии «фронта» были четко очерчены. На одной стороне были бедные, а против них был фашизм, большой бизнес, землевладельцы и церковь» (2).

В Греции военный переворот 1967 года установил власть военных менее чем за 24 часа, тогда как в Испании в июле 1936 года гражданское сопротивление военному перевороту была настолько мощным, что республика боролась три года, прежде чем была установлена военная диктатура Франко. Борьба была долгой и упорной, и не только потому, что большинство населения Испании взяло в руки оружие и направило его против испанских военных, но также потому, что спонтанно было сформировано 12 так называемых международных бригад для усиления республиканского сопротивления Франко. Молодые идеалисты, прибывшие из более чем 50 стран мира, в уникальный момент в истории войны добровольно присоединились к «международным бригадам», которые в конечном счете стали насчитывать от 30 до 40 тысяч членов. Большинство из них были рабочими, были также учителя, медсестры, студенты и поэты. «Казалось ужасно важным находиться здесь, — спустя 60 лет вспоминала Тора Крейг, медсестра 1910 года рождения, — почувствовать причастность к истории и помочь. Это была самая важная часть моей жизни». Штукатур Роберт Джеймс Питерс (1914 г. р.) сказал: «Если я и сделал что-то полезное в этой жизни, то это было участие в гражданском сопротивлении» (3).

В конечном итоге испанские коммунисты и социалисты вместе с «международными бригадами» не смогли остановить переворот Франко, так как Гитлер и Муссолини поддержали фашистского генерала, в то время как правительства Великобритании, Франции и Соединенных Штатов выбрали позицию невмешательства. Они опасались испанского коммунизма больше, чем испанского фашистского диктатора, и таким образом молча приняли смерть Испанской республики. Много было написано о периоде, предшествовавшем началу Второй мировой войны, например о неудачной попытке британского премьер-министра Чемберлена и французского премьер-министра остановить Гитлера и Муссолини в Мюнхене в 1938 году. Однако молчаливая поддержка Лондона и Парижа итальянскому и немецкому антикоммунизму в Испании и за ее пределами привлекла гораздо меньше внимания. В то время как Советский Союз вооружал испанских республиканцев, Гитлер и Муссолини отправили более 90 тысяч обученных и вооруженных немецких и итальянских солдат в Испанию. Более того, немецкие военно-воздушные силы устроили в Испании ужасную бомбардировку, этот факт Пабло Пикассо обессмертил в своей картине «Герника». А 27 февраля 1939 года британское правительство закончило битву за Испанскую республику, когда было объявлено, что Испания признала Франко в качестве законного лидера страны. Гитлер и Муссолини обезопасили свой западный «фланг» и достигли с Франко согласия, что Испания займет нейтралитет во время Второй мировой войны. Широкомасштабная борьба с коммунизмом продолжалась благодаря последующему вторжению Гитлера на территорию Советского Союза, причем каждая попытка заканчивалась неудачей, приводя к большому числу жертв. Поэтому диктатор Франко оказал ответную услугу Муссолини и Гитлеру и выслал свою «Синюю дивизию» в помощь Вермахту на борьбу с Советским Союзом.

После Второй мировой войны борьба с коммунистами в Западной Европе часто упоминается как борьба против «пятой колонны». Термин первоначально относился к секретным фашистским «армиям» и был изобретен Эмилио Мола, генералом армии Франко, во время Гражданской войны в Испании. В октябре 1936 года, три месяца спустя после военного переворота, столица Испании Мадрид все еще была занята республиканцами и «Международными бригадами»; Франко приказал генералу Мола захватить столицу, используя все имеющиеся в его распоряжении силы и средства, а также проводя секретные операции. Всего за несколько часов до наступления на столицу генерал Мола провел свою легендарную психологическую военную операцию. Он заявил прессе, что в его распоряжении есть четыре армейских колонны, а кроме этого он располагает еще «пятой колонной» сторонников Франко в самом Мадриде. Члены секретной «пятой колонны», как утверждал сам Мола, не носили ни форму, ни знаки отличия, они находились среди врагов, двигаясь подобно рыбе в воде; они якобы были намного опаснее рядовых солдат.

Стратегия оказалась успешной, поскольку распространяла страх и неуверенность среди коммунистов и социалистов. На следующий день после заявления Мола The New York Times опубликовала статью про поиски таинственной «пятой колонны»: «Прошлой ночью полиция начала прочесывание Мадрида в поисках мятежников». Приказы на осуществление этих рейдов «очевидно были спровоцированы сообщением генерала Мола через радиостанцию мятежников. Он заявил, что в его распоряжении за пределами столицы находятся четыре колонны войск, и еще одна колонна людей рассредоточена по столице, чтобы присоединиться к захватчикам, как только они войдут в столицу» (4). Хотя атака Мола была отбита, страх «пятой колонны» остался у людей до самого конца войны. Майк Экономидес, кипрский командир «международных бригад», обычно сообщал каждому вновь прибывшему новичку, что война в Испании велась в двух направлениях: «С врагом впереди и с пятой колонной в тылу» (5).

Термин «пятая колонна» продолжал существовать и после Гражданской войны в Испании и с тех пор использовался для обозначения секретных армий или вооруженных групп диверсантов, тайно ведущих действия на территории, занятой противником. Во время Второй мировой войны Гитлер организовал нацистскую «пятую колонну», которая в Норвегии и за ее пределами тайно готовила и поддерживала вторжение регулярной немецкой армии. После того как немецкая армия была разгромлена, Запад и НАТО поменяли значение выражения с политически правого на политически левое и стали использовать термин «пятая колонна» в контексте холодной войны для обозначения секретных армий коммунистов. Вскоре эксперты по секретным боевым действиям осудили «готовность свободного мира предоставить коммунистическим «пятым колоннам» возможность процветать в самой их сердцевине» (6). И только во время скандального разоблачения «Гладио» в 1990 году стало ясно, что, возможно, самая большая сеть секретных подразделений «пятой колонны» до недавнего времени существовала как секретная сеть армии НАТО.

Франко управлял железной рукой, и свободные выборы в Испании не проводились с 1936 по 1975 год, до смерти диктатора. Однако в условиях незаконных арестов, судов по ложным обвинениям, пыток и расстрелов опасность коммунизма и социализма, набирающих влияние, была минимальной. Поэтому когда к концу 1990 года Кальво Сотело, испанского премьер-министра в период с февраля 1981 по декабрь 1982 года, спросили о существовании «Гладио» в Испании, он с горькой иронией ответил, что во время диктатуры Франко «Гладио» само было правительством». Альберто Олиарт, министр обороны в правительстве Сотело, придерживаясь той же точки зрения, заявил, что было бы «ребячеством» утверждать о создании в Испании 1950-х годов «армии «Гладио», так как «здесь «Гладио» была правительством» (7).

В условиях холодной войны Вашингтон поначалу не принял дружбу «кровавого» Франко. После смерти Гитлера и Муссолини некоторые специалисты, которые во время войны работали в Управлении стратегических служб и продолжали работать уже после, уверяли, что свержение диктатора Франко будет логичной кульминацией для антифашистской борьбы. Однако в 1947 году, когда было создано ЦРУ, Управление стратегических служб начало осуществлять операцию «Банана» (Banana). С целью свержения Франко вооруженные каталонские анархисты были высажены на берег полуострова. Однако похоже, что между англичанами и американцами не существовало согласованности действий по поводу политической целесообразности свержения Франко, так как и Вашингтон, и Лондон считали его ценным «активом». В конечном итоге британские МИ-6 выдали операцию Banana спецслужбам Франко. Диверсанты были арестованы, а переворот провалился (8).

Франко укрепил свои внешнеполитические позиции, когда в 1953 году заключил соглашение с Вашингтоном, позволяющее США размещать свои ракетные комплексы, войска, самолеты и антенны радиотехнической разведки (SIGINT) на испанской территории. Соединенные Штаты со своей стороны позаботились о том, чтобы Испания под руководством фашистского Франко, несмотря на сопротивление многих стран, среди которых был и Советский Союз, смогла преодолеть свою международную изоляцию и стала в 1955 году членом ООН, организации, созданной для поддержания и укрепления мира и безопасности. В знак поддержки испанского «оплота против коммунизма» американский госсекретарь Джон Фостер Даллес, брат директора ЦРУ Аллена Даллеса, в декабре 1957 провел встречу с Франко; и адмирал Карреро Бланко, доверенное лицо Франко, после этого умело развивал контакты диктатора с ЦРУ. К концу 1950-х годов «связи были укреплены, и спецслужба Франко стала одним из лучших союзников ЦРУ в Европе» (9).

Франко вместе с несколькими диктаторами Латинской Америки стал союзником Вашингтона. С верхних этажей американского посольства в Мадриде за крепко запертыми дверями так называемого Управления по связям с политическими партиями глава резидентуры ЦРУ и его секретная группа наблюдали за эволюцией политической жизни в Испании. Франко в стиле классического олигарха увеличил свое состояние и «законсервировал» свою власть, построив пирамиду из привилегий и коррупции. Его высокопоставленным генералам было позволено делать миллионы на теневом бизнесе, их офицеры в свою очередь получал и свою долю, и так далее вниз. Вся структура военной власти была реквизирована каудильо[3] и полностью от него зависела (10).

В этих условиях неконтролируемые военный аппарат и спецслужбы процветали; они сосредоточили в своих руках торговлю оружием, наркотиками, в своей работе применяли такие методы как пытки, террор и контртеррор. Была в тоталитарной Испании конституционная странность, из-за которой в стране было не одно министерство обороны, а три: одно для армии, одно для военно-воздушных сил и еще одно для военно-морского флота. Каждое из них имело свою собственную спецслужбу. Для армии это Segunda Seccion Bis (Второй отдел Бис), для военно-воздушных сил Segunda Seccion Bis (Второй отдел Бис) и Servicio Informacion Naval (SEIN) (Отдел информации флота) для военно-морского флота. Кроме того, испанские начальники штабов (Alto Estado Mayor (AEM) — Генштаб), подчиняющиеся напрямую Франко, также имели свою собственную спецслужбу, SIAEM — Servicio de Informacion del Alto Estado Mayor (Управление информации ГШ). И даже Министерство внутренних дел также имело две спецслужбы: Direction General De Seguridad (Управление общей безопасности) (DGS) и Guardia Civil (Гражданская оборона).

В 1990 году стало известно, что некоторые управления и департаменты испанских спецслужб совместно с ЦРУ управляли ячейками испанской «Гладио» в Лас-Пальмас, на испанских Канарских островах в Атлантическом море. Базы якобы были созданы еще в 1948 году и действовали на протяжении 1960–1970-х годов. Члены спецслужбы армии Buro Segundo Bis якобы были вплотную вовлечены в работу секретной сети армий. Андре Мойен, 76-летний агент в отставке, который с 1938 по 1952 год был членом бельгийской военной спецслужбы SDRA, утверждал, что спецслужба армии Segundo Bis всегда была «идущей в ногу с «Гладио» (12). Французский исследователь Фалигот поддержал это заявление и подчеркнул, что работа испанской секретной армии в 1950-х координировалась консулом Нидерландов Херманом Лаатсманом, который, «как и его жена, был из близкого окружения Андре Мойена» (13). Подтверждение этому пришло из Италии, когда полковник Альберто Волло в 1990 году заявил, что «в 1960-х и 1970-х в Лас-Пальмасе на Канарских островах существовала база для обучения «гладиаторов», обучение проводили инструкторы США. Там же находились и устройства радиотехнической разведки США (SIGINT)» (14).

Журналисты бельгийской коммунистической газеты Drapeau Rouge провели интервью с Андре Мойеном. По окончании холодной войны Мойен подтвердил своим бывшим противникам, что раньше он принимал активное участие в операции «Гладио» и секретных операциях против коммунистических партий в ряде стран. Бывший агент выразил свое удивление по поводу того, что секретные операции в Испании не были расследованы более тщательно, поскольку он знал из первых рук, что они играли «ключевую роль в вербовке агентов «Гладио» (15). В соответствии с показаниями Мойена, бельгийский министр внутренних дел Влишаувер отправил его в сентябре 1945 года к своему итальянскому коллеге, министру внутренних дел Марио Шельба, с задачей найти пути предотвращения прихода коммунистов к власти. Франция также была заинтересована в этом, и французский министр внутренних дел Жюль Мок состыковал Мойена с директором SDECE Анри Рибьером. Мойен, по его собственным словам, также встречался в 1950-х годах с высокопоставленными военными в нейтральной Швейцарии (16).

Он заявил, что его первые контакты с испанским ответвлением сети «Гладио» состоялись в октябре 1948 года, когда «ячейка сети функционировала в Лас-Пальмасе» на испанских Канарских островах в Атлантическом море. В то же самое время агент SDRA Мойен был якобы направлен на Канарские острова для расследования аферы с топливом, которое через них морским путями доставляли из Бельгии в Конго. «Мошенничество, — заявил Мойен, — затрагивало высокопоставленных испанских чиновников; ко всему прочему мы обнаружили внушительный наркотрафик». Когда Бельгия разоблачила наркобизнес, диктатор Франко выслал в помощь расследованию «двух агентов Buro Segundo Bis» от начальника штаба вооруженных сил. Мойен вспоминал, что «это были отлично информированные люди, которые очень мне помогли, мы много разговаривали, и они показали свою осведомленность в делах «Гладио» (17).

В 1968 году перед Франко встала проблема революционных студенческих протестов, которая прокатилась по всему миру. Опасаясь крупных общественных акций протеста, испанский министр образования попросил главу SIAEM, генерала Мартоса, провести секретные операции против университетов. Адмирал Карреро Бланко, тесно связанный с ЦРУ, в октябре 1968 года создал новое специальное подразделение для ведения тайной войны, названное OCN и подотчетное SIAEM, чьей целью были студенты, профессора и все социалистическое революционное движение в целом. В марте 1972 года после ряда удачных операций Бланко решил трансформировать OCN (подсекцию SIAEM) в новую секретную службу SECED (Servicio Centralde Documentacion — Центральное информационное управление), отданную под командование Хосе Игнасио Сан Мартин Лопеза, возглавлявшего OCN с 1968 года (18). Согласно исследователю «Гладио» Пьетро Седоми, SECED имела очень тесные связи с испанской секретной армией «Гладио», и многие агенты были одновременно членами обеих организаций, так как испанские секретные армии приняли жесткие меры против студенческих протестов и профессорского состава, откровенно выражавших свои мысли (19).

Диктатура Франко во время холодной войны была островком безопасности для большого количества праворадикальных террористов, принимавших участие в секретной антикоммунистической войне в Западной Европе. Итальянский правый экстремист Марко Поззан, член праворадикальной итальянской организации «Новый порядок» в январе 1984 признался судье Феличе Кассону (тому самому, который позже разоблачит секретную армию «Гладио»), что в Испании в последние годы правления Франко обосновалось целое фашистское поселение. Более сотни заговорщиков бежали из Италии после того, как 7 декабря 1970 года принц Валерио Боргезе организовал попытку свергнуть силами неофашистов итальянское правительство. Правые экстремисты, в число которых входил сам Боргезе, а также Карло Чикуттини и Марио Риччи, заново объединились в Испании под руководством известного международного праворадикального террориста Стефано Дель Чиаэ, который во время переворота со своими людьми занял здание Министерства внутренних дел.

В Испании Дель Чиаэ примкнул к правым экстремистам из других европейских стран: Отто Скорцени, бывшему нацисту, и Ив Герен Сераку, бывшему офицеру французской нелегальной организации «Секретная армейская организация» (CAO) и руководителю информационного агентства Aginter-Press, своего рода «рупора» ЦРУ, связанного с «Гладио» и базировавшегося в Португалии. Спецслужбы Франко наняли Скорцени в качестве «консультанта по вопросам безопасности»; Дель Чиаэ наняли для выявления противников Франко в Испании и за ее пределами. Он провел более тысячи кровавых терактов, число убитых приближалось к пятидесяти. Секретная война в Испании характеризовалась убийствами и терактами. Члены секретной армии Дель Чиаэ, включая итальянского правого Альдо Тисея, позже признались итальянскому магистрату, что во время своей испанской ссылки они выслеживали и убивали антифашистов от имени испанской спецслужбы (20).

Марио Познан, который прибыл в Испанию в начале 1970 года, обнаружил, что Коротышка (caccola), как еще называли Дель Чиаэ, получал хорошие деньги за свою «работу» в Испании. «Он путешествовал очень дорого. Всегда самолетом, включая трансатлантические полеты. Коротышка получал деньги помимо всего прочего с испанских спецслужб и полиции». Среди «мишеней» правых террористов были террористы ETA (Euskadi Та Askatasuna — «Страна басков и свобода»), сражавшиеся за независимость басков. В организации ETA и их сторонников были внедрены агенты-провокаторы под командованием Коротышки. «Нам известно, что Коротышка и его группировка действовали против баскских автономистов по указанию полиции, — заявил Поззан. — Я помню, как во время манифестации в Монтеюрра Коротышка и его группа организовали столкновение с оппозиционными политическими группами. Чтобы испанская полиция не могла быть обвинена в неоправданно жестоком вмешательстве, перед Коротышкой и его группой стояла задача спровоцировать и организовать беспорядки. В данном конкретном случае были жертвы. Дело было в 1976 году» (21).

После смерти Франко в 1975 году Дель Чиаэ решил, что Испания больше не является безопасным местом, и перебрался в Чили. Здесь поставленный ЦРУ правый диктатор Пиночет завербовал его для выслеживания и убийства чилийских оппозиционеров во время операции «Кондор» на территории обеих Америк. Потом Коротышка переместился в Боливию, где организовал батальоны смерти для защиты правого правительства и опять был задействован в «совершении бесконечных убийств». Стефано Дель Чиаэ, рожденный в 1936 году в Италии, стал самым известным террористом — членом секретных армий, который тайно боролся с коммунизмом в Европе и за ее пределами во время холодной войны. Правый террорист продолжал быть опасным для организаций левого толка по всему миру, но после того, как он покинул Испанию, он редко возвращался в Старый Свет. Исключение составил 1980 год, когда итальянская полиция подозревала его в возвращении в Италию с целью осуществления кровавой бойни на станции Болонья. 27 марта 1987 года в столице Венесуэлы местными спецслужбами в возрасте 51 года «недосягаемого» в конце концов арестовали. Агенты итальянских спецслужб и ЦРУ прибыли на место задержания только несколько часов спустя. Коротышка не выказал раскаяния за все содеянное, но привлек внимание к тому факту, что его секретная борьба против левых велась под защитой правительств нескольких стран, которые в свою очередь просили его осуществлять некие действия. Эти-то приказы он и приводил в действие: «Имели место массовые убийства. Это факт. Спецслужбы скрывали следы. Это тоже факт» (22).

Франко чувствовал, что его жизнь подходит к концу. Незадолго до своей смерти в июне 1973 года он назначил на пост премьер-министра Испании Карреро Бланко, офицера по связи с ЦРУ и главного «архитектора» испанских спецслужб. Однако многие ненавидели Бланко из-за его жестокости, и в декабре того же года его машина подорвалась на мине, заложенной боевиками ETA. В начале воспринимаемая как «поистине народная» и боровшаяся за независимость басков, испано-французская террористическая организация ETA после убийства Бланко заявила о себе как об опасном враге государства.

После смерти Франко 20 ноября 1975 года преобразование аппарата безопасности Испании оказалось сложным делом. Центральное информационное управление (SECED) самая известная в Испании военная спецслужба, поменяла название на CESID (Centro Superior de Informacion de la Defensa). Но ее первый директор генерал Хосе Мария Бургон Лопез-Дорига обратил свое внимание, что она состояла в основном из бывших членов SECED. Таким образом, секретная война, проходившая при сотрудничестве с итальянскими правыми экстремистами, продолжалась. В момент разоблачения секретных «армий «Гладио» в 1990 году в прессе появилась информация: «Неделю назад испанская газета El Pais выяснила детали последней известной совместной операции Испании и секретной сети. В январе 1977 года связанный с «Гладио» Карло Чикуттини принимал активное участие в бойне на вокзале Аточа в Мадриде. Затем праворадикальный «коммандос» атаковал офис адвоката, тесно связанного с Испанской коммунистической партией, убив пять человек. Атака спровоцировала панику, так как произошла непосредственно в переходный для Испании период, и все опасались, что это только начало атак в попытке остановить переход Испании к демократическому обществу» (23).

Боевик секретной армии и правый террорист Чикуттини прибыл в Испанию на борту военного самолета сразу после инцидента с взрывом бомбы в Петеано в 1972 году, след которого позже приведет судью Кассона к правому террористу Винченцо Винчигерра и секретной «армии», и положит начало расследованию сетей «Гладио» в Европе. В Испании Чикуттини начал вести секретные боевые действия на стороне Франко, который в свою очередь защищал террориста от итальянского правосудия. В 1987 году Италия приговорила Чикуттини к пожизненному заключению за его участие в бойне в Петеано. Но Испания, сейчас являющаяся страной демократии, тогда отказалась выдать преступника Италии, как бы показывая растущее влияние подпольного военного аппарата: Чикуттини уже женился на дочери испанского генерала и стал гражданином Испании. И только в апреле 1998 года 50-летнего правого экстремиста Чикуттини арестовали во Франции и передали итальянским властям (24).

Подобно другим секретным армиям Западной Европы, испанская антикоммунистическая сеть периодически налаживала тесные контакты с НАТО. Итальянский генерал Джерардо Серравалле, командующий итальянской «армией «Гладио» в период с 1971 по 1974 год, после разоблачения сети в 1990 году написал книгу об итальянском подразделении секретной армии НАТО (25). В своей книге генерал вспоминает, что в 1973 году командующие секретными армиями собрались в штаб-квартире Комитета по планированию секретных операций в Брюсселе на дополнительную встречу, чтобы обсудить возможность приема Испании Франко в этот комитет. Французская военная спецслужба и ЦРУ якобы высказались за принятие Испании в секретную сеть, в то время как Италия, представляемая Серравалле, якобы противилась предложению, так как было хорошо известно, что Испания покрывала разыскиваемых Италией правых террористов. «Представители нашей политической власти, — заявил генерал, — оказались бы в крайнем замешательстве перед парламентом», если бы стало известно, что Италия не только имеет секретную армию, но еще и тесно сотрудничает с испанской секретной сетью, укрывающей и защищающей итальянских террористов. Поэтому Испания не была официально допущена к работе в составе Комитета по планированию секретных операций (26).

На второй встрече комитета, которая прошла на этот раз уже в Париже, опять присутствовали члены спецслужб Франко. Они считали, что следует разрешить Испании стать официальным членом командного центра «Гладио», потому что Испания в течение долгого времени давала США возможность размещать американские ядерные ракеты на ее территории, а также военные корабли и подлодки в ее гаванях, взамен ничего от НАТО не получая. Испания находится далеко от Советского Союза и защищена Пиренеями. Поэтому вряд ли у испанских участников данной встречи в мыслях было обсуждение основных задач, с которыми придется столкнуться испанским секретным подразделениям в случае советской оккупации. Скорее, они были заинтересованы в том, чтобы была организована секретная сеть для борьбы с испанскими социалистами и коммунистами. «Во всех встречах всегда есть «час правды», следует только дождаться его, — вспоминал в своей книге Серравалле. — Это час, когда представители спецслужб, находясь в расслабленном состоянии после бокала вина или чашки кофе, более расположены к откровенным беседам. В Париже этот час пришел во время перерыва на кофе. Я подошел члену испанской спецслужбы и начал разговор, сказав, будто его правительство, возможно, переоценивает реальность опасности с Востока. Мне хотелось спровоцировать его. Он, посмотрев на меня с нескрываемым удивлением, подтвердил, что если у Испании и есть трудности, так это с коммунистами (losrojos). Вот она, правда» (27).

Испания стала официальным членом НАТО в 1982 году, но по информации итальянского генерала Серравалле, неофициальные контакты завязались гораздо раньше. Испания, по словам генерала, «не вошла в дверь, а влезла через окно». Испанская секретная армия, например, по приглашению Соединенных Штатов принимала участие в тренировке секретной армии, проводимой американскими силами в немецкой Баварии в марте 1973 года (28). Кроме того, испанская секретная армия, вероятно, была членом второго связанного с НАТО командного центра ACC под кодовым названием Red quantum. «После вступления Испании в НАТО в 1982 году секретные подразделения на случай оккупации, связанные с CESID, преемницей SECED, присоединились к Объединенному комитету по планированию секретных операций, — рассказал исследователь «Гладио» Пьетро Седоми. — Это привело к дискуссиям в самом Объединенном комитете, прежде всего между итальянцами из SISMI [итальянская военная спецслужба], которые обвинили испанцев в неявной поддержке итальянских неофашистов через секретную армию Red quantum» (29).

По-прежнему остается непонятным, знали ли испанские социалисты из кабинета премьер-министра Фелипе Гонзалеса, пришедшего к власти в 1982 году, о тайном взаимодействии с НАТО. Отношения с CESID, возглавляемой полковником Эмилио Алонсо Манглано, характеризовалось недоверием и беспомощностью нового демократического правительства. В августе 1983 года стало ясно, что агенты CESID тайно записывали разговоры социалистического правительства с помощью приборов, закрепленных в подвалах здания правительства. Несмотря на последовавший скандал, директор CESID Манглано не был уволен. Когда в 1986 году Испания после поистине поразительного перехода от диктатуры к демократии стала новым членом Европейского Союза, многие надеялись, что аппарат спецслужб был полностью побежден и находится под надежным демократическим контролем. Но эти надежды, как и в некоторых других демократических странах Европы, были разбиты: внимание общественности привлек факт существования по всей Западной Европе секретных армий.

После того как в конце 1990 года пресса начала публиковать материалы о «Гладио», член парламента от испанских коммунистов Карлос Карнеро поднял вопрос об обоснованном подозрении в отношении Испании, которая могла быть главной базой «Гладио», укрывающей неофашистов из нескольких стран, защищаемых «государственной машиной» Франко. Его опасения подтвердил Амадео Мартинез, бывший полковник испанских войск, который был вынужден покинуть армию из-за своих критических замечаний: он объявил прессе в 1990 году, что и в Испании времен Франко существовала связанная с «Гладио» структура, которая наряду с разными щекотливыми операциями шпионила за политическими оппозиционерами (30). Испанское государственное телевидение транслировало репортаж, который подтверждал проведение тренировок агентов «Гладио» в Испании во время диктатуры Франко. Итальянский офицер, связанный с секретными армиями, подтвердил, что солдаты секретной армии НАТО проходили тренировки в Испании с 1966 года по середину 1970-х. Бывший агент сказал, что он сам вместе с 50 другими агентами проходил обучение на военной базе в Лас-Пальмасе на испанских Канарских островах. По его словам, инструкторы «Гладио» в большинстве своем были из Соединенных Штатов (31).

Другие были менее информированы. Хавьер Руперез, первый испанский посол в НАТО (работал в этой должности с июня 1982 по февраль 1983 года), объяснил прессе, что он ничего не знал про «Гладио». Руперез на момент разоблачений относительно «Гладио» был членом испанской консервативной партии Partido Popular (РР) и директором Оборонной комиссии. Он заявил: «Я ничего не знал про все это. Не имел ни малейшего представления о том, о чем сейчас читаю в газетах». Фернандо Моран, первый министр иностранных дел от Испанской социалистической партии (PSOE), занимал эту должность по июль 1985 года. Он также заявил, что ничего не знал про «Гладио»: «Ни во время моего пребывания на посту министра, ни в любой другой момент у меня не было ни малейшей информации, ни намека или слуха по поводу существования «Гладио» или чего-то подобного» (32).

Парламентарий Антонио Ромеро, член Испанской объединенной левой оппозиционной партии (IU), заинтересовался таинственным делом и вошел в контакт с бывшими секретными агентами, после чего он убедился в том, что секретная сеть была также в Испании и «действовала против коммунистов и анархистов», таких как шахтеры Астурии и каталонские и баскские националисты» (33). 15 ноября 1990 года Ромеро запросил испанское правительство под руководством премьер-министра Фелипе Гонсалеса и министра обороны Нарциса Серра дать точное объяснение по поводу того, какую роль (если была какая-либо роль) страна играла в операции «Гладио» и существовании секретных армий НАТО. Уже на следующий день испанский премьер-министр Фелипе Гонсалес заявил прессе, что для Испании «даже не было роли» в операции «Гладио» (34). Но Ромеро хотел услышать более развернутый ответ и поставил три вопроса. Первым был задан вопрос: «Собирается ли правительство Испании, являясь действующим членом НАТО, запросить у НАТО объяснения по поводу существования и действий сети «Гладио»?» Второй вопрос был также нацелен на альянс НАТО: Ромеро хотел знать, собираются ли исполнительные органы власти Испании «начать дебаты и выяснения по поводу действий «Гладио» на уровне министров обороны, иностранных дел и премьер-министров государств-членов НАТО». И в-третьих, Ромеро хотел узнать, допускает ли испанское правительство возможность предательства со стороны НАТО, поскольку «некоторые страны — участницы НАТО осуществляли через «Гладио» нелегальные действия, и Испания не была проинформирована перед ее вступлением в НАТО [в 1982 году]» (35).

На следующий день испанские газеты пестрили заголовками: «Испанские спецслужбы развивают тесные связи с НАТО, [премьер] Серра приказывает провести расследование по сети «Гладио» в Испании». Принимая в расчет хрупкое послефашистское политическое устройство Испании, тема, конечно, была крайне взрывоопасной, так как пресса, ссылаясь на анонимные источники, обнаружила, что «активисты «Гладио» были набраны из числа военных и членов праворадикальных группировок». Серра, сильно взволнованный, поспешил обратить внимание, что «когда мы пришли в 1982 году к власти, ничего подобного не было, — и добавил: — Возможно, потому, что мы вступили в НАТО довольно поздно, когда холодная война шла к завершению». Серра затем заверил испанскую прессу, что в отношении запроса парламентария Ромеро он приказал Министерству обороны провести расследование о потенциально возможных связях Испании с «Гладио». Однако источники, близкие к правительственным, дали прессе понять, что внутреннее расследование было задумано, чтобы спрятать больше, чем показать, поскольку «его целью было доказать, что подобная организация не существовала в Испании» (36). Другими словами, Серра, стремясь скрыть правду, доверил ведение расследования CESID, и теперь с правовой точки зрения можно было сказать, что подозреваемый расследовал свое же преступление.

И было неудивительно, когда в пятницу 23 ноября 1990 года в ответ на запрос Ромеро Нарцис Серра перед парламентом заявил, что, основываясь на данных проведенного CESID расследования, Испания никогда не была членом секретной сети «Гладио» — «ни до, ни после установления социалистического правительства». Затем Серра осторожно добавил, что «было сделано предположение о существовании некоторых контактов в 1970-х, но для нынешних спецслужб будет затруднительно проверить это». Серра, говоря все более и более размыто, взывал к здравому смыслу вместо того, чтобы использовать в своем докладе документы, свидетельства, факты и числа: «Так как Испания не была членом НАТО в то время, здравый смысл подсказывает мне, что очень тесных связей установлено быть не могло». Испанская пресса не особо была удивлена и подвергла критике тот факт, что министр обороны либо распространяет пропаганду, либо не знает, о чем говорит, и не контролирует работу министерства, которое он возглавляет (37).

Помимо всего прочего, Ромеро не был удовлетворен ответами Серра и настоял на том, что вопросы должны быть заданы уже директору CESID. «Если CESID не знает про это ничего, тогда генерал Манглано должен быть отправлен в отставку», — заключил Ромеро в присутствии прессы. Генерал Манглано был не только действующим директором CESID, но также и представителем Испании в НАТО по делам безопасности. Апогей скандала с «Гладио» в Испании наступил тогда, когда генерал Манглано, несмотря на запрос законодательных органов, просто отказался высказать свою позицию по данному вопросу. Ромеро раздраженно заключил: очевидно, что в Испании и «высокопоставленные военные вовлечены в операцию «Гладио» (38).

После неудачной попытки правительства пролить свет на секретную операцию испанская пресса задала вопросы самому знаменитому представителю государственной власти молодой демократии и поинтересовалась: возможно, он знает больше о таинственном деле «Гладио»?.. Кальво Сотело, испанский премьер-министр в период с февраля 1981 года по декабрь 1982 года, который во время своего пребывания на посту назначил генерала Алонсо Манглано директором CESID, заявил, что «Гладио» не существовала в Испании: «У меня нет ни малейшего представления о существовании здесь чего-либо подобного, и без сомнения, я бы знал, если бы такая «армия» существовала». Когда журналисты настойчиво продолжали заявлять о существовании армий «Гладио» по всей Западной Европе, Сотело в гневе объяснил, что сеть «Гладио» была «нелепой и криминальной», добавив, что «если бы меня проинформировали об этом сумасшествии, я бы действовал» (39).

Сотело подтвердил, что, когда после смерти Франко Испания встала на путь нового демократического «эксперимента», как ребенок, который только учится ходить, были опасения по поводу того, что может предпринять Испанская коммунистическая партия (PCE). Но «скромный результат Испанской коммунистической партии на выборах и еще более скромный результат на следующем голосовании успокоил наши страхи». Сотело в то время был известным пропагандистом вступления Испании в НАТО. Но для прессы он подчеркнул, что во время вступления Испании в НАТО его письменно не проинформировали о существовании секретной сети «Гладио»: «Письменно мне это никто не подтверждал, — и загадочно добавлял: —Следовательно, не было необходимости говорить об этом, если бы на самом деле все было так, как они говорили». Сотело объяснил, что было всего несколько встреч с сотрудниками НАТО перед тем, как Испания присоединилась к Альянсу в 1982 году, подчеркивая, что уже к концу того же года к власти пришло PSOE, и его на посту премьер-министра заменил Фелипе Гонсалес. В Испании не было проведено парламентского расследования относительно «Гладио», открытый отчет также не был опубликован.

Тайная война в Португалии

В мае 1926 года генерал Гомес да Коста совершил в Португалии военный переворот, уничтожив конституцию и парламент. В стране установился диктаторский режим. Вслед за ним к власти пришел диктатор Салазар. Во время Испанской гражданской войны Салазар поддерживал правого испанского диктатора Франко войсками и ресурсами. Диктаторы, находясь в правом альянсе, эффективно защищающем значительные части западного фронта, гарантировали Гитлеру и Муссолини, что Португалия будет также держать нейтралитет во время Второй мировой войны. Между четырьмя диктаторами было соглашение: следует бороться против коммунизма не только в Советском Союзе, но и в собственных странах.

После победы Советского Союза во Второй мировой войне и разгрома Гитлера и Муссолини Салазар и Франко в 1945 году оказались в очень непростой ситуации. Но поскольку Соединенные Штаты под руководством президента Трумэна продолжали широкомасштабную борьбу с коммунизмом, оба диктатора Пиренейского полуострова получили хоть молчаливую, но поддержку Вашингтона и Лондона. Несмотря на помощь, которую оказал Салазар Франко во время переворота в Испании, и его альянс с Гитлером и Муссолини, Португалия к удивлению многих в 1949 году стала одной из стран-основателей НАТО. Салазар управлял Португалией практически единолично на протяжении почти четырех десятилетий до своей смерти в 1970 году, после которой страна смогла начать путь к демократии и стала членом Европейского Союза.

Так же, как в правых диктатурах Латинской Америки и в испанском полицейском государстве Франко, население Португалии контролировалось посредством аппарата безопасности, действующего без какой-либо прозрачности и вне контроля парламента и закона. Секретные операции против политической оппозиции и коммунистов были широко распространены все время правления Салазара. Операции проводились несколькими службами, но наибольшую роль в этом играла португальская военная спецслужба PIDE (Policia Internationale de Defesado Estado — Международная полиция защиты государства).

В связи с тем, что детального исследования в отношении «правых» тайных организаций и секретных операций не проводилось, их связь с антикоммунистическими секретными подразделениями, создаваемых НАТО на случай оккупации Советским Союзом, остается неопределенной и в какой-то степени загадочной. Существование в Португалии секретных армий, связанных с ЦРУ и НАТО, было впервые доказано в 1990 году сразу после разоблачения итальянской сети секретных армий «Гладио». «В Португалии лиссабонская радиостанция сообщила, что ячейки сети, имеющие отношение к операции «Гладио», оставались активными на протяжении 1950-х годов, их целью был разгром правой диктатуры д-ра Салазара», — выяснила международная пресса (1). Пять лет спустя, не ссылаясь ни на какие источники, американский политолог и писатель Майкл Паренти заявил, что агенты «Гладио» «помогали поддерживать фашистский режим в Португалии» (2).

Более конкретное заявление местная пресса сделала в 1990 году: секретная армия в Португалии якобы называлась Aginter Press. Заголовком «Сеть «Гладио» была активна и в Португалии» португальская ежедневная газета О Jornal проинформировала изумленную общественность страны, что секретная сеть, созданная в сердце НАТО и финансируемая ЦРУ, о существовании которой не так давно поведал Джулио Андреотти, имела «филиал» в Португалии в 1960-х и 1970-х годах. Она называлась Aginter Press и по неподтвержденным данным была вовлечена в операции по убийствам политических деятелей как в Португалии, так и в португальских колониях в Африке (3).

Организация Aginter Press не имела к прессе никакого отношения. Она не печатала книги и антикоммунистические листовки, она проводила обучение правых террористов и специализировалась на диверсиях и секретных боевых операциях в Португалии и за ее пределами. Таинственную и жестокую организацию поддерживало ЦРУ; возглавлялась она европейскими офицерами правого крыла, которые с помощью PIDE набирали в свои ряды фашистских активистов. Расследование итальянского Сената по делу «Гладио», секретной войне и случаям массовых убийств в Италии выяснило, что итальянские правые экстремисты также проходили обучение в Aginter Press. В Португалии было выявлено, что подразделение Aginter Press Organisation Armee contre le communisme International (OACI) также действовало в Италии. Итальянские сенаторы обнаружили, что ЦРУ осуществляло поддержку Aginter Press в Португалии; секретная организация возглавлялась капитаном Ивом Гиллоном, более известным под именем Ив Герен Серак, специалистом в области секретных боевых действий, получившим медали героя войны от Соединенных Штатов, включая американскую Бронзовую звезду за участие в Корейской войне. «Организация Aginter Press, — говорилось в отчете по итальянской сети «Гладио», — как было выявлено благодаря документам, полученным в ходе криминального расследования, была информационным центром, напрямую связанным с ЦРУ и португальскими спецслужбами и специализировавшимся на проведении провокационных операций» (4).

В то время как португальское правительство уклонялось от расследования истории зловещей организации Aginter Press и секретной войны, итальянская сенатская комиссия по расследованию дела «Гладио» и массовых убийств продолжила в 1997 году свое расследование и опросила итальянского судью Гвидо Сальвини. Будучи экспертом по терроризму правых в Италии и за ее пределами, Сальвини детально изучил имеющиеся в доступности документы на Aginter Press. «Позволяет ли ваше исследование сказать, — задал Сальвини вопрос член комиссии по расследованию дела «Гладио» сенатор Манка, — что американская спецслужба ЦРУ напрямую несет ответственность за операции, проводимые Aginter Press?» Судья Сальвини ответил: «Сенатор Манка, сейчас вы задали очень важный вопрос». И объяснил, что из-за политической деликатности данного вопроса он сможет дать ответ только во время закрытого совещания. На том и порешили. До сих пор к этим документам нет доступа (5).

В обращении к общественности судья Сальвини подчеркнул, что «сложно дать точное определение организации Aginter Press» и смог, используя размытые формулировки, предположить следующее: «Это организация, которая во многих странах, включая Италию, стимулирует и поддерживает стратегии определенных групп, которые в соответствии с принятым протоколом вмешиваются в неприемлемые для них ситуации». По словам Сальвини, антикоммунистическая секретная армия ЦРУ, которую в своих операциях использует Aginter Press, действует «в соответствии со своими целями и ценностями, которые в их понимании — защита западного мира против вероятного вторжения в Европу войск Советского Союза и коммунистических стран» (6). Португальская секретная армия Aginter Press, по информации судьи Сальвини, выполняла, как и большинство других секретных армий «Гладио» Западной Европы, двойную задачу. Секретные подразделения скрытно подготавливали к советскому вторжению, однако из-за отсутствия ожидаемого вторжения во время холодной войны «Гладио» наметила своими жертвами политические группы левых, что коррелировало со стратегией некоторых стран Западной Европы по ведению секретных боевых действий.

В то время как в предыдущие десятилетия многие члены Aginter Press активно участвовали в секретной антикоммунистической войне под разными именами, официально Aginter Press была основана в Лиссабоне только в сентябре 1966 года. В то время стратегия Aginter Press и ЦРУ больше определялась необходимостью проводить внутренние операции, чем страхом вторжения советских войск. Во многих странах Западной Европы проходили крупномасштабные протесты левых против войны во Вьетнаме и поддержки Соединенными Штатами правых диктатур Латинской Америки и Западной Европы, включая Португалию. Диктатор Салазар и PIDE проявляли беспокойство по поводу потенциально дестабилизирующего эффекта социального движения и среди прочего рассчитывали на то, что Aginter Press поможет разгромить это движение.

Большинство рекрутов, которые во второй половине 1960-х годов присоединились к секретной армии ЦРУ Aginter Press в Лиссабоне, имели военный опыт в Африке и Юго-Восточной Азии, тщетно пытаясь предотвратить потерю Европой своих колоний в борьбе с движениями за независимость. Директор Aginter Press капитан Ив Герен Серак, католический активист и антикоммунист, завербованный ЦРУ сам был офицером французской армии и видел Францию, побежденную Гитлером во Второй мировой войне. Он также был ветераном Французско-вьетнамской войны (1945–1954), Корейской войны (1950–1953) и ветераном Французской войны в Алжире. Герен Серак служил в известной 11-й ударной бригаде военно-десантной диверсионной части французских спецслужб SDCE, тесно связанной с французской секретной армией, и в 1961 году вместе с другими закаленными в боях офицерами 11-го ударного основал тайную нелегальную организацию Секретная армейская организация (Organisation Armee Secrete) для сохранения контроля Франции над колониальным Алжиром, свержения правительства де Голля и установления антикоммунистического французского государства с сильным военным уклоном.

Даже после того, как Алжир добился независимости в 1962 году и де Голль прекратил деятельность CAO, бывшие офицеры Секретной армейской организации, включая Герен Серака, были в опасности. Они покинули Алжир и в обмен на предоставление политического убежища и других благ предложили свои отточенные навыки и опыт в проведении секретных операций, боевых действий, в операциях террористической и контртеррористической направленности в отношении диктаторов Латинской Америки и Европы (7). Боевики CAO усилил сети «правых» по всему миру. В июне 1962 года Ив Герен Серак был нанят диктатором Франко и смог применить свои навыки для борьбы вместе с испанской секретной армией против испанской оппозиции. Из Испании Герен Серак перебрался в Португалию, где во главе стоял Салазар, потому как в его понимании страна была не только последней колониальной империей, но и последним оплотом против коммунизма и атеизма. Убежденный антикоммунист и сторонник холодной войны, он предложил свои услуги Салазару: «Все сложили оружие, но не я. После CAO я находился в Португалии, где продолжал борьбу, пытаясь развить ее в планетарном масштабе» (8).

В Португалии Герен Серак объединился с французскими правыми и бывшими бойцами CAO, а бывший «петенист»[4] Жак Плонкард д’Ассак ввел его в «правое сообщество» и PIDE. Благодаря своему огромному опыту, Герен Серак был взят на должность инструктора военизированных частей Legiao Portuguesa и частей Португальской контрповстанческой армии. Именно таким образом он создал сверхсекретную антикоммунистическую армию Aginter Press, имеющую поддержку в лице и PIDE, и ЦРУ. Aginter Press открывала тренировочные лагеря, в которых проводилось обучение наемников и террористов в рамках трехнедельного курса, включающего в себя такие аспекты ведения секретных операций, как бомбовый терроризм, заказные убийства, диверсионные техники, методы тайной связи и внедрения и приемы ведения боевых действий в колониях.

Среди «отцов-основателей» Aginter Press был также итальянский правый террорист Стефано Дель Чиаэ. «Мы выступали против коммунистов и против буржуазного государства, против демократии, которые лишили нас свободы. Мы были вынуждены применять насилие», — говорил позже Дель Чиаэ. «Нас считали преступниками, но на самом деле мы были жертвами антифашистского либерального движения. Мы стремились донести наши идеи до общественности, мы хотели, чтобы нас услышали». В середине 1960-х годов 30-летний Дель Чиаэ вместе с Гереном Сераком при поддержке ЦРУ основал секретную apMHioAginter Press. «Вместе с моим французским другом [Гереном Сераком] я принял решение [в 1965 году] основать пресс-службу Aginter Press для продвижения и защиты наших идей» (9). В последующие годы Дель Чиаэ стал, возможно, самым жестоким террористом правого «фланга», связанным с ведением секретной войны. В Италии он принимал участие в переворотах и массовых бойнях, включая резню 1969 года на Пьяцца Фонтана. В Латинской Америке совместно с нацистом Клаусом Барби, называемым «лионским мясником», он поддерживал установление режима правой диктатуры (10).

«Наша организация в основном состоит из двух типов людей: 1) офицеров, которые пришли к нам после участия в боевых действиях в Индокитае и Алжире, и также тех немногих, кто присоединился к нам после войны в Корее; 2) интеллектуалы, которые в этот же период обратили свое внимание на изучение методов подрывной деятельности по Марксу, — описывал секретную антикоммунистическую армию Aginter Press ее директор Герен Серак. Эти интеллектуалы, как заметил Герен Серак, сформировали учебные группы и делились опытом «в попытке проанализировать методы подрывной деятельности по марксизму и заложить основы контрметодов». Герен Сераку было понятно, что борьба должна вестись в нескольких странах: «За это время мы установили ряд тесных контактов с группами единомышленников в Италии, Бельгии, Германии, Испании и Португалии с целью формирования ядра Западной лиги борьбы против марксизма» (11).

Прибывшие напрямик с театров военных действий, многие солдаты секретной армии и прежде всего их инструкторы, включая Герен Серака, не имели ни малейшего представления и еще меньше уважения к ненасильстенным методам решения конфликтов. Сам Герен Серак вместе со всеми остальными был убежден: чтобы победить коммунизм в Западной Европе, необходимо проводить секретные террористические операции. «На первом этапе нашей политической деятельности мы должны создать хаос во всех структурах режима, — заявил он, не указывая конкретное государство. — Два вида террористических операций могут спровоцировать такую ситуацию: слепой терроризм (совершение беспорядочных массовых убийств, которое влечет за собой большое количество жертв) и выборочный терроризм (ликвидация определенных людей)». В каждом случае вину за теракт, тайно проведенный правыми, следует переложить на левых, как настаивал «магистр» и «серый кардинал» антикоммунистического терроризма: «Разрушение государства должно проводиться под прикрытием «коммунистической активности». Террористические атаки секретных армий служат средством дискредитации действующего правительства и заставляют его сдвинуться вправо: «После этого мы должны пробраться в сердце военной, судебной власти и церкви, чтобы иметь влияние и формировать общественное мнение, предлагать решения и явно демонстрировать слабость существующего аппарата власти. Общественное мнение должно быть ориентировано таким образом, что мы — единственные, кто может спасти отечество. Очевидно, что для проведения подобной операции потребуются значительные финансовые ресурсы» (12).

ЦРУ и военная спецслужба Салазара PIDE обеспечили финансовую составляющую террористической операции капитана Герена Серака. Документ организации Aginter Press, озаглавленный «Наша политическая активность» и датированный ноябрем 1969 года, был обнаружен в конце 1974 года. Он описывает, каким образом страна может стать мишенью для ведения секретных действий: «Мы убеждены, что первая фаза политической активности должна создать условия для наступления хаоса во всех структурах режима». Самым важным моментом стратегии является то, что вина за произошедшие теракты и акты насилия должна быть возложена на коммунистов, и все следы должны также вести к ним. «По нашему мнению, первым делом мы должны разрушить структуру демократического государства под прикрытием коммунистических или прокитайских операций». В документе подчеркивалось, что необходимо проникнуть в группы левых активистов и манипулировать их членами внутри этих групп: «Более того, у нас есть люди, которые уже влились в эти группы, и мы должны будем варьировать свои действия в зависимости от обстановки, — а именно проведение пропаганды и действий, которые, как должно казаться, идут от наших коммунистических противников». Операции «Под чужим флагом», как полагали солдаты секретных армий, «создадут чувство враждебности по отношению к тем, кто угрожает миру каждой отдельной нации, то есть к коммунистам» (13).

На раннем этапе развития активности Aginter Press одним из важнейших усилий ее офицеров и обученных наемников и террористов было ослабить и уничтожить боевые группы национального освобождения, действующие в колониях Португалии. Так, в середине 1960-х годов первым «театром боевых действий» для Aginter Press стала не Европа, а Африка, где Португалия на территории своих колоний боролась с национально-освободительным движением. Aginter Press отправила командующих операциями в страны, граничащие с португальской Африкой. «Их целью была ликвидация лидеров освободительных движений, внедрение информаторов и провокаторов и использование ложных движений освобождения» (14). Секретные войны велись в сотрудничестве с PIDE и другими структурами португальского правительства. «У Aginter Press были заключены письменные контракты с PIDE на проведение спецопераций и шпионажа» (15).

Наиболее известными жертвами заказных политических убийств, проведенных солдатами секретной армии Португалии и колоний якобы были Умберто Дельгадо, лидер португальской оппозиции, Амилькар Кабрал, один из главных деятелей африканского революционного движения, и Эдуардо Мондлан, лидер Мозамбикской партии освобождения и президент движения FRELIMO (Frentede Liberacao de Mocambique — «Фронт освобождения Мозамбика»), убитый в колониальном Мозамбике в феврале 1969 года (16). Несмотря на всю жестокость, Португалия не смогла остановить процесс становления независимости колоний. Гоа стал частью Индии в 1961 году. Гвинея-Бисау обрела независимость в 1974-м. Ангола и Мозамбик стали независимыми в 1975 году, в то время как Восточный Тимор тогда же был оккупирован Индонезией.

Наряду с колониальными войнами Aginter Press также напрямую влияла на проведение секретных военных операций против коммунистов в Западной Европе. На сегодняшний момент имеются доказательства по секретным армиям, созданным НАТО для действий на оккупированных территориях, и секретной войне в Западной Европе, позволяющие предположить, что лиссабонская организация Aginter Press больше, чем какая-либо секретная армия ответственна за жестокость и кровопролитие в Португалии и за ее пределами. У солдат секретной армии Aginter Press был совсем иной менталитет. Не в пример солдатам секретных армий, скажем, P26 (швейцарской секретной армии) или ROC (норвежской секретной армии), члены португальской Aginter Press принимали участие в реальных боевых действиях в колониях, периодически убивали людей; их возглавлял капитан, который рассматривал насилие в качестве основного инструмента для разрешения конфликтов после своей службы во Вьетнаме, Корее и Алжире.

Возможно, самая ужасная документально подтвержденная операция, проведенная секретными солдатами в Западной Европе в их антикоммунистической битве, — это бойня на Пьяцца Фонтана, которая повергла в ужас Рим, политическую столицу Италии, и Милан, индустриальную столицу Италии, незадолго до Рождества, 12 декабря 1969 года. В этот день четыре бомбы взорвались в Риме и Милане, взрывом убило 16 случайных прохожих. Большинство жертв были фермерами, которые после трудового дня пришли в Национальный аграрный банк на Пьяцца Фонтана в Милане, чтобы положить заработанное на свой счет. 80 человек были искалечены и ранены. Одна бомба не взорвалась из-за неисправности таймера, но итальянская военная спецслужба SID совместно с полицией уничтожили компрометирующие улики, взорвав бомбу прямо на месте. Бойня была осуществлена в соответствии со стратегией секретных боевых действий, подготовленной Гереном Сераком. Итальянская военная спецслужба свалила вину за происшествие на левых и подбросила части бомбы в качестве доказательства на виллу к известному издателю и члену организации левого толка Жанжиакомо Фелтринелли (Giangiacomo Feltrinelli). Несколько коммунистов было арестовано незамедлительно (17).

Засекреченный внутренний доклад итальянской военной спецслужбы SID, датированный 16 декабря 1969 года, уже тогда предполагал, что бойня в Риме и Милане была проведена правыми при поддержке ЦРУ (18). Однако итальянскую общественность заставили думать, будто сильные итальянские коммунисты начали использование насилия для достижения власти. Предполагают, что бойню осуществили итальянские правые из «Нового порядка» (Ordine Nuovo) и «Национального авангарда» (Avanguardia Nazionale), которые тесно сотрудничали с секретными армиями. Итальянский правый экстремист Гвидо Джианнеттини, напрямую вовлеченный в бойню, тесно сотрудничал с находящейся в Лиссабоне Aginter Press. «Во время расследования прошла информация, подтверждающая связь между Aginter Press, Ordine Nuovo и Avanguardia Nazionale», — объяснил судья Сальвини итальянским сенаторам, расследующим дело тайных войн в Италии и за ее пределами. «Выяснилось, что Гвидо Джианнеттини контактировал с Герен Сераком в Португалии еще с 1964 года. Также выяснилось, что инструкторы Aginter Press… приезжали в Рим между 1967 и 1968 годами и обучали боевиков Avanguardia Nazionale использовать взрывчатые вещества». Судья Сальвини пришел к выводу, что, основываясь на доступных в тот момент документах и свидетельствах, можно сказать: ЦРУ под прикрытием Aginter Press сыграло решающую роль в осуществлении секретных боевых операций по всей Западной Европе и провело устрашающие акты насилия для дискредитации коммунистов Италии (19).

Этот факт позже подтвердился в марте 2001 года благодаря важным показаниям генерала Жианделио Малетти, прежнего главы итальянской контрразведки, на суде против правых экстремистов, обвиненных в убийстве шестнадцати человек во время бойни на Пьяцца Фонтана. На миланском суде Малетти свидетельствовал, что «ЦРУ, следуя указаниям своего правительства, хотело создать итальянский национализм, способный остановить то, что они понимали как идеологическое сползание в сторону левых. И для осуществления этой цели ЦРУ могло использовать терроризм правых». Это было масштабное свидетельство, подтверждающее, что ЦРУ является террористическойорганизацией. Малетти добавил: «Не забывайте, что во главе государства стоял Никсон; он был довольно-таки странным человеком — разумным политиком, но человеком достаточно нестандартных инициатив» (20). Итальянский Судья Гвидо Сальвини подтвердил, что следы ведут к «иностранной спецслужбе». «Говоря «иностранные спецслужбы», вы имеете в виду ЦРУ?» — поинтересовались итальянские журналисты, на что Сальвини осторожно ответил: «Мы можем сказать, что хорошо известно, кто оказал помощь в подготовке убийств и кто сидел за столом, откуда были даны приказы осуществить бойню. Это правда» (21).

Помимо борьбы с коммунизмом в Италии капитан Герен Серак придавал особое значение тому, что антикоммунистическая борьба должна осуществляться в мировом масштабе. Поэтому агенты Aginter Press, в том числе американец Джей Саблонский, совместно с ЦРУ и американскими «зелеными беретами» участвовал в пресловутой гватемальской контртеррористической операции 1968–1971 годов, в которой по приблизительным оценкам около 50 000 человек, в основном гражданских, были убиты. Кроме того оперативники Aginter Press были в Чили в 1973 году и участвовали в операции ЦРУ по свержению избранного президента от социалистов Сальвадора Альенде и замене его правым диктатором Аугусто Пиночетом (22). Aginter Press из своего безопасного убежища в Португалии могла направлять солдат своей секретной армии по всему миру.

Ситуация изменилась только когда в мае 1974 года португальская «Революция цветов» положила конец диктатуре и проложило путь к демократизации страны. Солдаты секретной армии Aginter Press знали, что выживание их организации напрямую зависело от выживания правой диктатуры. Узнав, что левые офицеры португальских вооруженных сил планируют переворот для осуществления «Революции цветов», оперативники Aginter Press объединились с правым генералом Спинола в заговоре против португальских центристов. Их план был занять португальские Азорские острова в Атлантическом океане и использовать их в качестве независимых территорий и морских баз для выполнения тайных операций против материковой Португалии.

Aginter Press оказалась не в состоянии реализовать свой план и была уничтожена вместе с диктатурой: 1 мая 1974 года левое крыло португальских вооруженных сил пришло к власти и положило конец диктатуре, которая длилась почти половину века. 22 мая 1974 года, через три недели после революционного переворота, специальные подразделения португальской полиции по приказу новых руководителей страны ворвались в здание штаб-квартиры Aginter Press на Rua das Pracas в Лиссабоне, чтобы закрыть злополучное агентство и конфисковать весь материал. Но штаб-квартира была пуста. Благодаря хорошим отношениям с разведывательным сообществом все агенты Aginter Press были предупреждены и ушли в подполье; никто не был арестован. Так как штаб-квартиру покидал и в спешке, остались некоторые документы. Специальные полицейские подразделения имели возможность собрать большое количество улик, доказывающих, что прикрытие ЦРУ, Aginter Press была очень активно вовлечена в проведение террористических операций.

Так как молодая демократия пыталась справиться с аппаратом безопасности, оставшейся от режима диктатуры, военная спецслужба PIDE и Legiao Portuguesa были расформированы. Комиссия по роспуску PIDE и Португальского легиона (Comissao de Extincaoda PIDE e da Legiao) быстро поняла, что PIDE при поддержке ЦРУ управляла работой секретной армии под названием Aginter Press, и потребовала, чтобы ей были предоставлены файлы, которые были собраны на Aginter Press после налета на штаб-квартиру и в которых содержатся все имеющие отношение к делу доказательства. История тайных армий Португалии была впервые близка к удачному завершению, когда внезапно файлы исчезли. «Досье на Aginter Press было на время взято у комиссии для расформирования PIDE и Португальского легиона и сразу после этого исчезло», — годы спустя после скандала с сожалением вспоминала португальская ежедневная газета «О Jornal» в своей статье по сетям Gladio (23).

Как это могло случиться? Почему комиссия не была более осторожной с такими важными данными? Итальянский журналист Барбачетто из миланского политического журнала L’Europeo позже вспоминал: «Трое моих коллег присутствовали тогда во время конфискации архива Aginter Press. Им удалось сфотографировать детали, только небольшие детали из огромного объема конфискованных данных». Под заголовком «Мафия» или «Немецкие граждане, финансово участвующие в операции» были указаны псевдонимы сторонников Aginter Press. «Документы были уничтожены португальскими военными, — напоминает Барбачетто, — потому что, очевидно, они опасались дипломатических осложнений с правительствами Италии, Франции и Германии в случае, если откроется деятельность Aginter в различных странах Европы» (24).

PIDE заменили новой португальской военной спецслужбой SDCI, которая проводила исследования по секретной армии Aginter и пришла к выводу, что перед организацией стояло четыре задачи. Во-первых, это было на международном уровне хорошо согласованное «бюро шпионажа, контролируемое португальской полицией и через них ЦРУ западногерманским BND или «Организацией Гелена», испанской Direccion General De Seguridad, южноафриканской BOSS и затем греческим KYP». Наряду с задачей по сбору разведывательных данных Aginter Press, во-вторых, функционировала как «центр по набору и обучению наемников и террористов, специализирующихся на саботаже и заказных убийствах. В соответствии с документом SDCI, Aginter Press была, в-третьих, «стратегическим центром по проведению неофашистского и «правого» политического «воспитания» на Африканском континенте к югу от Сахары, в Южной Америке и Европе во взаимодействии с рядом полуфашистских режимов, известными правыми деятелями и активными на международном уровне неофашистскими группами». В-четвертых, Aginter Press была секретной антикоммунистической армией, «международной фашистской организацией под названием «Порядок и традиции» стайным военизированным крылом OACI» (25).

После падения португальской диктатуры Герен Серак и его антикоммунистические боевики бежали в соседнюю Испанию, где получили защиту во вновь созданных штаб-квартирах Франко в Мадриде. Оставаясь верными своему ремеслу, солдаты секретной армии Aginter Press в обмен на политическое убежище предоставили спецслужбе Франко свои услуги по выслеживанию и убийству лидеров баскского сепаратистского движения ETA. Более того, они продолжали проводить свои тайные операции за рубежом и помимо прочего предприняли попытку дискредитировать Алжирское освободительное движение. «Я могу привести вам еще один очень интересный пример», — предложил итальянский судья Сальвини сенаторам Италии, после чего он объяснил, что группа Герен Серака в 1975 году совместно с американскими и французскими боевиками, а также испанскими и итальянскими правыми организовала с их испанских баз серию бомбовых ударов. Каждый удар сопровождался сигналом SOA (обозначающий «алжирская оппозиция») в целях дискредитации группы алжирской оппозиции.

«Бомбы были заложены в посольства Алжира в четырех разных странах — во Франции, Германии, Италии и Великобритании», — и алжирская оппозиция была выставлена в дурном свете, хотя «в действительности эти взрывы были проведены группой Герен Серака, который таким образом продемонстрировал свои огромные возможности в работе под прикрытием и по внедрению на территорию врага». Бомба перед алжирским посольством во Франкфурте не взорвалась и была тщательно изучена немецкой полицией. «Чтобы отследить связь Герен Серака и Aginter Press, важно понять, из каких составных элементов была изготовлена бомба, — подчеркнул судья Сальвини. — Бомба содержит C4, взрывчатое вещество, использующееся исключительно военными США; такой тип взрывчатого вещества еще ни разу не использовали ни в одной из бомб, изготовленных анархистами. Повторяю, это была очень сложная в изготовлении бомба. То, что Aginter Press использовала C4, показывает, с кем организация поддерживала контакты» (26).

Когда со смертью диктатора Франко 20 ноября 1975 года испанская диктатура правых рухнула, Герен Серак и его тайная армия вновь были вынуждены бежать. Испанская полиция не спешила с разбирательством того, что осталось после Aginter Press, и только в феврале 1977 года организовала облаву в Мадриде, на улице Пелайо, 39, где в штаб-квартире Aginter Press они обнаружили тайники оружия с оружием и взрывчатыми веществами. К этому времени Дель Чиаэ, Герен Серак и их тайные солдаты перебрались из Европы в Латинскую Америку, где в Чили диктатора Пиночета многие нашли новую безопасную эксплуатационную базу. Герен Серака в последний раз видели в Испании в 1997 году (27).

Общественное внимание еще раз было привлечено к истории секретной загадочной антикоммунистической армии в Португалии, когда в конце 1990-х годов премьер-министр Италии Джулио Андреотти рассказал, что секретные армии, связанные с НАТО, существовали в Италии и за ее пределами. 17 ноября 1990 года европейские «открытия» достигли Лиссабона, где португальская ежедневная газета Expresso под заголовком «Гладио». Солдаты холодной войны» сообщила, что «скандал переступил границы Италии и на нынешний момент существование тайных сетей «Гладио» было официально подтверждено в Бельгии, Франции, Голландии, Люксембурге, Германии и полуофициально в Швеции, Норвегии, Дании, Австрии, Швейцарии, Греции, Турции, Испании, Соединенном Королевстве и Португалии» (28).

Сильно обеспокоенный португальский министр обороны Фернандо Ногейра 16 ноября 1990 года объявил, что ему не было известно о существовании ответвления «Гладио» в Португалии, и утверждал, что ни в его министерстве обороны, ни в Генеральном штабе вооруженных сил Португалии не было «никакой информации о существовании или деятельности «структуры «Гладио» в Португалии» (29). Португальская газета «Диарио де Нотикиас» посетовала, что «позиция Фернандо Ногейра, высказанная в нескольких словах, сейчас тем или иным образом подтверждается словами бывших министров обороны, Эурико де Мело и Руи Мачете, а также [бывшим министром иностранных дел] Франко Ногейра и маршалом Кошта Гомишем, которые подтвердили «Диарио де Нотикиас», что ничего не знали по данному вопросу. Ту же позицию заняли оппозиционные парламентарии в парламентском комитете обороны» (30).

Кошта Гомиш, бывший португальский офицер связи НАТО, настаивал на том, что он не знал о существовании секретной сети, связанной с НАТО, «несмотря на то, что между 1953 и 1959 годом я принимал участие во всех встречах Альянса». Однако в то же время он признал, что португальская армия «Гладио» могла быть связана с PIDE или с определенными лицами в Португалии, которые не являлись членами правительства. «Такие связи, — объяснил Кошта Гомиш, — если бы они действительно существовали, то шли бы параллельно официальным структурам», и таким образом были бы ему неизвестны. Подобно Кошта Гомишу, Франко Ногейра, который был министром иностранных дел во времена Салазара, заявил: «Никогда у меня не было ни малейшего представления о существовании подобной организации. Ни во время моего пребывания на посту министра иностранных дел, когда я контактировал с представителями НАТО, ни в последующее время». Он пояснил, что если секретные подразделения «Гладио» были активны в Португалии, «их деятельность, несомненно, была бы известна д-ру Салазару». Салазар, конечно, по мнению Ногейра, обсудил бы эту информацию со своим министром иностранных дел: «Мне очень трудно поверить, что у этой сети были связи с PIDE или Португальским легионом. Следовательно, я убежден, что эта организация «Гладио» не существовала в нашей стране, хотя, конечно, все возможно в этой жизни» (31).

Пока государственные чиновники были не в состоянии предоставить информацию о секретной войне, португальская пресса наблюдала и сетовала, что «очевидно, правительства европейских стран не контролируют свои спецслужбы», критикуя НАТО за приверженность «доктрине ограниченного доверия. Такая доктрина утверждает, что правительства некоторых стран не будут предпринимать действия против коммунистов, и, таким образом, не стоит их информировать о деятельности тайной армии НАТО» (32). Только один старший военный офицер Португалии был готов приподнять завесу тайны, при условии, что ему будет разрешено остаться неназванным. Португальский генерал, который был главой португальского Комитета начальников штабов, подтвердил O Jornal, что «параллельная оперативно-информационная служба действительно существовала в Португалии и в ее колониях; задачи по финансированию и руководству службой лежали не на вооруженных силах, а на Министерстве обороны, Министерстве внутренних дел и Министерстве по делам колоний. Эта параллельная оперативно-информационная служба, — подтвердил генерал, — также была непосредственно связана с PIDE и Португальским легионом» (33). По этому делу не было парламентского расследования, не говоря уже о парламентском докладе, и после этих смутных подтверждений вопрос остался открытым.

Тайная война в Бельгии

Во время Второй мировой войны Бельгия была побеждена и оккупирована немецкими войсками. Бельгийское правительство было вынуждено бежать в Лондон и оставаться там в изгнании, пока союзные войска не освободили Европу. Во время болезненного лондонского изгнания бельгийское правительство и военные установили тесные контакты с англичанами, и две страны объединились с целью создания секретной армии в оккупированной Бельгии. К лету 1942 года британское Управление специальных операций (УСО) создало в Бельгии схроны различного вооружения, сформировало и обучило секретные подразделения. Англичанам удалось организовать радиосвязь и самолеты для перевозки людей и грузов, а также контролировать из Лондона логистику, управление процессом обучения и подведения итогов с агентами, которые были тайно направлены в оккупированную Бельгию. Наряду с проведением диверсионных операций против немецких оккупантов агенты секретной бельгийской армии собирали информацию, которую передавали в Лондон посредством радио, в письменной форме или в виде микрофильмов. В целом влияние сети было незначительным, но стратегия была примером: «На момент прекращения боевых действий проводимые этой первой в Бельгии секретной армией, действовавшей в тылу противника операции, были хорошо организованы и встречали одобрение со стороны британских и американских секретных служб» (1).

На смену немецкому нацизму в качестве противника пришел советский коммунизм, и после войны секретные армии были созданы заново. Как показало расследование бельгийского Сената, во время холодной войны сеть секретных подразделений, предназначенных для действия в тылу советских войск, проводила операции в Бельгии. Данная сеть комплектовалась по двум направлениям: SDRA8 и STC/Mob. SDRA8 — управление, которое входило в военную секретную службу General du Renseignement (SGR — Общая служба разведки и безопасности) и подчинялось министерству обороны Бельгии. SDRA8 (которое имело и другое обозначение — VIII) занималось обработкой и изучением документов, разведкой и проведением специальных операций. Сотрудники SDRA8 были кадровыми военными, которые имели боевой опыт и участвовали в различных диверсионных, десантных и морских спецопераций. Вместе со сбором информации в задачу SDRA8 входила подготовка и организация эвакуации в случае оккупации Бельгии. В случае оккупации всей территории страны некоторые сотрудники SDRA8 должны были сопровождать бельгийское правительство за рубежом и поддерживать связь с секретными агентами, которые остались в Бельгии, чтобы способствовать победе над врагом (2).

STC/Mob — гражданское управление бельгийской секретной сети структурно входило в секретную службу государственной безопасности (Surete de L’Etat, если кратко — Surete) и подчинялось министерству юстиции. В круг решаемых STC/Mob задач входили «обучение, вопросы коммуникации и мобилизации». Сотрудники STC/Mob были техническими специалистами, подготовленными для работы с радиооборудованием. В управление набирались преимущественно мужчины «с сильными религиозными верованиями в качестве гарантии их антикоммунистических убеждений». Согласно информации, полученной в ходе проведенного в Бельгии расследования в отношении «Гладио», они были «спокойными неторопливыми людьми [peres tranquilles], порой даже немного наивными» (3). STC/Mob «была поставлена задача по сбору разведданных в условиях вражеской оккупации. Кроме того, STC/Mob занималось организацией безопасных путей сообщения для эвакуации членов правительства и других представителей официальной власти» (4). В целях координации сосуществования двух бельгийских секретных организаций в 1971году был создан координационный комитет «Интерсервис». Встречи проходили раз в шесть месяцев, председатель назначался по очереди из SDRA и Surete d Etat (Государственная охрана). Встречи помогали выработать единую позицию для участия в международных встречах с Объединенным комитетом по планированию секретных операций НАТО (5).

Такая несколько необычная двоякая структура бельгийской секретной армии сложилась еще во время Второй мировой войны. Тогда М. Лепаж командовал подразделениями, в чьи задачи входило сбор разведданных, их передача в Лондон по радиосвязи или в виде писем или микропленки. Лепаж руководил Surete в бельгийском министерстве юстиции. В последствие Surete получила статус управления и стала называться STC/Mob. В ходе Второй мировой войны бельгийские агенты из Лондона перебрасывались самолетами в оккупированную Бельгию, где участвовали в секретных и диверсионных операциях. Эти операции координировались бельгийской армией. Так было образовано управление SDRA8. «Вот как объясняется, — говорилось в отчете бельгийского Сената о «Гладио», — что Бельгия, в отличие от других стран, с самого образования тайной армии имеет право на гражданскую и военную секретную организацию» (6).

Как подчеркивается в ранее засекреченном отчете британского Управления специальных операций, члены бельгийской секретной армии были «в целом политическими роялистами». Таким образом, удалось добиться того, что среди них не было членов бельгийского коммунистического сопротивления (7). После дня «Д»[5] и освобождения Бельгии, в США и Англии были озабочены тем обстоятельством, что позиции бельгийских коммунистов были довольно сильными. В Бельгии, так же как в Италии и Франции, местное население уважало коммунистов за их мужество и заметную роль в сопротивлении против фашистов. Поэтому британские и бельгийские власти в конце 1944 года были заинтересованы в разоружении сопротивления и в вооружении полиции, причем так быстро, как это возможно (8). «Я думаю, что после войны 21 политик из достаточно влиятельной компартии был членом парламента, что было явлением уникальным, — как позднее описал этот сложный период бельгийский историк Этьен Верхоен в документальном фильме Би-би-си о «Гладио». — Этого никогда не случалось прежде и, учитывая международный контекст, «правые», конечно, боялись того, что они называли «коммунистической опасностью» в Бельгии» (9).

Джулиан Лахот был харизматическим лидером бельгийских коммунистов. После того как он был арестован немцами, Лахот всю войну находился в плену, и к своему освобождению в 1945 году был назначен почетным президентом бельгийских коммунистов. Лахот открыто агитировал против возврата короля Бельгии Бодуэна, которого он и другие левые считали марионеткой правоцентристов и США. «Левое крыло было против возвращения короля, правые были за, и в 1948 году некоторые представители этих групп стали налаживать первые контакты с американскими дипломатами, работавшими в посольстве США в Бельгии», — вспоминал историк Верхоен в документальном фильме о «Гладио». Бельгийские правые в посольстве США установили контакты с офицером Паркером, якобы работающим на ЦРУ Паркер, согласно информации Верхоена, «настаивал не только на леопольдистской агитации, но также на формировании секретных подразделений для антикоммунистического сопротивления» (10).

Когда король Бодуэн вернулся в Бельгию и в августе 1950 года принес присягу, Лахот прокричал в знак протеста в бельгийском парламенте: «Да здравствует Республика!» Многие бельгийские правые посчитали этот поступок непростительным, они боялись, что бельгийские коммунисты могут радикально изменить сложившуюся систему. Политическая ситуация в стране стала очень напряженной. Две недели спустя, 18 августа 1950 года, двое мужчин застрелили Лахота перед его домом. После убийства большая часть бельгийского общества находилась в шоке. Правые радикалы и их секретные сети избавились от наиболее популярного бельгийского коммуниста (11).

Была ли секретная антикоммунистическая армия Бельгии ответственна за убийство, остается неясным. Но по непроверенной информации, к тому времени, как Лахот был убит, секретные армии в Бельгии уже действовали. Стюарт Мензис, глава МИ-6, в письме от 27 января 1949 года к бельгийскому социалисту премьер-министру Полу Генри Спааку убеждал, что существующее тайное сотрудничество между Великобританией и Бельгией, начавшееся во время Второй мировой войны, должно продолжаться. «Было согласовано, — Мензис обобщал в своем письме результаты встречи со Спааком, — что сотрудничество между англо-бельгийскими спецслужбами должно осуществляться на основе традиций, идущих от Первой мировой войны. Традиции эти были подтверждены в ходе обсуждений между Пьерло [Н. Пьерло, бельгийский премьер-министр 1939–1945], Ван Аккером [А. Ван Аккер, бельгийский премьер-министр в 1945–1946 годах, предшественник Спаака] и мной в периоды их пребывания на посту премьер-министра». В частности, Мензис подчеркнул, что «подготовка соответствующих разведывательных и организационных действий на случай войны» — а именно работа бельгийской «Гладио» — должна быть продолжена. «Спрос на обучение и материалы возникнут в ближайшей перспективе, — объяснил Мензис в своем письме и предложил свою помощь. — Я уже взял на себя обязательство обеспечить определенную учебную материально-техническую базу для офицеров и других должностных лиц, выдвинутых главой вашей спецслужбы, и я в состоянии начать производство нового оборудования уже сейчас». Мензис попросил Спаака сохранить письмо в тайне. Помимо прочего он попросил Спаака не сотрудничать исключительно с ЦРУ и предположил, что «некоторые офицеры должны в ближайшем будущем обучиться техническим аспектам в Великобритании, параллельно с обучением в нашей спецслужбе» (12).

Бельгийский премьер-министр Спаак ответил главе МИ-6 Мензису, что он был бы рад получать помощь от англичан, но так как американское ЦРУ также подняло эту тему, он посчитал важным попросить о взаимном сотрудничестве англичан и американцев так, чтобы Бельгия не попала в неудобное положение выбора между ними. «Я соглашусь с вами, — Спаак написал Мензису, — что было бы крайне желательно, чтобы три службы (британские, американские и бельгийские) стали тесно сотрудничать. Если две спецслужбы — американская и британская — откажутся от сотрудничества, для Бельгии ситуация будет крайне деликатная и сложная. Поэтому я думаю, что для решения этого вопроса неизбежны переговоры на высшем уровне между Лондоном и Вашингтоном» (13).

После трехсторонних переговоров на высшем уровне американские, британские и бельгийские секретные службы договорились о создании организации «Трехсторонней встречи в Брюсселе» (ТМВ), иногда также называемой «Трехсторонняя бельгийская встреча», предназначенной для осуществления контроля за созданием в Бельгии секретной армии. Спаак был вознагражден за свою работу и в 1957 году стал генеральным секретарем НАТО, заняв высшую гражданскую позицию в военном альянсе, и занимал пост до 1961 года. Одиннадцать лет спустя Спаак умер, и бельгийское расследование по «Гладио» уже не смогло задать ему никаких вопросов по делу. «По некоторым документам было установлено, что политики того времени, отвечающие за «Гладио», были проинформированы о серьезности ситуации и одобрили идею переговоров за тесное сотрудничество с американской и британской секретными службами, — говорилось в докладе бельгийского Сената по «Гладио». — Сотрудничество получило еще более прочную основу в проведении «Трехсторонней бельгийской встречи» в конце 1940-х годов» (14).

Большинство деталей по секретным командным центрам и сейчас остаются недоступными, но известно, что наряду с ТМВ были созданы и другие центры, сокращенно называемые CCUO, CPC, ACC и SDRA11. Имеющиеся в настоящее время доказательства существования «Гладио» позволяют предположить, что в послевоенные годы трехсторонние структуры пользовались успехом, Соединенное Королевство и Соединенные Штаты также оформили их тайное сотрудничество с голландской «Гладио» в «Трехстороннем комитете Голландии» (ТСН) (15). Более того, подобное трехстороннее тайное соглашение, судя по всему, существовало также и между Великобританией и Францией, которые 4 мая 1947 года подписали пакт о взаимодействии по вопросам секретной армии (16). Кроме того, в дополнение к этим секретным военным центрам 17 марта 1948 года был основан так называемый Комитет по планированию секретных операций Западного союза (КПСОЗС). Это был секретный координационный центр «Гладио» в условиях мирного времени, в задачу которого входила подготовка к возможному советскому вторжению. В работе этого координационного центра принимали участие представители пяти государств: Великобритании, Бельгии, Нидерландов, Люксембурга и Франции (17). «Другие страны также следовали подобной политике; они образовали блок, который был независим от ТМВ, с целью выработки единой политики по подготовке к возможной войне», — заметили бельгийские сенаторы, отмечая, что Соединенные Штаты якобы стали членом WUCC только в 1958 году (18).

По информации бельгийского исследователя «Гладио» Яна Виллемса, создание Комитета по планированию секретных операций Западного союза весной 1948 года было прямым следствием публичного выступления британского министра иностранных дел Эрнеста Бевина, которое состоялось в Лондоне 22 января 1948 года. Перед британским парламентом Бевин подробно рассказал о своем плане создания Западного союза, международной организации, предназначенной для противодействия советской угрозе в Европе, которая состояла не только в Красной армии, но прежде всего в коммунистической подрывной деятельности в Западной Европе. Согласно меморандуму от 8 марта 1948 года, между Вашингтоном и Бевином было соглашение, что «нынешняя проблема состоит уже не столько в том, что мы должны подготовить почву для защиты от иностранного агрессора, но в том, что мы должны подготовиться внутренне против «пятой колонны», поддерживаемой иностранной силой» (19). У Комитета по планированию секретных операций Западного союза было две задачи: гарантировать, что политические и военные контакты будут проводиться в тайне и развивать сотрудничество в борьбе против попыток свержения законной власти и проникновение в страны нежелательных элементов. «Целью была разработка механизмов, позволяющих исключить возможность занимать руководящие посты в государстве кандидатам от коммунистических партий. Если верить американским документам, то эта цель была достигнута (20).

Как удалось выяснить бельгийским сенаторам, в 1949 году после создания НАТО со штаб-квартирой в Париже, уже в апреле 1951 года КПСОЗС был окончательно интегрирован в Северо-Атлантический военный альянс и поменял название на Комитет по планированию секретных операций (КПСО). «В заключение скажу, — подчеркивает бельгийский исследователь «Гладио» Виллемс, — что борьба с внутренним врагом была неотъемлемой частью пакта НАТО с тех самых пор, как альянс был создан в 1949 году» (21). Так как НАТО активизировалось в ведении тайной войны, внутри военного альянса наряду с КПСО был создан второй секретный командный центр, Объединенный комитет по планированию секретных операций (ОКПСО), который якобы провел свое первое совещание во Франции 29 и 30 апреля 1958 года под председательством принимающей стороны. Когда штаб-квартира НАТО переехала из Франции, ОКПСО переехал в 1968 году в Брюссель и в качестве отделения SDRA11 располагался внутри бельгийской военной спецслужбы SGR со штаб-квартирой в Эвере, непосредственно за зданиями, в которых располагались службы и комитеты НАТО. Как говорится в бельгийском докладе по «Гладио», SDRA11, представлявший собой «крышу» для ОКПСО, «финансировался НАТО», в то время как SDRA8, секретный «филиал» бельгийской «Гладио», оплачивался департаментом обороны Бельгии (22). Последнее подтвержденное совещание командного центра «Гладио», Объединенного комитета по планированию секретных операций, состоялась 23 и 24 октября 1990 года в Брюсселе под председательством бельгийского директора SGR генерала Раймонда Ван Кальстера, который был в ярости, когда журналисты начал задавать вопросы о секретном центре (23).

В 1991 году в своей книге «Гладио» в Бельгии» Мишель Ван Ассел (псевдоним Джордж 923), член бельгийского «Гладио» в 1980-х годах, объяснил, что ОКПСО занимался задачами по обеспечению координации действий. «Мероприятия, которые должны были быть скоординированы, обсуждались в комитете. Вопросы включали в себя использование системы радиосвязи, определение района для десантирования агентов, способы, с помощью которых агенты узнают друг друга, переправление агентов через национальные границы и т. д.». Ван Ассел заявил, что военные спецслужбы использовали ОКПСО для обмена идеями и обсуждения секретных операций: «В области сбора разведданных, операций по внедрению агента для организации побега другого раскрытого агента, а также воздушных и морских операций, каждая из стран — участниц ОКПСО следовала одинаковым правилам, которые были установлены общим соглашением между участниками. Тем не менее, каждая страна — участница ОКПСО могла свободно осуществлять другие операции, которые не были упомянуты во время встречи, а если их и упоминали, то только тайно, среди инструкторов (24).

Сенат Бельгии столкнулся с большими трудностями, когда дело коснулось информации о секретных центрах НАТО. Генерал Раймонд Ван Кальстер умышленно ввел сенаторов в заблуждение во время допроса, когда он ни словом не обмолвился о существовании SDRA11, прикрытия для ОКПСО в бельгийской военной спецслужбе (25). Более того, некоторые бельгийские военные офицеры наотрез отказались давать показания бельгийским сенаторам, заявив, что они дали обещание хранить информацию о «Гладио» в тайне, их заявление гласило: «Настоящим я заявляю, что я никогда не стану обсуждать данную информацию вне режимных объектов, а также с теми, кто получил доступ к этой информации несанкционированно, даже после моего выхода на пенсию или освобождения от службы в моей стране, только если не буду освобожден от этой обязанности путем конкретных, однозначных и категоричных официальных уведомлений». Сенаторы были разочарованы и отметили, что их расследование тайных действий НАТО «встретило серьезное препятствие из-за отказа военного персонала, который сослался на обязательства хранить секретные сведения относительно НАТО, что также охватывает операции, проведенные в Комитете по планированию секретных операций» (26).

Сенатор от бельгийской Партии зеленых Сесиль Харни позже подвергла резкой критике тот факт, что бельгийский представитель «Гладио», членом комиссии которого она являлась, не смог узнать правду о бойне в Брабанте, и кроме того даже связь с НАТО не была установлена. Свидетели, как она верно подчеркнула, часто прятались за секретностью НАТО, отказываясь отвечать на вопросы о связях между двумя международными структурами, входившими в сеть «Гладио», — ОКПСО и КПСО с одной стороны и штабом объединенных вооруженных сил НАТО в Европе — с другой. После окончания бельгийского сенатского расследования по «Гладио» в октябре 1991 года мадам Харни потребовала проведения дальнейшего расследования с акцентом на роли НАТО. Учитывая, что европейские штаб-квартиры НАТО расположены в городах Брюсселе, Монсе и Косто, Бельгия была среди всех европейских стран, вероятно, идеальным местом для более подробного исследования секретных армий НАТО. Но, несмотря на это выгодное положение, запрос Харни был отклонен (27).

Во время расследования бельгийские парламентарии с удивлением заметили, как хорошо была скрыта секретная армия (SDRA8) внутри бельгийской военной спецслужбы (SGR). На момент разоблачения секретной сети военная спецслужба была разделена на пять управлений, одним из которых было SDRA; в нем работало около 150 из общего количества (300) штатных сотрудников SGR. SDRA был создан в начале 1950-х годов полковником Шарлье, которые ранее служил в британских войсках специального назначения (SAS), и на момент разоблачения «Гладио» был подполковником и начальником штаба бельгийской армии. SDRA снова был разделен на восемь частей, и наряду со сверхсекретными подразделениями для действия в тылу противника SDRA8 включал, например, бельгийскую жандармерию под кодовым названием SDRA6. Только позже сенаторы узнали, что в большинстве стран военизированные секретные армии были скрыты в рамках военных спецслужб, как российские матрешки, в которых первая и самая маленькая кукла находится внутри второй по размеру куклы, вторая внутри третьей, третья — внутри четвертой и так далее. В результате для законодательных органов и парламентариев становится практически невозможным выполнить свой конституционный долг и наблюдать за ними, контролировать их и в случае необходимости проводить расследование (28).

SDRA8, как и все другие сети секретных армий, предназначенных для действия в тылу оккупационных войск в Европе, состояла из инструкторов и агентов, причем первые подготавливали последних. Предположительно, одно время инструкторов было всего 10, а «агентов в общей сложности было всего 40. Инструкторы обычно выходили на контакт со своими агентами два раза в месяц» (29). Советники при сенатском расследовании предположили, что 50 членов SDRA8 — это слишком мало, но так как соответствующие документы были уничтожены, уточнения по вопросу не последовало. Как и все секретные сети, SDRA8 и гражданское управление STC/Mob функционировали в соответствии с «принципом ячейки». В случае оккупации инструкторы должны были отправляться за границу, а их агенты должны были оставаться на оккупированной территории и вербовать агентов для своих сетей: «Агенты были обучены так, чтобы они сами могли набирать себе других агентов в случае оккупации страны с целью создания своей сети. Подобная стратегия предполагала структуру пирамиды. Таким образом, сеть могла быть расширена в пять раз» (30).

В STC/Mob каждый инструктор знал своих собственных агентов, но не знал агентов других инструкторов; агенты не знали друг друга. «Принцип служебной необходимости» строго соблюдался для повышения секретности сетей, и только директор Surete в министерстве юстиции знал имена и инструкторов, и агентов STC/Mob. М. Раес, влиятельный директор Surete с 1977 по 1990 год, во время сенаторского расследования заявил, что «забыл» имена всех агентов, настаивая на том, что он изучал их файлы из соображений безопасности (31). Министр юстиции Вателет заявил, что STC/Mob в ноябре 1990 года насчитывала всего семь инструкторов. «Каждый инструктор набирал, организовывал и обучал максимум десять добровольно привлеченных агентов», — обнаружил Сенат во время своего расследования и поэтому утверждал, что отдел насчитывал 45 агентов в конце 1990 года (32). Если цифры верны, то в ноябре 1990 года «филиал» бельгийского «Гладио» STC/ Mob состоял из весьма скромного количества инструкторов — семи человек, и 45 агентов, таким образом, в общей сложности из 52 человек.

По состоянию на 1951 год задачи управлений бельгийского «Гладио» SDRA8 и STC/Mob были обозначены их сотрудникам в письменной форме в секретном письме от 28 сентября 1951 года и подписаны премьер-министром Бельгии Ван Гуттом, бельгийским министром юстиции Мойерсоеном и министром обороны Бельгии де Грефом. В письме премьер-министр написал: «Я должен указать природу и основную идею той миссии, которую правительство возложило на вас. В основном задача заключается в координации движения сопротивления против врага на оккупированной территории страны». Далее продолжение: «В мирное время ваша задача предполагает: 1) изучение условий, при которых можно было бы разрабатывать движение сопротивления противнику; 2) осуществление надзора за координацией планов, подготовленных для этой цели; 3) выбор людей, которые бы… оставались в Бельгии для продолжения работы на оккупированной территории под вашим командованием; 4) информированность… обо всех предложениях, распоряжениях и решениях, принятых на международном и национальном уровнях по вопросу обороны оккупированной территории». Тот факт, что в список задач также входит «реагировать на международные решения», тревожил некоторых бельгийских сенаторов, расследующих деятельность секретной армии, так как это означало, что НАТО и зарубежные страны, включая США и Великобританию, были в состоянии повлиять на бельгийскую секретную армию. «Руководители двух служб [SDRA8 и STC/ Mob] имеют обязательства, — говорилось в письме, — по отношению ко всему, что касается подготовки военного и гражданского сопротивления на оккупированной территории. Они должны держать вас в курсе о планах, которые они разработали, видах деятельности, которые они развивали, общих директивах, которые они дают своим подчиненным, или общих директивах, которые они получают от национальных и международных властей» (33).

Дальше в письме указывались задачи на случай войны. SDRA8 должно заниматься: а) сбором оперативной информации для военных; б) контрразведкой; в) предпринимать действия, направленные на срыв боевых операций противника, организацию взаимодействия с частями и подразделениями союзных войск [войсками специального назначения], проведение боевых операций с секретной армией и ее боевиками; г) организацией связи и путей эвакуации». У STC/Mob были следующие задачи: а) сбор информации, касающейся политической, экономической и социальной ситуации; б) осуществление связи между правительством в изгнании и сетями гражданского сопротивления в стране; в) психологическая война, и прежде всего, использование «секретной» прессы и радио; г) проведение информационной войны, направленной на поддержку вышеупомянутых мероприятий; д) организация связи и путей эвакуации, которые необходимы для выполнения вышеуказанных задач» (34).

Для того чтобы быть в состоянии действовать независимо от регулярных вооруженных сил Бельгии, у секретной армии, как и у всех подобных армий в Европе, были оборудованы тайники с оружием и боеприпасами, золотыми монетами и взрывчатыми веществами. Кроме того, начиная с середины 1980-х годов бельгийская секретная армия, как и все другие секретные армии НАТО Западной Европы, была оборудована в общей сложности 79 центрами связи «Гарпун», которые были закуплены правительством на сумму 155 миллионов бельгийских франков. Министр юстиции Бельгии М. Вателет свидетельствовал перед сенаторами о том, что НАТО предложило каждому государству закупить оборудование «Гарпун» для своих секретных армий. «С учетом существующей опасности обнаружения или ремонта старого оборудования в ОКПСО было принято решение о развитии нового типа радиооборудования, — пояснил Вателет. — Проект «Гарпун», часто упоминавшийся в Surete d’Etat, был впоследствии реализован немецкой фирмой AEG-Telefunken по заказу командного центра «Гладио» ОКПСО (35).

Благодаря использованию эффективного оборудования «Гарпун», работающего на коротких волнах с высокой частотой, стало возможным общаться с другой станцией, находящейся на расстоянии до 6000 км без помощи спутников: радиоволны отражались от природной ионосферы, окружающей Землю. С помощью сложнейшей системы кодирования они производили сообщения, которые было практически невозможно расшифровать посторонним (36). Мишель Ван Ассел, член STC/Mob в 1980-х годах, вспоминает, что «эти маленькие технические чудеса» были «большим техническим скачком вперед, когда ее применили впервые: без преувеличения, система «Гарпун» — военная радиосвязь нового тысячелетия, для которой не существовало аналогов во всем мире». Портативный радиопередатчик «Гарпун» весил всего 8 килограммов, включая батареи, и поставлялся «в элегантном портфеле, защищенном кодовым замком». Система «Гарпун» могла автоматически, без присутствия оператора принимать и декодировать, а также кодировать и отправлять сообщения на высокой скорости. Агенты больше не должны были использовать азбуку Морзе, как в прошлом, и могли даже непосредственно не находиться рядом со станцией во время сеансов связи (37).

Расследование Сената Бельгии обнаружило, что агенты STC/Mob обучались в Бельгии и иногда «отправлялись за границу для прохождения курсов» (38). Агенты секретных армий очень полагались на международные контакты и были вынуждены вести двойную жизнь. «Если говорить обо мне, мы (мой инструктор по радиооборудованию и я) виделись примерно раз в месяц. Обучение проходило в моем доме, как правило, в пятницу вечером, после того, как дети ложились спать», — вспоминал бывший член STC/Mob Мишель Ван Ассел, добавляя, что «некоторые агенты не осмеливались принимать инструкторов дома, так как они не сообщали своим женам о своей тайной двойной жизни» (39). Во время проведения международных учений агенты STC/Mob, например, должны были установить безопасную радиосвязь с французскими агентами «Гладио» (40).

«Однажды ко мне домой пришел человек и спросил, соглашусь ли я провести секретную миссию, — продолжал вспоминать Ван Ассел. — Он сказал, что миссия будет проводиться в рамках НАТО. Так как я мог отказаться от его предложения, он не объяснил много. Не следовало быть слишком конкретным, потому что это была одна из самых секретных организаций, которые когда-либо существовали» (41). В итоге Ван Ассел согласился стать секретным солдатом. «В нашем распоряжении было радио. Наша база была недалеко от Лондона, вторая база — в районе Бостона в США. То, что заставило меня это сделать, было, прежде всего, чистым любопытством, — вспоминал Ван Ассел свои мотивы становления «гладиатором», — чтобы проникнуть в этот странный мир, который, как воображают себе некоторые, состоит из силуэтов, френчей и фальшивых бород». Как оказалось, большинство «гладиаторов» были просто любопытными искателями приключений. «Это небо и земля, — отмечает он в своей книге. — Такие благородные побуждения, как честь, чувство долга, патриотизм… то, что некоторые хотят видеть в качестве мотива, они не знают, как все в действительности». Ван Ассел полагал, что лучшим способом предотвратить распространение слухов о тайных или преступных сговорах является рассказ непосредственных участников тех событий, солдат секретных подразделений Бельгии, так как «теперь ничто не мешает им рассказать о самих себе» (42).

Ван Ассел подчеркнул, что имена солдат секретной армии держались ЦРУ и МИ-6 в секрете. «Совсем как в лучшем шпионском романе каждый агент «Гладио» имел кодовое имя и номер. Их систематически использовали, прежде всего во время тренировок». Ван Ассел сам получил кодовое имя в «Гладио» — «Джордж 923», в то время как другие солдаты использовали такие имена, как Чарльз, Изабель, Поллукс и Кинг-Конг. Реальное имя «было известно лишь двум-трем людям», — объяснял Ван Ассел / Джордж 923. Среди этих людей были офицер, который завербовал «гладиатора», а также сотрудник, который регулярно его инструктировал (43). На каждого «гладиатора» в штаб-квартире ЦРУ и МИ-6 существовало личное дело: своеобразное резюме с реальным именем «гладиатора», его работой, адресом, его семьей и прочей информацией, включая «полный набор отпечатков пальцев»! В личном файле агента также были отмечены шифрования и коды, которые он использовал, а также код активации и точное расположение тайных складов оружия, назначенных агенту. «Файл был закодирован, и одна копия находилась в странах, где располагались радиоточки», то есть в Англии и в Соединенных Штатах. «Руководитель SDRA8 регулярно ездил туда и обновлял эти файлы» (44). Ван Ассел объяснил, что «англичане и американцы были в качестве партнеров на привилегированном положении, потому что радиоточки были (и остаются) установлены на их территории (45).

Большинство членов SDRA8 были завербованы в бельгийскую секретную армию из парашютистов. Обучение проходило в армейском лагере Меердаал, обучение с применением взрывчатых веществ проводилось на полигоне в Брасхате. Во время подготовки рекруты носили военную форму; бельгийские преподаватели организовывали курсы в Великобритании, а британские инструкторы приезжали в Бельгию, чтобы проводить курсы там (46). В целях сокрытия секретной миссии в структуре военной спецслужбы SGR члены SDRA8 притворялись, что обучение ведется с использованием обычных методов якобы для регулярных боевых действий. Обучение состояло, прежде всего, из курсов подводного плавания и десантирования (47). Сотрудничество между SDRA8 и бельгийской жандармерией, официально входящей в SDRA как секция SDRA6, было тесным. Глава жандармерии засвидетельствовал, что до 1990 года вертолет «Пума», принадлежавший им, регулярно использовался SDRA для задач по десантированию в условиях отсутствия радиосвязи (48).

Агенты бельгийской секретной армии сами знали очень мало о глобальной сети «Гладио». Агентам было сообщено, что они — часть европейской организации с базами в Вашингтоне и Лондоне (49). Структура организации в целом не была раскрыта. Как показало расследование Сената, подобно всем секретным армиям, в Бельгии солдаты «Гладио» также были «ярыми антикоммунистами» (50). В совместных учениях члены бельгийской секретной армии встречались с британскими и американскими офицерами и обучались совместно с другими «гладиаторами». Агенты SDRA8 за эти годы принимали участие в нескольких национальных и международных программах боевой подготовки как в самой Бельгии, так и за ее пределами. В каком именно числе учений принимал участие филиал SDRA8, уточнить не удалось, так как бельгийская сенатская комиссии получила только «неполный список» запрашиваемых данных, а документы якобы «часто уничтожались после проведения обучения». Комиссия, однако, смогла подтвердить, что «в год организовывалось несколько учений» (51).

Так как эти учения должны были проводиться в условиях полной секретности, агентам выдавали специальные идентификационные карточки, которые следовало предъявлять в случае ареста. «Всем участникам выдали карточки, которые они должны были предъявить в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств с тем, чтобы доказать, что они принимали участие в официальных учениях. На карточках был указан постоянный номер телефона SDRA. Лицу, которому была предъявлена карточка, надлежало связаться с начальником SDRA8» (52). В программу учений входили мероприятия по сбору информации, тайного перехода границы в случае оккупации страны, а также отработка мероприятий на случай эвакуации. В ходе одного из учений, например, агентам SDRA8 приходилось наблюдать за советскими кораблями, которые заходили и выходили из бельгийских портов, и передавать информацию в штаб-квартиру. Подобное международное обучение секретных армий проходило в течение всей холодной войны. Они включали в себя подводные операции на средиземноморском французском острове Корсика, где SDRA8 обучались совместно с французской секретной армией. Обучение продолжалось до 1990 года. В апреле 1990 года генерал Шарлье, начальник штаба, сообщил министру обороны Гоэму, что он приказал прервать серию мероприятий SDRA8 «по подводному плаванию, организованному на Корсике» (53). Операции SDRA8 за пределами Бельгии не были ограничены только Средиземноморьем, что с большим удивлением узнали бельгийские сенаторы. Как показало расследование, члены бельгийской секретной армии, как и их коллеги из секретной португальской армии, действовали в бельгийских колониях в Африке. «Это было подтверждено соответствующим ведомством SDRA8, что инструкторы парашютно-десантного подразделения принимали участие в операциях бельгийской армии в Заире в 1970-х годах (Кисангани, Китона) и в Руанде. Подобные случаи вмешательства во внутренние дела иностранных государств противоречили соответствующим правилам, согласно которым в силу повышенной секретности инструкторы и агенты секретных армий не должны участвовать в военной и общественной деятельности в мирное время» (54).

Во время операций по пересечению границы государства в условиях оккупации, а также в ходе отработки мероприятий, связанных с эвакуацией на случай вторжения противника на территорию страны, агентам SDRA8 и их международным коллегам по «Гладио» удалось провести «спасавшихся» людей через свои секретные каналы и переправить их через границу. «Часто эти учения организовывались на международном уровне. В ходе них отрабатывались вопросы по поиску и эвакуации, а также выходу из окружения сбитых летчиков или иностранных агентов, которые были высажены в стране с особым заданием (разведывательным, диверсионным), которое следует выполнить в определенном месте». Панъевропейская система «Гладио» работала замечательно, что с некоторым удивлением узнали бельгийские сенаторы: «Следует отметить два пункта, касающиеся этого обучения. Прежде всего здесь мы имеем дело с международной сетью, которая могла тайно перевезти человека из Норвегии в Италию. Это предполагает очень тесное сотрудничество и строгую координацию на международном уровне между секретными службами, — отметили в своем докладе сенаторы. — Во-вторых, удивительной является идеальная техническая инфраструктура, которая была у секретных армий: люди и материалы перевозились по морю, воздуху или по земле в нужное место. Зоны их прибытия были обозначены и контролировались. Людей размещали в безопасных домах» (55).

Агент STC/Mob Ван Ассел, псевдоним Джорж 923, рассказывает, что для подводных операций любимыми территориями были Средиземное море и военная база Солензара на Корсике. Эти места пользовались популярностью среди семей бельгийских военных, которые приезжали туда на выходные и праздники» (56). Ван Ассел подчеркнул, что секретные армии тесно сотрудничали в Европе и что тайное перемещение агента из Норвегии в Италию обычно занимало не более одного месяца, причем агента не видел в лицо ни таможенный, ни полицейский контроль: «Одно из выполняемых упражнений было такое: в безлунную ночь британская подводная лодка всплывала у побережья Норвегии, и агент на небольшом плоту подплыл к суше, ориентируясь по световым сигналам от агента местной сети, — вспоминал Ван Ассел. — Когда плот возвращался к подводной лодке, к «гостю» подходил гражданский агент, который допрашивал и обыскивал его для того, чтобы проверить, действительно ли это тот, кого ожидали. После определения принадлежности «гостя» к сети его затем перевозили (пешком, на лошади, на машине) от сети до сети, пока не приезжали в Кристиансанн» на южном побережье Норвегии. «Оттуда рыбак, также работающий на сеть, перевозил его в Ольборг» на северном побережье Дании, «и передавал датской сети. Таким образом, после месяца путешествий он пересекал границы Нидерландов, Бельгии и Франции, и одним прекрасным утром оказывался на Фриульских островах в Италии, не пройдя ни одного, даже самого небольшого таможенного и полицейского контроля. Это и было на самом деле одной из целей учений, — подчеркнул Ван Ассел. — За ним постоянно наблюдали и помогали несколько десятков сетей, ответственных за эвакуацию» (57).

Офицеры SDRA8 проходили обучение в Великобритании, а также обучались в Соединенных Штатах вместе с американскими военнослужащими из сил специального назначения. Как показало бельгийское расследование по «Гладио», «Комиссия смогла установить, что несколько членов SDRA8 воспользовались предоставленной американскими силами специального назначения возможностью обучаться в Соединенных Штатах Америки» и принять участие в натовских учениях, проводимых в Европе с участием американских сил специального назначения. «Таким образом, по информации на 1947 год Соединенные Штаты располагали, — по замечанию сенаторов, — важным инструментом, который позволял США вмешиваться во внутренние дела другой страны, находящийся в их сфере влияния» (58). Сегодня наиболее щекотливый вопрос по «Гладио» в Бельгии и в других странах Европы — использовали ли Соединенные Штаты этот инструмент также в отсутствии советского вторжения? Использовала ли бельгийская сеть «Гладио» оружие и взрывчатые вещества в Бельгии в мирное время или осуществляла помощь подпольным группам правых, которые участвовали в подобных военных операциях?

После расследования тайной армии бельгийские сенаторы ответили на этот деликатный вопрос утвердительно. Они смогли восстановить по крайней мере один случай — так называемый инцидент во Вьельсальме. В 1984 году отряд американских морских пехотинцев вылетел из аэропорта к северу от Лондона. Над Бельгией они десантировались в специально обозначенном месте и были встречены местными бельгийскими агентами SDRA8, предложившими свою помощь. Две недели, получая снабжение из местных ресурсов, скрываясь от населения Бельгии, силы специального назначения США и солдаты секретных бельгийских подразделений готовились к миссии: нападению на полицейский участок в сонном южном бельгийском городе Вьельсальме. Украдкой американские морские пехотинцы приблизились к своей цели и открыли огонь. Бельгийский прапорщик вьельсальмской станции был убит, а один морской пехотинец США потерял глаз (59).

Как выяснили сенаторы, нападение было частью так называемого оеслингского обучения. Силы национальной армии и подразделения американских сил специального назначения выполняли эти упражнения по крайней мере один раз в год. «Комиссия несколько раз задавала вопросы, принимал ли SDRA8 или его инструкторы участие в оеслингском обучении». «Давайте помнить, — подчеркнули они в своем докладе, — что именно во время одного из таких упражнений в 1984 году было украдено оружие из арсенала вьельсальмского полицейского участка». Сначала члены бельгийской секретной армии утверждали, что они не были задействованы в обучении. «Последний руководитель SDRA8 отрицал участие его службы в учениях подобного рода, так как они не были частью задачи его подразделения, и риск для агентов был слишком велик», — констатирует в своем докладе по «Гладио» Сенат. «В противоположность этому заявлению бывший глава SDRA11 и бывший командующий всем блоком SDRA подтвердил, что сеть могла участвовать в оеслингских учениях. Другой официальный представитель подтвердил, что члены тайной сети принимали участие в двух оеслингских учениях (60).

«На протяжении нескольких месяцев гражданские власти объясняли, что нападение было делом рук преступников или террористов, — вспоминает вьельсальмскую террористическую операцию бельгийский журналист Рене Акин. — Это было за несколько месяцев до того, как мне позвонили. Вот так я решил поехать во Францию и встретился с Люсьеном Дильером, который дал мне свой доклад и в подробностях мне все рассказал. Он сказал мне, что он принимал участие в секретной операции, суть которой была в повторении операций Сопротивления и в поддержке Сопротивления, как это делалось в конце войны» (61). Когда в 1990 году вся сеть тайных армий была раскрыта, солдат секретной бельгийской «Гладио» Дильер объяснил перед камерой в документальном фильме об этой таинственной организации, что наряду с вьельсальмскими учениями проводились также и другие учения совместно с американскими силами специального назначения. «Я сам родом с севера провинции Люксембурга, — поясняет Дильер в документальном фильме. — В то время я был управляющим банком, а также бывшим парашютистом-десантником. Однажды ко мне домой пришли несколько человек и попросили помочь им с какими-то особыми маневрами во взаимодействии с американскими силами специального назначения, — объяснил он. — Бельгийским десантникам было сказано подобрать американских десантников. После этой операции они должны были идти в заранее определенные места и напасть на казармы жандармерии. У меня с собой были припасы, оружие и радиопередатчик для координации всей операции» (62).

Рене Акин вспоминает, что в вьельсальмская операция была одной из нескольких операций, в ходе которых силы специального назначения США тайно действовали на территории Бельгии. «Мы прочитали в газетах о нападении на военный лагерь «Арденнских парашютистов», здесь, в Бельгии. Я отправился туда вместе с другими журналистами, — вспоминал Акин в документальном фильме по «Гладио». — Они повалили заборы, напали на склад оружия, ранили охранника и убежали, унеся с собой определенное количество оружия. Мне удалось проникнуть в лагерь, потому что я был знаком с некоторыми людьми там. Внутри я увидел иностранных военнослужащих, по виду американцев» (63). Бельгийский «гладиатор» Дильер подтвердил журналисту Акину, что силы специального назначения США неоднократно участвовали в тайных операциях в Бельгии. По воспоминаниям Дильера, «были какие-то неприятности за несколько дней» до нападения на вьельсальмские казармы. «Американцы зашли слишком далеко. Это были мужчины сорока с небольшим лет, офицеры, крутые парни. Они позволили игре зайти слишком далеко. Они и раньше нападали на казармы. Они даже бросили гранату рядом с офисом министра юстиции». Дильер утверждал, что жестокие методы сил специального назначения США сильно возмутили тех бельгийцев, которые знали о секретных операциях: «Гражданские власти отреагировали, говоря, что это уж слишком. Запланированное нападение на вьельсальмские казармы было отменено. В день нападения нам сказали, что атака отменена!» Но силы специального назначения США было не остановить. Дильер вспоминает: «Но американцы попросили меня отвезти их в лагерь как резервные силы. На следующее утро я поехал с женой в Намур и услышал по радио, что казармы были атакованы в полночь. Я не могу сказать, что случилось, потому что я ушел в 8 вечера. Я не должен был остаться». На следующее утро Дильеру сообщили о том, что произошло. «На следующий день глава вьельсальмских казарм позвонил мне и рассказал про операцию. Он попросил меня сказать бельгийскому командованию, что охранник не умер, что он в больнице, серьезно ранен» (64). Позже охранник умер.

Бельгийские власти замели следы после загадочной операции в 1980-х, и деликатных вопросов не последовало. Существование секретной бельгийской армии не было раскрыто, и только некоторые нападения были подтверждены. «Американские и бельгийские власти, которые были допрошены, через несколько месяцев прекратили признаваться, что было обучение, а лишь признали, что имели место некоторые нападения, — Акин вспоминал. — Помню, например, одно нападение на военный склад топлива в Бастони. Еще одно нападение на полицейский участок в Нефшато. Постепенно военные признали, что было проведено несколько атак». Однако сведений о вьельсальмском инциденте не было. «Их последней версией по поводу Вьельсальма было то, что атака была запланирована, однако была отменена в последний момент, — рассказывает Акин, подчеркивая, что достаточное количество украденного оружия было подброшено в таинственную группу левых, чтобы обвинить коммунистов в преступлении. — Часть оружия, украденного во Вьельсальме, была обнаружена в квартире, принадлежащей организации «Боевые коммунистические ячейки» (65).

Почему были проведены эти операции? И зачем оружие, украденное во Вьельсальме силами специального назначения США, позже подбросили в Брюссель бельгийской коммунистической группе? «Цель учений была двоякой: ввести местную бельгийскую полицию в состояние повышенной тревоги и, что не менее важно, создать впечатление у населения, что комфортное и сытое Королевство Бельгия оказалось на грани красной революции», — предположил британский журналист Хью О’Шонесси в статье о «Гладио» (66). Бельгийские коммунисты, как и в Италии, были дискредитированы этими операциями «Под ложным флагом», осуществляемыми силами специального назначения США совместно с бельгийскими секретными ячейками. Этот тезис был поддержан, когда выяснилось, что якобы Боевые коммунистические ячейки (БКЯ) на самом деле были созданы крайне правыми. С октября 1984 года по осень 1985 БКЯ были ответственны за 27 нападений. Эти ячейки возглавлялась Пьером Кареттом. Их акции, которые они проводили и при помощи хорошо спланированных взрывов, были нацелены на такие классические капиталистические символы, как американские объекты, связанные с НАТО, банки и другие военные объекты. 17 декабря 1985 года лидеры БКЯ были арестованы, и организация была закрыта после самых больших военных и полицейских облав, которых Бельгия не видела со времени ареста нацистов после Второй мировой войны. Коммунисты были дискредитированы по крайней мере до тех пор, пока журналисты не обнаружили, что лидер БКЯ Пьер Каретт в начале 1980-х годов создал террористическую сеть, состоящую из ультраправых агентов. Его главный помощник, Марк Де Лавер, позже присоединился к немецкой ультраправой группе (67).

Когда в конце 1990 года бельгийский министр обороны Ги Гоэм размышлял о связи между секретной бельгийской армией и актами терроризма в Бельгии, подчеркивая, что в стране произошел ряд необъяснимых событий: «в середине 1980-х вооруженные группировки совершили множество убийств, и мы еще ничего не знаем об этом». 7 ноября 1990 года в своем первом публичном заявлении на бельгийском телевидении министр обороны Гоэм объяснял ошеломленным зрителям во время разоблачения «Гладио» (68): «Я спросил командующего армией, генерал-лейтенанта Хосе Шарлье, существовала ли в Бельгии организация, подобная «Гладио». Он подчеркнул, что, несмотря на свою должность министра обороны, он никогда не слышал о натовской секретной армии «Гладио» раньше и продолжил: «Кроме того, я хочу знать, существует ли связь между деятельностью этой секретной сети и волной преступности и терроризма, которые наша страна пережила в течение последних лет» (69).

Министр обороны имел в виду так называемую бойню в Брабанте, серию жестоких и загадочных терактов, проведенных в Брабанте, окрестностях Брюсселя, между 1983 и 1985 годом, в которых 28 человек погибли и многие были ранены. Резня в Брабанте привела страну в шоковое состояние и осталась наиболее болезненным эпизодом в истории Бельгии. Резня в Брабанте входит в список самых ужасных терактов Западной Европы второй половины XX века. В «Брабантскую бойню» входят 16 вооруженных нападений. Первое произошло 14 августа 1982 года и представляло собой вооруженное нападение на продовольственный магазин в Бельгийском городе Мобеж в округе Брабант. Последнее нападение на сеть супермаркетов «Дельхайзе» состоялось 9 ноября 1985 года в бельгийском городе Аалст, также в округе Брабант. Из остальных 14 нападений, которые также произошли в округе Брабант, два произошли в ресторане, по одному на улице с водителем такси, в ювелирном магазине и на текстильной фабрике, а также в продовольственном магазине, и пять раз в супермаркетах «Дельхайз» в пяти разных городах. Полиция заметила, что во всех нападениях были украдены очень небольшие суммы денег — как правило, меньше, чем 5000 долларов, — и в то же время применялась расчетливая жестокость и холодный профессионализм (70).

Целью нападений в Брабанте было вселение в сознание населения Бельгии страха. Эта цель была достигнута, что иллюстрирует налет на супермаркет Delhaize в Аалсте 9 ноября 1985 года. Значимая дата рождественского сезона, 9 ноября, — день Святого Мартина в Бельгии. Это местный Санта Клаус, и этой ночью дети оставляют перед домом морковь для лошади Святого Мартина и идут спать с пожеланиями чудесных подарков на Рождество. На следующее утро, в хлопотную беспокойную субботу, люди спешили в супермаркет Delhaize, чтобы сделать в последний момент покупки. То, что случилось после этого, было реконструировано с помощью показаний свидетелей. Возле супермаркета припарковался автомобиль марки «фольксваген» (GTI), и трое вооруженных мужчин в капюшонах вышли из машины. Самый высокий из трех достал помповое ружье, открыл огонь и хладнокровно в упор убил двух покупателей. Подойдя к кассе, он начал беспорядочную стрельбу по всему, что движется. «Я увидел, как трое мужчин в масках выходят сзади. Мужчина крикнул своему ребенку «Ложись! Вот они!» — неназванный свидетель вспоминает теракт в документальном фильме о «Гладио», показанном на Би-би-си. Один человек, который пытался бежать, был обстрелян, семь или восемь пуль прошили его машину, и пуля просвистела над ухом». Царила общая паника. «Одна женщина, чье лицо было в крови, кричала что-то о своем ребенке. Я не знаю, что именно» (71). Между рядами супермаркета для испуганных покупателей было мало укрытий от трех боевиков в масках. В этой бойне восемь человек, в том числе целая семья, погибли, и еще семь получили ранения. Муж, жена и их 14-летняя дочь были хладнокровно убиты возле кассы супермаркета. Отец и его 9-летняя дочь были убиты в своей машине при попытке бежать. Выручка от налета составила лишь несколько тысяч фунтов, и те позднее нашли в канаве в неоткрытом мешке. Убийцы скрылись без следа и не были ни определены, ни арестованы, ни осуждены. Исполнители преступления, известного как «Бойня в Брабанте», остаются неизвестными и по сей день (72).

После бойни министр юстиции Жан Гол выступил по телевидению, пообещав перепуганному населению уделять безопасности больше внимания. Повторные теракты привели Бельгию в состояние паники. Полиция у супермаркетов была усилена десантными войсками и джипами с установленной на них легкой артиллерией. Свидетели и эксперты согласились с тем, что эти погромы были не работой мелких преступников, а кровавыми операциями элитных профессионалов. Это можно было понять по их спокойствию и профессионализму, с которым они действовали, и по их оружию, а также по тому, как лихо они ускользнули под самым носом у бельгийской полиции. Убийцы всегда работали в очень небольших группах. Тот высокий человек, присутствующий также и в Аалсте, которого свидетели и журналисты начали называть «гигант», снова и снова появлялся во время атак, отдавая приказы и стреляя из итальянского автоматического ружья специального назначения SPAS12. Жестокость была их фирменным знаком. В одной из атак 30 сентября 1982 года полицейский лежал раненый на мокром асфальте. Он был хладнокровно добит с близкого расстояния. Во время очередной атаки 3 марта 1983 года в продовольственном магазине в Нивелле убийцы — после убийства пары и подачи сигнала тревоги — вместо того, чтобы бежать, ждали прибытия полиции. Полицейский попал прямо в засаду.

Существовала ли связь между этой сетью и актами террористов, осуществленными в Бельгии в течение последних десяти лет? — Бельгийский парламент поручил узнать это специальному комитету, который занимался вопросами, связанными с «Гладио». Несмотря на проделанную скрупулезную работу, сенаторы так и не смогли ответить на этот ключевой вопрос. Причина, по которой так и не удалось найти ответ, скрывалась в отказе руководства SDRA8 и STC/Mob раскрыть имена своих членов. «Комиссии не удалось найти никаких признаков, из которых можно было бы заключить наличие какой-либо связи между сетью, террористическими актами и бандитизмом, — отметили сенаторы в своем окончательном докладе. — Отказ ответственных лиц из SDRA8 и STC/Mob от предоставления экспертным судьям информации по всем гражданским агентам не позволил провести проверку, которая, возможно, убрала бы все сомнения. А группа судей, которая консультировала сенатскую комиссию, не смогла доказать, что в бельгийская секретная армия была связана с бойней в Брабанте. «У экспертных судей до сих пор [цитата 1991 года] нет ни одной зацепки, которая позволила бы полагать, что члены SDRA8 и STC/Mob могли бы участвовать в преступной деятельности, что значительно отразилось на общественном мнении» (73). Судьи также не смогли расследовать дело: «Судьи сожалеют, что не могут ответить на вопрос с большей определенностью: тишина в вопросе предоставления информации о личностях агентов не позволяет судьям провести необходимые проверки и установить всю правду» (74).

Если секретной армии нечего скрывать, то ее представители должны предоставить информацию по ее членам, рассуждала бельгийская пресса, в то время как сенаторы боролись с завесой секретности. Но два руководящих лица «Гладио» в рамках бельгийской исполнительной власти — М. Раес, влиятельный директор Surete de’IEtat с 1977 по 1990 год и глава STC/ Mob, и подполковник Бернар Легран, глава бельгийской военной секретной службы и глава SDRA8 — категорически отказывались предоставить информацию. Категорический отказ исполнительной власти ответить на вопросы законодательной и судебной власти вызвал бурю протеста против бельгийской демократии. Отказ Раеса и Леграна сотрудничать был незаконным, потому что министр юстиции Вателет, стоящий выше Раеса по должности, и министр обороны Гоэм, стоящий выше Леграна по должности, приказали своим подчиненным сотрудничать с расследующими дело секретной армии и огласить имена. Однако все попытки были безуспешными.

Так как вопрос о бойне в Брабанте остается наиболее чувствительным в истории бельгийской секретной войны, сенатская комиссия согласилась с министерствами обороны и юстиции, что те имена бывших или настоящих членов сети секретной армии, которые известны, будут переданы только трем судьям, которые, в свою очередь, будут иметь дело с конфиденциальным материалом. Магистраты откроют конкретные имена, только если кто-либо из этих лиц был вовлечен в смертельные события 1980-х годов (75). Таким образом, конфиденциальность была бы гарантирована, если бы солдаты секретных подразделений не были связаны с бойней в Брабанте. По всем показателям это было справедливое предложение. Но Раес и Легран стояли на том, что они никогда не откроют имена. Затем было высказано предположение, что если не имена, то, по крайней мере, следует открыть даты рождения солдат секретной армии, с тем чтобы позволить судьям сравнить их с датами рождения предполагаемых террористов резни в Брабанте. Но это предложение также было отклонено.

«Что бы министр ни говорил, все равно остаются очень веские причины не открывать имена подпольщиков. По разным причинам — будь то социальные причины или семейные — солдаты полагаются на обещания, данные им, — объяснил подполковник Легран. — Все останется без изменений. Я не буду давать никаких имен подпольщиков, только если не будут предъявлены доказательства, — настаивал он, хотя и знал, что доказательства могут быть найдены, только если будут предоставлены имена. — Это приличная организация. Я не понимаю, почему так много шума на эту тему, — жаловался Легран. — Когда я читаю статьи в прессе, я не могу поверить, что кто-то может быть настолько заинтересован этой проблемой, когда есть так много других важных вещей» (76). Сенаторы и судьи продолжали наседать еще три месяца. Это была прямая конфронтация. Но в итоге Раес и Легран выиграли соревнование. Имена не были открыты. И 28 марта 1991 года в ведущей бельгийской ежедневной газете Le Soir было напечатано следующее зашифрованное заявление: «Дайте нам имена!» — «Никогда!» — ответ «гладиаторов». — Час правды [l’heureduchoc] пришел. — Это Брюссель зовет. — Дорогие друзья по операции Staybehind, «филиал» SDRA8 уверяет вас в своем большом уважении и благодарит вас за преданность стране. Они гарантируют, что давление и угрозы пусты и что гарантии будут соблюдены. Адольф хорошо выглядит!» (77).

Комиссия по «Гладио» была унижена. Сенаторы смогли установить, что статья в Le Soir была напечатана по приказу Леграна и что «она может рассматриваться как форма коллективного сопротивления против намерения комиссии узнать имена» (78). Фраза «Адольф хорошо выглядит!» служила для указания того, что сообщение действительно пришло от высшего руководства тайных армий, которым предстояло в случае оккупации действовать на территории занятой противником. Раес и Легран оба были вынуждены уйти в отставку после этих событий, и их карьера в Бельгии была закончена. 23 ноября 1990 года правительство Бельгии решило прекратить работу секретной армии и всякое сотрудничество с аналогичными зарубежными сетями. Более всего бельгийских сенаторов разозлило то, что ЦРУ и МИ-6 как командующие европейскими сетями тайных армий были прекрасно осведомлены об именах бельгийских гладиаторов, но несмотря на самые серьезные подозрения в контексте террора в Брабанте, они, как Раес и Легран, отказались сотрудничать. Сенатской комиссией было установлено, что «имена агентов хранились соответствующими спецслужбами в запечатанных конвертах в ящиках в Вашингтоне и Лондоне» (79).

В то время как бельгийская пресса пришла к выводу, что британские и американские секретные службы были ответственны за тайны, которые продолжали окружать бойню в Брабанте, в 1996 году бельгийское Министерство юстиции попросило профессоров Лувенского университета Фижнота и Верстратен выяснить, почему в Бельгии секрет не был раскрыт. Но после двух месяцев исследований профессора вышли в отставку, сокрушаясь, что серьезный недостаток сотрудничества со стороны бельгийского правительства сделал продолжение расследования невозможным для них (80). После этого был сформирован еще один парламентский комитет для выяснения, почему бельгийская демократия была не в состоянии пролить свет на бойню в Брабанте. В октябре 1997 года комиссия представила убийственный доклад на 90 страницах. Это был подробный перечень некомпетентности официальных лиц во время исследования проходивших в Брабанте массовых убийств в 1980-е годы, доклад, обвиняющий бельгийскую полицию в срыве и неэффективности расследования, в ходе которого документы были утеряны или уничтожены, инициатива не развивалась, и информация не передавалась в другие подразделения (81).

Новый свет внезапно пролился на дело о бойни в Брабанте, когда исследователь «Гладио» Алан Франкович выдвинул идею о том, что части бельгийской секретной армии, возможно, сотрудничали с бельгийской крайне правой организацией Westland New Post (WNP) (82). Уже в 1988 году британский независимый журналист Джон Палмер сообщил, что доказательство в деле массовых убийств в Брабанте «сейчас указывает на значительное число крайне правых, в том числе неонацистскую группу Westland New Post (WNP)». В 1974 году была основана бельгийская ультраправая организация «Молодежный фронт» (Front de la Jeunesse — FJ). Пять лет спустя внутри FJ была создана WNP, ветвь вооруженных боевиков правой организации. «Молодежный фронт» был создан в 1974 году и просуществовал до 1980-х годов. Иногда это была политическая организация, иногда — боевая группировка, — так охарактеризовал свою организацию глава FJ Франсис Доссонье в документальном фильме Франковича о «Гладио» (83). Он подтвердил, что организация была «ультраправого толка», добавив, что это «было, по сути, молодежное движение и движение боевиков». Доссонье подтвердил, что FJ прибегал к насилию во многих случаях: «Молодежный фронт» осуществлял действия, которые нарушали порядок вещей. И то, что было прочно установлено, теперь было под вопросом. FJ действительно беспокоили многие вещи, раз они хотели уничтожить их». Проводя свое военизированное обучение все более и более открыто, FJ столкнулись с критикой. «Молодежный фронт» стали осуждать за создание лагерей. На самом деле, мы делали то же самое, что и скауты. То, что делается со стимулом, получается гораздо лучше» (84).

Более подробно Доссонье рассказал в документальном фильме о «Гладио», что в FJ была создана боевая ветвь, состоящая почти исключительно из членов бельгийской жандармерии. Жандармерия SDRA6 была частью бельгийской военной спецслужбы SGR, которая под именем SDRA8 также управляла деятельностью секретных армий. Новая ветвь внутри FJ первоначально была обозначена как «Группа G» (жандармерия) и только позже стала называться WNP. «Группа G» была участком «Молодежного фронта» в жандармерии. Как и жандармы, они не хотели смешиваться со всеми остальными: риск участия во время демонстраций и так далее», — вспоминает Доссонье. Жандарм Маршиал Леке сыграл заметную роль в «Группе G», а позже — в WNP. «Леке был частью «Группы G», он был одним из первых ее членов, — пояснил Доссонье в документальном фильме о «Гладио». — Он был такой частью «Группы G», что позднее он сообщил начальнику штаба жандармерии об их существовании» (85).

Леке служил в бельгийской жандармерии с 1972 по 1984 год. После этого он бежал в США, во Флориду. В документальном фильме о «Гладио» он рассказал на плохом английском, что подразделения бельгийской военной спецслужбы и аппарата безопасности были связаны с бойней в Брабанте: «Меня зовут Маршиал Леке, я работал в бельгийской жандармерии. Я оставил Бельгию в августе 1984 года, после угроз против моих детей, — рассказывал Леке. — В начале декабря 1983 года я приехал в BSR [Brigade Speciale des Recherches — управление жандармерии] в Вавр, где проводили расследование по поводу бойни [в Брабанте]». Леке обнаружил, что убийства были связаны с группами аппарата безопасности. «Я был удивлен, что никто не был арестован, и я знаю, я сам сделал доклад, что происходит; мы имели отношение к убийствам, беспорядочным убийствам, когда можно, зайдя в супермаркет, убивать людей, даже детей. Я думаю, они убили около тридцати человек. Поэтому я сказал человеку, которого я встретил: «Вы понимаете, что офицеры жандармерии участвуют в этом?» Его ответ был: «Заткнись! Вы знаете, мы знаем. Занимайся своими делами. Убирайся отсюда!» Они только говорили, что демократия уходит; левые — у власти социалисты и все то, что они хотели больше власти» (86).

Доклад бельгийского парламента по бойне в Брабанте, опубликованный в 1990 году, всего лишь за несколько месяцев до раскрытия бельгийской секретной армии, поддержал этот вывод. «В соответствии с данными отчета, убийцы были членами или бывшими членами сил безопасности — крайне правые, которые находились под защитой и подготавливали правый переворот». «Сейчас понятно, — сообщили британские газеты после того, как парламентский доклад был представлен общественности, — что брабантские убийства были частью заговора с целью дестабилизировать бельгийский демократический режим и, возможно, чтобы подготовить почву для правого переворота» (87). «Военные, органы безопасности или государственные структуры поддерживали действия террористов, — отметил итальянский правый террорист Винченцо Винчигерра быть может самую важную особенность секретных армий. Организации правого толка по всей Западной Европе «были мобилизованы для ведения боя в рамках антикоммунистической стратегии, берущей начало не от организаций, связанных с институтами власти, а от самого государства, и, в частности, от государственных отношений внутри Атлантического альянса» (88). После этого предположения парламентарий Агалев Хьюго Ван Дьендерен попытался узнать больше о тайных операциях в Бельгии, связавшись с НАТО. За два года до разоблачения «Гладио» в 1988 году он в письменной форме запросил, существует ли в структуре НАТО секретный «Комитет безопасности». НАТО сначала поинтересовалось причиной его заинтересованности, а затем отказалось давать какую-либо конкретную информацию на эту тему (89).

Подозрительность нарастала, так как правая организация WNP воспользовалась специальной протекцией НАТО, когда в октябре 1990 года семь членов WNP были обвинены в похищении большого числа документов НАТО и бельгийской армии в начале 1980-х годов. Высший военный суд в Бельгии каким-то непостижимым образом оправдал их. И это несмотря на тот факт, что документы были найдены в представительстве WNP, и имелись подтверждения активистов WNP, что эти секретные материалы принадлежали им. В то же самое время обвиняемые категорически отвергли обвинение в том, что документы были украдены. «Мы только исполняли пожелания властей!» — объяснил обвиняемый член WNP Мишель Либерт, подчеркнув, что, когда он завладел материалами, он действовал из патриотизма и с разрешения вышестоящего руководства НАТО. Его товарищ по WNP сторонник правых Фредерик Саучез возразил: «Если я и украл некий телекс НАТО, то только по приказу органов государственной безопасности». Государство, как Винчигерра правильно предсказал, оказалось не в состоянии наказать само себя. Первый судебный процесс затянулся, обвиняемые подавали апелляции в высшие инстанции, после чего в октябре 1990 года высший военный трибунал, Военный совет, постановил, что по преступлениям прошел срок давности, чтобы выносить какой-либо приговор семи членам WNP. Суд добавил, что преступление смягчалось тем, что оно было совершено, когда холодная война была «больше, чем просто слова». Членам WNP было приказано передать украденные документы НАТО бельгийской армии в Министерство юстиции и быть свободными (90).

Один из обвиняемых, правый Мишель Либерт, член WNP с 1978 по 1980-е годы, впоследствии подтвердил в документальном фильме о «Гладио», что высшие офицеры защищали их во время проводимых операций. «Лучшие члены организации, — гордо говорил о WNP Либерт, — могли войти в отделение активных операций». Глава WNP Пол Латинус отдавал приказы на проведение секретных операций. «Когда нужно было провести операцию, работу предоставляли Латинусу. Чтобы мы взялись за осуществление операции, он должен был гарантировать помощь в случае проблем». Защита в высших эшелонах была обязательна. «Вы не можете отправить молодежь на поле «боя». Через два часа они получили бы пулю в лоб. Всегда есть риски. Их может остановить местная полиция для проверки документов. Это означало бы попасть в переплет. Нельзя же сказать: «Мы здесь на выполнении такой-то и такой задачи». — «В чем состоит задача?» — «Не могу сказать». — «Наденьте на него наручники» (91).

Был ли правый экстремист Либерт готов подтвердить, что WNP и бельгийский аппарат безопасности были вовлечены в брабантские убийства, независимый журналист Алан Франкович хотел узнать в своем документальном фильме о «Гладио». Был ли Брабант одной из их «целей»? «Человек получает приказы. Мы можем вернуться, скажем, в 1982 год. С 1982-го по 1985-й, — ответил Либерт, ссылаясь на тот период, во время которого произошли убийства в Брабанте, — были некие проекты». Либерт признался в существовании засекреченных проектов. По его собственным показаниям, ему сказали: «Вы, г-н Либерт, ничего не знаете о том, почему мы делаем это. Вообще ничего. Все, что мы просим, это чтобы ваша группа, под прикрытием жандармерии и службы безопасности, провела некую работу. Цель: супермаркеты. Где они? Какие там замки? Каким образом они могут защищаться и тем самым помешать нашей операции? Магазин запирает директор? Или они пользуются услугами охранных предприятий?» Операция была сверхсекретной, и правый экстремист Либерт последовал приказу: «Мы выполняли приказы и отсылали в наших отчетах часы открытия и закрытия. А также все, что хотели знать о супермаркете. Для чего это было нужно? Это было одна из сотен миссий. Что-то, что должно быть сделано. Но зачем это было нужно — это был большой вопрос» (92).

«Если задача была сеять террор, — заметил журналист Дэвисон, — убийцы выбрали идеальные мишени: женщин, детей и пожилых людей, толкающих свои тележки в местном супермаркете. Выстрелы сражали их наповал» (93). В этой командно-исполнительной цепочке WNP правый экстремист Мишель Либерт был в самом конце. Он получал приказы от главы WNP Пола Латинуса. «Понятно, что Латинус — это одна из самых интересных частей пазла, сложив который, можно понять политико-правовые тайны 1980-х годов», — заключили журналисты бельгийского журнала Avancées после того, как составили «словарь» бельгийского террора тех лет. Бельгийские журналисты пришли к выводу, что он был связным «между крайне правыми, правыми консерваторами и иностранными и бельгийскими спецслужбами» (94).

Пол Латинус был высокопоставленным европейским террористом правого крыла. В соответствии с его собственными показаниями, ему, кроме прочих источников, платила военная спецслужба Пентагона, разведывательное управление министерства обороны США — РУМО (Defence Intelligence Agency (DIA), военный аналог ЦРУ Бывший физик-ядерщик и информатор бельгийской Surete Латинус в 1967 году в возрасте 17 лет был завербован в РУМО. Позже его тренировали в НАТО. Бельгийский журналист Акин, который написал книгу о террористе Латинусе, рассказывает, что «в ходе судебного расследования, в котором он участвовал, Латинус назвал эту иностранную организацию: это было разведывательное управление Министерства обороны США, военный аналог ЦРУ» (95). В 1970-х годах Латинус стал членом брабантского клуба офицеров запаса (BROC), консервативной военной организации, созданной в 1975 году, и одержимой идеей «красной угрозы». В 1978 году Латинус присоединился к правой организации FJ и в ее рамках создал WNP — отдел тайных операций. Имея отличные контакты, Латинус в этот же период работал в правительстве Бельгии помощником советника министра труда и консультантом в нескольких комитетах. Когда в январе 1981 года левый журнал Pour разоблачил сторонника правых в правительстве, Латинус отказался от своей государственной должности и бежал в Чили диктатора Пиночета. Но не прошло и двух месяцев, как он находился в изгнании, как Латинус благодаря его превосходным контактам вернулся в Бельгию именно в то время, когда бойня в Брабанте началась. Он снова принял на себя командование WNP и среди прочих действий объединился с Surete в антикоммунистической борьбе, предоставляя министерству юстиции данные на левых (96).

«Латинус был внедрен в «Молодежный фронт» с конкретной задачей, — вспоминает Жан-Клод Гаро, редактор журнала Pour, — учить FJ осуществлять нападения на иммигрантов в арабских кафе, как организовывать военные тренировочные лагеря, как проводить расследования» (97). Журналист Гаро при изучении деятельности бельгийских крайне правых пошел по следу Латинуса в сторону тайных тренировочных лагерей WNP. «При обучении своих групп активному вмешательству, военизированным операциям, они должны были сформировывать и обучать также крайне правых, бывших парашютно-десантных коммандос, бывших военных (жандармов), правых боевиков, — обнаружил Гаро задолго до того, как в 1990 была рассекречена бельгийская секретная армия. — Этот вид тренировки предполагает стрельбу из пулеметов и метание гранат. Это очень шумное и привлекающее внимание обучение (98). Мы знали, что этот лагерь существовал. Мы знали об этом и подготовили необходимое фотографическое оборудование для того, чтобы записать часть действий». Учебный лагерь был расположен в Арденнах, во время обучения присутствовали инструктора различных спецслужб. «Эти люди проводили курсы по вербовке, наблюдению и обращению с оружием. «Роберт» вел курс по взрывчатым веществам, по обращению с оружием и стрельбе, и по тому, как убивать, не оставляя следов» (99).

Когда Гаро опубликовал свои данные, чиновники были встревожены и пытались препятствовать разглашению. «С друзьями с радио и телевидения мы брали интервью у генерала Бери (Beaurir). В то время он был номером один в жандармской иерархии, — вспоминает Гаро. — В интервью он отметил, что «такого никогда не было». В тот же день вмешался ведущий допрос судья. Но где? Здесь [в офисе журналиста]. Они обыскали помещения и сделали заявление, что «Жан-Клод Гаро солгал. Он сфабриковал военные формы, фотографии и оружие, все это маскарад» (100). Оглядываясь назад, можно сказать, что Гаро обнаружил бельгийский филиал крайне правых секретных подразделений SDRA8, в который якобы входили правые радикалы WNP. Пол Латинус командовал боевым отрядом террористов. Бельгийский журналист Акин лично брал у Латинуса интервью, и тот подтвердил ему, что был членом тайной антикоммунистической сети. «»Латинуса обвинили в формировании группы, армии, смоделированной с фашистской СС, — объясняет Акин. — У них в группе была секретная служба и служба безопасности. Каждый член группы имел двойное имя, кодовое имя, как правило, на немецком. Участники не знали друг друга». Как вспоминал Акин: «Я снова встретился с Полом Латинусом. Мы встретились в местном ресторане и проговорили всю ночь. Некоторые власти… — сначала он не хотел говорить, какие именно, — поручили ему создание секретной группы сопротивления в Бельгии. Эта группа должна была бороться с советским вторжением и остановить некоторые бельгийские власти от сотрудничества с Советами» (101).

Бывший член WNP и бывший жандарм Маршиал Леке во Флориде подтвердил исследователю «Гладио» Франковичу, что секретные армии в Бельгии принимали участие в бойне в Брабанте в целях дискредитации бельгийских левых. «Оружие, которое они использовали, поставлялось издалека, и это именно то, что мы планировали: организовать отряды и группы как эта, и отпустить их в самостоятельное плавание, убедившись, что они выживут, снабдив их всем необходимым. И все это просто чтобы создать атмосферу страха в стране, — объяснил Леке. — У них было два плана. Первый из них был нацелен на организацию группы, в задачу которой входило захват заложников, ну, вы знаете, убивать; второй план был нацелен на организацию так называемого «Левого движения», которое будет совершать террористические акты и покушения просто для того, чтобы заставить поверить, заставить людей поверить, что эти террористические атаки были совершены левыми» (102).

Исследователь «Гладио» Франкович хотел узнать у члена WNP Мишеля Либерта, поддерживался и поощрялся ли этот страх администрацией президента США Рональда Рейгана, который в то же время жестоко расправился с сандинистами в Никарагуа. Либерт, который собрал данные о супермаркетах по приказу главы WNP Пола Латинуса, неохотно подтвердил, что его начальник очень тесно сотрудничал с Соединенными Штатами: «Он [Латинус] встречался с людьми из [американского] посольства, но я никогда не встречался с ними, как мы с вами сейчас, — то есть лицом к лицу как вовремя интервью. Это не было моим полем деятельности. Его — да, было; можно сказать, что в его задачи входили дипломатические контакты, то есть выстраивать отношения с иностранными властями. Нашей единственной заботой были всевозможные акции, — вспоминает террорист Либерт. — Мы знали, что нас защищали все органы власти, в зависимости от типа задачи. Платили ли ему [Латинусу] американцы? Я не могу этого сказать наверняка, но он контактировал с ними» (103). Сенатор Роджер Лаллеманд, глава бельгийского расследования по делу «Гладио», провел исторический анализ, где сделал обобщение, что бойня в Брабанте была «работой правительств иностранных государств, или спецслужб, работающих на иностранцев, актами терроризма, направленными на дестабилизацию демократического общества» (104).

Сенатор Лаллеманд был осторожен в своих выражениях и воздержался от обвинения Соединенных Штатов напрямую, хотя настаивал на том, что террор следует рассматривать в антикоммунистическом контексте холодной войны: «Эти беспричинные убийства людей могли иметь политический мотив, можно вспомнить, что произошло в Италии. На вокзале Болонья погибло восемьдесят невинных людей. Мы думаем, что за убийствами в валлонском Брабанте стояла политическая организация» (105). Именно Акин позднее предоставил недостающую информацию в интервью со спонсируемым американцами террористом WNP Полом Латинусом: «Когда мы встречались в следующие дни и недели, я спрашивал Латинуса, кто именно дал ему задание создать группу. Он упомянул органы государственной безопасности. Он говорил об иностранных военных властях. Я нажал на него, и он в конце концов сказал про американские военные спецслужбы» (106). В конце убийств в Брабанте Пол Латинус был арестован. Но прежде, чем он смог дать показания, 24 апреля 1985 года командир правого крыла был найден повешенным на телефонном шнуре в его тюремной камере — причем ноги были на земле. «В кругах Пола Латинуса все или почти все по-прежнему убеждены, что босс WNP не покончил с собой, а был ликвидирован». «Каждый раз, когда они пытались реконструировать самоубийство, телефонный кабель рвался. Акин задал вопрос: «Если Соединенные Штаты не имеют ничего общего с убийствами, тогда почему они не говорят об этом, почему молчат и заставляют подозрения расти?» (107).

продолжение (Часть 4) —>>>

<<<—начало 

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s