Тайная война в Великобритании

Окончательная и однозначная оценка холодной войне никогда не будет дана, так как история развивается вместе с обществом, которое само порождает историю и является ее продуктом. Но среди ученых многих стран был достигнут консенсус: наиболее характерной особенностью холодной войны, как это видится западным наблюдателям, была глобальная борьба с коммунизмом. В этой борьбе, которой во многом характеризуется история двадцатого века, в числе других особенностей стоит потеря Великобританией своих лидирующих позиций на мировой арене и уступка их Соединенным Штатам. США десятилетие за десятилетием использовали борьбу с коммунизмом для увеличения своей силы. И после распада Советского Союза в 1991 году и окончания холодной войны империя США, как никто другой, занимает доминирующую позицию в мире.

Консервативные круги Великобритании были крайне обеспокоены, когда впервые в истории человечества в 1917 году в далекой, но крупной сельскохозяйственной стране был установлен коммунизм. После революции в России коммунисты полностью захватили предприятия, фабрики и объяснили, что отныне средства производства принадлежат народу. Инвесторы тогда в большинстве случаев потеряли все. Историк Денна Фрэнк Флемминг в своих «Истоках холодной войны» отмечал, что многие социальные изменения, вызванные революцией, в том числе и радикальное неприятие церкви и поместного дворянства, «могло бы быть принято в мире консерваторов того времени, но национализация промышленности, торговли и земельная национализация — никогда». Пример русской революции не следует повторять нигде и никогда. «Как сказал однажды Джей Би Пристли, английские консерваторы закрыли свой разум на вершине русской революции, да так больше и не открывали» (1).

По большей части не известные на Западе, секретные войны против коммунизма начались сразу после революции, когда Великобритания и США направили секретные армии против молодого Советского Союза. Между 1918 и 1920 годами Лондон и Вашингтон встали на сторону белых и профинансировали десять военных интервенций против СССР на территории Советского Союза; все интервенции потерпели неудачу в свержении нового правительства, но разбудили серьезные подозрения касательно мотивов капиталистического Запада у коммунистической элиты страны и у диктатора Сталина (2). В последующие годы Советский Союз укрепил свои органы госбезопасности и в конечном счете стал тоталитарным государством, на территории которого регулярно по подозрению в шпионаже арестовывались граждане иностранных государств. Когда трудность свержения коммунизма в России стала очевидной, Великобритания и ее союзники сосредоточились на стратегии предотвращения распространения коммунизма на другие страны.

В июле 1936 года фашистский диктатор Франко совершил государственный переворот против левого испанского правительства и в последующей гражданской войне победил оппозицию, наслаждаясь молчаливой поддержкой правительств Лондона, Вашингтона и Парижа. Среди причин того, что Адольф Гитлер не был вовремя остановлен, было наличие коммунистического врага. Во время Гражданской войны в Испании Гитлеру и Муссолини было дозволено бомбить испанскую оппозицию. После начала Второй мировой войны Гитлер приступил к реализации массивной атаки на Россию в 1941, 1942 и 1943 годах, которые чуть не нанесли смертельный удар по русскому коммунизму. Список жертв Второй мировой войны у России был больше, чем у какой-либо другой державы: потери Советского Союза среди гражданского населения составили более 15 миллионов человек, были убиты 7 миллионов солдат; 14 миллионов человек были ранены (3). Российские историки позже утверждали, что, несмотря на настоятельные просьбы Москвы к Соединенным Штатам, которые во время Второй мировой войны при освобождении Европы и Азии потеряли 300 000 солдат, США вместе с Великобританией намеренно затягивали открытие второго антигитлеровского фронта на западе, хотя открытие могло бы отвлечь силы нацистских войск и ослабило бы натиск на СССР. И только Сталинградская битва изменила ход событий, и Красная армия разгромила немецкие войска и двинулась на запад. Поэтому российские историки спорили с союзниками, которые боялись потерять позиции, спешно создали Второй фронт и после ввода войск в Нормандию в 1944 году встретились с советскими войсками в Берлине (4).

Британские историки подтвердили истории интриг, которые сформировали и их страну, и другие страны. «В новейшей истории Англия была центром диверсионной деятельности — это было известно остальным, но только не самим британцам, — заметил британский историк Маккензи после Второй мировой войны. — Отсюда и странная двойственная картина: внешнему миру Англия казалась государством интриг, коварства и абсолютной секретности; Англии же казалось, что ее стратегия — легкий блеф, простой и из лучших побуждений» (5). Маккензи утверждает, что легендарная тайная война Британии возвращает страну «обратно к истории «малых войн», которые составили в итоге территорию Британской империи» (6). Когда вот-вот готова была разразиться Вторая мировая война, военные стратеги из британского Министерства обороны пришли к выводу, что их тайные операции «должны основываться на опыте, полученном в Индии, Ираке, Ирландии и России, т. е. развитии диверсионной тактики в сочетании с тактикой Ирландской республиканской армии (ИРА)» (7).

В марте 1938 года, вскоре после того, как Гитлер аннексировал Австрию, в МИ-6 появился новый департамент, известный как отделение «Д». Его задачей было ведение диверсионной деятельности на территории Европы. Отделение «Д» начало подготовку частей секретных подразделений в странах, находящихся под угрозой вторжения немецких войск (8). Когда в 1940 году вторжение немецких войск на юг Англии казалось неминуемым, отделение «Д» приступило к формированию резервов вооружения и к вербовке агентов по всей территории Великобритании, не информируя при этом никого. Внутренние секретные службы Великобритании МИ-5 были весьма встревожены, когда стали получать отчеты о деятельности отделения «Д», и несколько их агентов были арестованы за шпионаж, пока не выяснилась правда» (9). Вербовка и организация работы агентов, которые должны были работать в тылу врага, проводимая членами отделения «Д», для любого наблюдателя выглядела очень таинственно: «Появление этих незнакомцев [агентов отделения «Д»] в строгой одежде, зловещие лимузины и общая атмосфера тайны тревожили местных жителей», — вспоминает бывший тайный агент Управления специальных операций (УСО) Питер Уилкинсон. Кроме того, секретные агенты «приводили в ярость представителей подчиненного военного командования, поскольку отказывались объяснить свое присутствие или обсуждать дела, ссылаясь на то, что это «совершенно секретно» (10). Полвека спустя выставка «Секретные войны» лондонского Имперского военного музея открыла общественности, «каким образом отделение «Д» МИ-6, следуя доктрине секретных армий, создавала в Англии силы сопротивления под названием «вспомогательные подразделения». Подразделения были оснащены оружием и взрывчатыми веществами». Эти первые британские отряды «Гладио» «получали специальную подготовку и должны были остаться в тылу противника в случае немецкого вторжения на остров. Действуя из секретных укрытий с помощью подпольных складов оружия, они смогли бы проводить диверсионные операции против немецких захватчиков» (11). Но никто так и не узнал, сработал бы этот план, так как вторжения не последовало. Но к августу 1940 года вдоль английских и шотландских берегов Северного моря была создана «достаточно беспорядочная организация», охватывающая своим влиянием наиболее уязвимые участки высадки десанта (12).

Отделение «Д» МИ-6 имело возможность проводить секретные военные операции только на территории Великобритании. Все изменилось, когда в июле 1940 года британский премьер-министр Уинстон Черчилль приказал создать секретное подразделение под названием «Управление специальных операций» (УСО) для того, чтобы «помочь Европе в создании движения сопротивления и проведения диверсий на захваченной врагом территории» (13). Меморандум кабинета премьер-министра военного времени от 19 июля 1940 года гласит: «Премьер-министр постановил после проведения консультаций с соответствующими министрами, что незамедлительно должна быть создана новая организация для координации всех действий путем проведения диверсий и саботажа против внешнего врага». УСО было передано под командование в военно-экономическое министерство Хью Далтону. После того как немецкие войска оккупировали Францию, и казалось, что их ничто не может остановить, министр Далтон настоял на том, что на оккупированных территориях должна быть проведена тайная военная операция: «Мы должны организовать движение сопротивления на оккупированных врагом территориях, сравнимые с движением «Шинн Фейн» [ «Мы сами»] в Ирландии, с движением китайских партизан, сейчас действующих против Японии, испанского ополчения, которые играли заметную роль в кампании Веллингтона или — любой может смело признать это — организациями, которые создали сами нацисты практически в каждой стране мира». Казалось логичным, что британцы не будут игнорировать тактику ведения секретных боевых действий, и Далтон подчеркнул: «Эта «международная демократия» должна использовать много различных методов, включая промышленный и военный саботаж, трудовые агитации и стачки, постоянную пропаганду, теракты против предателей и немецких лидеров, бойкоты и беспорядки». Таким образом, секретная сеть военного сопротивления должна была образоваться с помощью смельчаков из британской военно-разведывательной организации: «Что было нужно — это новая организация для координации, воодушевления, контроля и помощи гражданам угнетенных стран, которые и сами должны принимать в этом непосредственное участие. Нужна абсолютная секретность, фанатичный энтузиазм, желание работать с людьми разных национальностей, полная политическая надежность» (14).

Министр Далтон передал командование Управлением специальных операций генерал-майору сэру Колину Габбинсу, худому, невысокого роста крепкому горцу с усами, который позже стал влиятельным человеком, создателем британской «Гладио» (15). «Был разработан план, как помочь народам оккупированных стран измотать Германию, используя любые способы, включая проведение диверсий, применение практики «пассивного сопротивления», внезапных нападений, — описал Габбинс задачи УСО. — Одновременно с этим в задачи управления входило создание секретных подразделений, которые были бы организованы, обучены и вооружены для использования их на завершающем этапе боевых действий». УСО было создано как под копирку с «Гладио» в разгар Второй мировой войны. «Если по-простому, то план включает в себя доставку на оккупированную территорию большого числа персонала, оружия и взрывчатки», — обобщил Габбинс амбициозный план (16).

В УСО работало много сотрудников отделения «Д», и в конце концов управление стало ведущей самостоятельной организацией с более чем 13 тысячами сотрудников в своих рядах, действующей в глобальном масштабе и в тесном сотрудничестве с МИ-6. Хотя УСО также проводило операции в Азии и на Дальнем Востоке, Западная Европа была главным театром действий, где УСО сосредоточился на создании национальной секретной армии. УСО проводило саботажи и диверсии на оккупированной врагом территории и организовало ядро организации, состоящее из обученных людей, способных помочь отрядам сопротивления отвоевать свою территорию обратно. «УСО на пять лет стало основным инструментом Британии в осуществлении внутренней политики в Европе, — отмечалось в докладе секретариата британского Кабинета министров, — и это был чрезвычайно мощный инструмент», так как он мог выполнять множество разных задач и, таким образом, «пока УСО продолжало работу, ни один европейский политик не мог питать иллюзии, что англичане не заинтересованы или умерли» (17).

Официально УСО было расформировано после войны в январе 1946 года, и начальник управления Габбинс подал в отставку. Однако сэр Стюарт Мензис, который возглавлял МИ-6 с 1939 по 1952 год, не намеревался отказываться от такого ценного инструмента, как секретные армии. И, как смог убедиться директор отделения спецопераций МИ-6, участие Великобритании в диверсионных операциях продолжалось и во время холодной войны. Ранее в отчете Секретного кабинета по УСО был сделан вывод, что «с большой долей вероятности УСО в какой-либо форме должно быть создано и в любой будущей войне» (18). Для УСО и его последователя Отделения МИ-6 по спецоперациям долговременные цели были предварительно одобрены британскими начальниками штабов 4 октября 1945 года; таким образом, было приказано в первую очередь создать основную структуру сети, способной к быстрому расширению в случае войны и, во-вторых, обслуживанию оперативных потребностей тайной сети британского правительства за границей. «Приоритет в создании сети отдавался странам, находящимся на ранних стадиях конфликта с Советским Союзом, но пока еще не находящимися под советским влиянием» (19). Таким образом, и после окончания Второй мировой войны Западная Европа осталась центральным театром действий для ведения британскими спецслужбами секретных войн.

После того как 30 июня 1946 года УСО прекратило свое существование, в структуре МИ-6 был создан новый отдел Специальных операций (СО) под командованием генерал-майора Колина Габбинса. По словам голландского специалиста по работе спецслужб Франса Клюйтера, МИ-6 активно продвигала создание секретных антикоммунистических армий, так как «специальные операции стали создавать сети в Западной Германии, Италии и Австрии». Эти сети (организации для ведения войны в тылу противника) могли быть активированы в случае возможного советского вторжения для сбора разведывательных данных и проведения наступательной диверсионной деятельности (20). По информации Габбинса, даже после 1945 года персонал УСО оставался в других странах, в том числе в Германии, Австрии, Италии, Греции и Турции; и для УСО и его последователей «были также другие политические интересы, нежели просто победить фашистскую Германию». Ясно выраженная директива 1945 года «дала понять, что главным врагом УСО был коммунизм и Советский Союз», так как британским интересам в Европе «угрожал Советский Союз и европейский коммунизм» (21). Несколькими годами позже в попытке получить парламентскую поддержку для осуществления текущих секретных операций британский министр иностранных дел Эрнест Бевин 22 января 1948 года перед британским парламентом призвал к созданию специализированных вооруженных формирований, которые могут использоваться против подрывной деятельности советской «пятой колонны». Избранные парламентарии в то время уже знали, что это предложение уже находится на стадии реализации.

Так как у Вашингтона и Великобритании был один враг на двоих, сотрудничество военных и спецслужб двух стран было очень тесным. По приказу Белого Дома в Вашингтоне Фрэнк Визнер, директор департамента ЦРУ по секретным операциям Службы координирования политики (СКП) (Office of Policy Coordination — OPC), создавал сети секретных армий по всей Западной Европе и в своих операциях тесно сотрудничал с полковником Габбинсом из Отдела специальных операций при МИ-6. По информации научных сотрудников французских спецслужб Роджера Фалигота и Реми Кауффера, ЦРУ и МИ-6 в качестве первого шага решили «нейтрализовать существующие секретные части держав «оси» в Германии, Австрии и северной Италии» и после этого завербовать солдат проигравшей фашистской Германии в новую секретную антикоммунистическую армию. «И действительно, секретные службы демократических стран, выигравших войну, посредством службы координировании политики ЦРУ и управления специальных операций Секретной разведывательной службы (SIS) пытались переориентировать некоторых «коммандос» против их недавнего союзника — СССР» (22).

Как МИ-6 и ЦРУ и их соответствующие департаменты секретных операций УСО и СКП, британские и американские силы специального назначения также находились в тесном сотрудничестве. Специальная авиадесантная служба (САС) и американские «зеленые береты», подготовленные для осуществления тайных миссий на захваченных врагом территориях, во многих случаях во время холодной войны были братьями по оружию, и среди других секретных операций занимались подготовкой секретных армий. Бывшие офицеры морской пехоты Джайлс и Престон, создававшие систему «Гладио» в Австрии, подтвердили, что призывники в армию были отправлены в старый наполеоновский форт «Монктон», что на береговой линии неподалеку от Портсмута в Англии, где МИ-6 тренировали своих агентов совместно с британской Специальной авиадесантной службой. Они приняли участие в подготовке и получили инструкции по поводу секретных кодов, использования оружия и по проведению секретных операций (23). Среди подготовленных британской Специальной авиадесантной службой был Децимо Гарау, инструктор итальянской базы «Гладио» CAG на Капо Мараргуи в Сардинии. «Я был в Англии в городе Пул неделю, получил приглашение от войск специального назначения. В течение недели я провел некоторые виды подготовки с ними», — подтвердил инструктор Гарау после разоблачения «Гладио» в 1990 году. «Я совершил прыжок с парашютом через Канал. Я провел тренировку с ними и нашел с ними общий язык. Затем я поехал в Херефорд, чтобы распланировать и провести тренировки со Специальной авиадесантной службой» (24).

Англичане в то время были наиболее опытными в области диверсий и нестандартных боевых операций. Их силы специального назначения САС были сформированы в середине Второй мировой войны в Северной Африке в 1942 году с целью глубокого проникновения в тыл врага. Пожалуй, самым опасным противником британских сил специального назначения САС были немецкие войска СС, возглавляемые Генрихом Гиммлером и основанные до начала Второй мировой войны. Как и все войска специального назначения, немецкие СС были элитными боевыми отрядами, несшими на себе знаки отличия — элегантные черные мундиры, украшенные мертвой головой с кинжалом в черно-серебряной гамме — и чувствовали свое превосходство над регулярной армией, приобретя репутацию «фанатичных убийц». После поражения нацистов во Второй мировой войне специальные войска СС были объявлены преступной организацией и распущены решением Трибунала союзников в Нюрнберге в 1946 году.

После победы САС также была расформирована в октябре 1945 года. Но как только с упадком Британской империи появилась нужда в совершении секретных диверсионных и порой безрассудных операций, произошло возрождение организации САС, и в 1947 году она уже сражалась в тылу врага в Малайзии. Из их штаб-квартиры Nursery (шуточное название «Кремль») в Херефорде, Англия, последовали многочисленные операции САС, которые не получили огласки, среди которых операция 1958 года в Омане, сателлите Великобритании. Поддерживая диктатора-султана, части САС разбили левых партизан. Операция якобы гарантировала будущую финансовую поддержку частей, потому что, по мнению командира САС, его части показали, что «они могут быть доставлены в район конфликта быстро и без лишнего шума и действовать в удаленной местности без огласки — способность, наиболее ценимая нынешним консервативным правительством» (25). Среди всех операций САС самая секретная прошла в 1980 году — это штурм посольства Ирана в Лондоне, а наиболее тайная была проведена в 1982 году во время Фолклендской войны. Самые большие силы САС после Второй мировой войны были развернуты в 1991 году в Заливе, они вместе с американскими «зелеными беретами» тайно проводили обучение и оснащение Армии освобождения Косово непосредственно перед и во время бомбардировки сербской провинции силами НАТО.

Британский парламентарий от консервативной партии Найджел Вест правильно подчеркнул, что, как и «зеленые береты» в США, «британские САС могли сыграть стратегическую роль в операции «Гладио», если бы советские войска захватили Западную Европу» с неявным утверждением, что планирование операций было расширено до секретных европейских армий (26). Оба военизированных подразделения тесно сотрудничал и. В знак такого сотрудничества члены американских сил специального назначения неофициально с 1953 года носили отличительные зеленые береты, чтобы уподобиться своим кумирам из САС, которые на протяжении долгого времени используют эти знаки отличия. Этот «иностранный» головной убор вызывал немалое беспокойство среди многих старших офицеров армии США. И только Кеннеди во время своего президентства, будучи большим поклонником тайных операций и сил специального назначения, одобрил его во время своего визита в 1961 году в Форт-Брэгг, штаб-квартиру американских сил специального назначения. Таким образом зеленый берет был официально одобрен в качестве знака отличия и использовался с того времени у Сил специального назначения. Почитание в США более старого и более престижного САС продолжалось много лет, штаб-квартира в Херефорде считалась «материнской»; и для американских офицеров Сил специального назначения считалось престижным закончить курс в британском центре секретных боевых операций. В качестве ответного жеста британцы также внимательно относились к такому сотрудничеству между силами специального назначения двух государств. В 1962 году командир «зеленых беретов» США офицер сухопутных войск генерал-майора Вильям Ярборо стал почетным членом САС.

За два года до разоблачений «Гладио» (1990 год) Би-би-си рассказала общественности о факте тайного сотрудничества между британскими и американскими спецслужбами, озаглавив материал «Открытие ящика Пандоры» (The Unleashing of Evil). В материале было рассказано, как британская Специальная авиадесантная служба (САС) совместно с американскими «зелеными беретами» применяла пытки в отношении заключенных на протяжении последних тридцати лет и в каждой важной кампании, начиная с Кении и до Северной Ирландии, Омана, Вьетнама, Йемена, Кипра и других стран. Бывший «зеленый берет» офицер Люк Томсон объяснил общественности перед камерой, что Силы специального назначения США в Форт-Брэгг принимали участие в программе обучения с САС. После чего журналист Ричард Нортон-Тейлор, британский продюсер «Открытия ящика Пандоры» и репортер, ставший известным во время скандальных разоблачений «Гладио» два года спустя, заключил, что применение пыток «является очень распространенным и находится ближе к нам, чем нам хотелось бы думать» (27). В другой сверхсекретной операции американские «зеленые береты» проводили обучение обвиняемых в геноциде отрядов «Красных кхмеров» в Камбодже после того, как с ними был установлен контакт Рэем Клайном, бывшим агентом ЦРУ, и специальным советником президента США Рональда Рейгана. Когда в 1983 году начался скандал «Ирангейт», президент Рейган, боясь очередного неприятного разоблачения, попросил британского премьер-министра Маргарет Тэтчер выяснить, кто послал САС для обучения отрядов Пола Пота. «Впервые мы полетели в Таиланд в 1984 году, — позже свидетельствовал один из старших офицеров САС, — янки и мы работали вместе, мы были близки, как братья. А теперь им больше это не по душе. Мы много чему научили «Красных кхмеров», — вспоминает офицер. — Сначала они хотели, чтобы мы пошли в селения и просто начали резать людей. Мы сказали им, чтобы они относились ко всему спокойнее». САС чувствовала себя очень неловко по поводу этой операции, и «многие из нас, если было бы хоть полшанса, хотели бы все изменить. Настолько нас все достало. Мы ненавидели всю эту ситуацию, что мы были связаны с Полом Потом. Говорю вам: мы солдаты, а не детоубийцы» (28).

«Мой опыт в области секретных операций подсказывает мне, что эти операции редко остаются тайными, — фельдмаршал лорд Карвер, начальник британского Генерального штаба, а позже начальник штаба обороны задумчиво размышлял по поводу «Гладио». — Как только вы ступаете на этот скользкий путь, знайте: есть опасность, что Силы специального назначения могут попытаться взять власть и закон в свои руки, как французы сделали в Алжире и могло произойти совсем недавно в деле Гринписа в Новой Зеландии». Тогда французская секретная Служба внешней документации и контрразведки (SDECE) 10 июля 1985 года потопила судно Гринписа «Радужный воин», в котором находились протестующие против французских ядерных испытаний в Тихом океане (29). Скользким также был путь секретного размещения частей САС на территории Северной Ирландии, когда ирландские республиканцы посчитали войска САС террористами — ни больше, ни меньше. Как рассуждали критики, «дело могло быть очень громким, и что даже с точки зрения британцев войска САС стали частью проблемы Северной Ирландии, а не частью решения проблем» (30).

Когда в 1990 году разразился скандал по поводу «Гладио», пресса отмечала, что «теперь ясно: элитные полки Специальной авиадесантной службы по уши погрязли в схемах НАТО и действовали вместе с МИ-6 в качестве учебного подразделения для ведения секретных боевых действий и саботажа». Британская пресса более конкретно подтвердила, что «итальянские секретные армии проходили подготовку в Великобритании. Теперь есть доказательства, что это происходило в 1980-х годах». И добавляла: «Было доказано, что САС соорудил в британском секторе Западной Германии секретные схроны, где было складировано оружие» (31). Более интересная информация о секретном участии Британии пришла благодаря швейцарскому парламентскому расследованию по поводу секретной армии Швейцарии (P26). «Британские спецслужбы через серию тайных соглашений тесно сотрудничали с вооруженной тайной швейцарской организацией, которая стала частью западноевропейской сети «групп сопротивления», — сообщила пресса ошеломленной общественности нейтральной Швейцарии. Швейцарскому судье Корну было дано задание разобраться в этом вопросе, и он в своем отчете «описывает сотрудничество организации с британскими секретными службами как «интенсивное», причем британцы делились ценной новой информацией. Кадры P26 регулярно участвовали в подготовке в Великобритании, — говорится в отчете. Британские инструкторы — возможно, что из САС, — посещали засекреченные центры обучения в Швейцарии». По иронии судьбы британцы знали о секретных армиях Швейцарии больше, чем знало само швейцарское правительство: «Операции, проводимые P26, их коды, имя лидера их группы — Эфрем Кателлан — все это было известно британской разведке, однако швейцарское правительство было в неведении, как говорилось в отчете. Отчет гласит, что документы, которые могут помочь узнать детали секретных соглашений между Британией и P26, не были найдены» (32).

На протяжении 1960-х, 1970-х, 1980-х годов швейцарские «гладиаторы» проходили подготовку в Великобритании у инструкторов британских Сил специального назначения. Обучение, по словам швейцарского военного инструктора и по недоказанной информации члена организации «Гладио» Алоиза Хюрлиманна, также включало участие в реальных операциях против активистов ИРА, предположительно на территории Северной Ирландии. Хюрлиманн неосмотрительно раскрыл эту информацию в Швейцарии во время курса разговорного английского языка, когда на плохом английском он поведал мне, что в мае 1984 года он принял участие в секретном обучении в Англии. Обучение, по его словам, включало участие в реальной операции нападения на оружейный склад активистов ИРА, в которых участвовал Хюрлиманн, полностью одетый в военную форму, и во время которой был убит по крайней мере один активист ИРА (33).

Самое интересное, что швейцарское расследование Корну 1991 года показало, что на территории Англии был создан командно-коммуникационный центр «Гладио», оборудованный обычной для секретных подразделений системой «Гарпун». В 1984 году в Соглашении о совместной деятельности, дополненном в 1987 году Меморандумом о техническом обеспечении, прямо говорилось о «центрах проведения обучения в Великобритании, об установке в Швейцарии передающего радиоцентра и взаимодействии двух секретных служб в технических вопросах». К сожалению, как рассказал судья Корну, «ни Соглашение о совместной деятельности, ни Меморандум о техническом обеспечении не были найдены» (34). Ответственное лицо в швейцарской военной секретной службе UNA заявило, что «в декабре 1989 года оно передало документы британским секретным службам по причинам, которые остаются неясными. Копий документов не осталось». «Кадровый состав швейцарской организации рассматривает британцев как лучших специалистов в этой области», — заключило швейцарское правительство в своем отчете (35).

Оставшийся неназванным бывший сотрудник разведки НАТО после разоблачений, сделанных в 1990 годах, утверждал, что «было разделение деятельности между британцами и американцами. Великобритания отвечала за проведение операций во Франции, Бельгии, Голландии, Португалии и Норвегии; американцы несли ответственность за операции в Швеции, Финляндии и по всей остальной Европе» (36). Однако подобное разделение деятельности не всегда давалось легко, как показывает пример Италии. Генерал Умберто Брокколи, один из первых директоров итальянской военной секретной службы SIFAR, 8 октября 1951 года написал итальянскому министру обороны Эфизио Маррасу, чтобы обсудить дела, касающиеся итальянской секретной армии и обучения «гладиаторов». Брокколи объяснил, что британцы уже создали сети секретных армий в Нидерландах, Бельгии «и, вероятно, в Дании и Норвегии». Брокколи был рад подтвердить, что Великобритания «смогла поделиться с нами своим колоссальным опытом» и что американцы «предложили активно сотрудничать с нами, предоставляя со своей стороны людей, материалы (по-видимому, на бесплатной основе или почти бесплатно) и, возможно, денежные средства». Брокколи подчеркнул, что будет очень полезно отправить семь специально выбранных итальянских офицеров для прохождения спецобучения в Англии, начиная с ноября 1951 по февраль 1952 года, поскольку эти семеро офицеров по возвращении смогут руководить обучением итальянских «гладиаторов». Глава военной секретной службы Брокколи попросил министра обороны Марраса дать свое «подтверждение на проведения курса, поскольку втайне от британцев у меня соглашение с американцами по поводу курса обучения» (37)

Подготовка бойцов секретных подразделений «Гладио» с помощью британских инструкторов не была бесплатной, это был серьезный бизнес, и Брокколи признал, что «стоимость обучения может составить 500 миллионов лир, которые не могут быть взяты из бюджета SIFAR и которые следует взять из бюджета Вооруженных сил» (38). МИ-6, как определил Брокколи, предложила провести обучение итальянских офицеров «Гладио» на условии, что Италия закупит вооружение у Великобритании. Однако в то же самое время богатое ЦРУ предложило вооружение бесплатно, что могло интерпретироваться как раздел сфер влияния. В итоге итальянцы решили взять лучшее из обоих предложений. Они направили своих офицеров в признанные британские школы специальной подготовки, но в то же время совершили тайную сделку с американцами, которые бесплатно предоставили им вооружение. Британцы не были удивлены. И когда генерал Этторе Муско, преемник Брокколи на посту главы SIFAR, посетил британский форт «Монктон» недалеко от Портсмута, где проходили тренировки, обстановка была напряженной: «В 1953 году британцы поняли, что их одурачили, и в сердцах упрекнули генерала Муско, негодуя из-за ситуации с американцами» (39).

Конкуренция между ЦРУ и МИ-6 за сферы влияния не ограничивалась Италией. В конце 1990-х годов бельгийский министр обороны Ги Коэм, узнав про секретные армии, объяснил, что «отношения между британскими и бельгийскими спецслужбами берут свое начало от контактов, которые состоялись между мистером Спааком и главой британской разведки Мензисом и от соглашения между США, Великобританией и Бельгией» (40). Подобный «треугольник» означал свои сложности, так как МИ-6 и ЦРУ желали убедиться, что Бельгия не даст особых привилегий никому Поэтому глава МИ-6 Стюарт Мензис 27 января 1949 года написал тогдашнему премьер-министру Бельгии Полу Генри Спааку: «Я был очень рад иметь возможность обсудить с вами лично определенные проблемы, касающиеся двух стран и которые в последнее время заставляют меня волноваться». При этом он подчеркнул, что обе страны должны активизировать сотрудничество «по поводу Коминформа и по обсуждению активности потенциальных врагов» и начать «подготовку организации сбора оперативной информации и осуществления операций на случай войны». В частности, «некоторые офицеры должны в ближайшем будущем посетить Великобританию для прохождения обучения одновременно с моей службой технической стороне вопросов». Мензис был очень обеспокоен тем, что Спаак заключит сделку по «Гладио» с ЦРУ, а не МИ-6; он подчеркнул, что «всегда считал участие американской стороны в защите Западной Европы очень важным. Однако я убежден, что все усилия, не исключая и усилия американцев, должны быть объединены в одно гармоничное целое. Если американцы захотят продолжать вести совместно с вашей службой определенные приготовления к войне, я считаю это первостепенным, — и я понимаю, что у меня есть ваше согласие, — то эти действия должны быть согласованы с моими».

Следующим шагом Мензис сослался на конкретно Комитет по организации секретных операций Западноевропейского союза (CCWU), который в 1948 году координировал ведение особых боевых действий, пока в 1949 году не был подписан Североатлантический договор, и НАТО не взяло на себя координацию «Гладио». «Подобное сотрудничество, — подчеркнул Мензис в своем письме к Спааку, — помимо всего прочего позволит предотвратить нежелательные последствия с главами секретариата. Я уже обозначил главе американской службы, что я готов разработать подробные планы сотрудничества с ним на этой основе, и поэтому я предлагаю, чтобы все разработанные ими проекты должны отсылаться обратно в Вашингтон для проведения последующих дискуссий между секретными службами Великобритании и Америки». Мензис также отметил, что бельгийская «Гладио» должна быть вооружена и экипирована и что «потребности в подготовке и в материалах могут возникнуть в ближайшем будущем. Я уже взял на себя обязательства обеспечить учебную материально-техническую базу для офицеров и других кандидатов, выдвинутых главой вашей специальной службы, и я могу обеспечить производство деталей для нового оборудования (например, устройств для телеграфирования), которое потребуются для подпольной деятельности в ближайшем будущем». Некоторые материалы, как предположил глава МИ-6, могут передаваться бельгийской «Гладио» бесплатно, тогда как за другое оборудование нужно будет платить: «Подобное специализированное оборудование будет предоставляться бесплатно или в аренду, но я думаю, что если возникнет необходимость применения какого-то оборудования в больших количествах (например, оружие небольшого размера и другие военные приспособления), финансы должны стать предметом дружеских переговоров между британскими и бельгийскими спецслужбами». Конечно, создание бельгийской «Гладио» должно было проводиться в условиях строжайшей секретности, и Мензис закончил свое письмо утверждением: «Вряд ли нужно выражать вам мою уверенность в том, что эта переписка должна быть в строжайшем секрете, и ее не следует разглашать третьим лицам без нашего взаимного согласия» (41).

Примерно двумя неделями позже Спаак ответил Мензису, утверждая в своем письме, что хотя было бы прекрасно получить помощь от Великобритании, он считает своим долгом проинформировать Мензиса: американцы также выражали бельгийской стороне свою заинтересованность в этом деле. Таким образом, он подумал, что для начала важно, чтобы британцы и американцы решили бы это дело между собой. «Я соглашусь с вами, — написал бельгийский премьер-министр, — что было бы весьма желательно, чтобы три секретных службы (британская, американская и бельгийская) тесно сотрудничали». Будучи прекрасно осведомленным о конкуренции за влияние между МИ-6 и ЦРУ, Спаак отметил, что «если две стороны, британская и американская, откажутся от взаимодействия, ситуация бельгийской службы будет очень деликатной и трудной. Поэтому мне кажется, что для решения этого вопроса неизбежны переговоры на самом высоком уровне между Лондоном и Вашингтоном» (42).

В Норвегии глава секретной службы Вильгельм Эванг был центральной фигурой для организации секретных армий и создания первой норвежской службы разведки (NIS). Эванг, выпускник Университета Осло в области естественных наук, присоединился к небольшой службе разведки норвежского эмигрантского правительства в Лондоне в 1942 году. Вернувшись в Норвегию, Эванг с его прекрасным отношением к британцам создал в 1946 году послевоенную службу разведки NIS и возглавлял ее в качестве директора на протяжении 20 лет. В феврале 1947 года Эванг встречает офицера британской МИ-6 (имя его неизвестно) «с тесными связями в военных и оборонных кругах», — вспоминает Эванг в своих записках. Подобные соображения заставили англичан проявить сильную заинтересованность к наращиванию обороны в странах, находящихся под вражеской оккупацией. Создается впечатление, будто Нидерланды, Франция и Бельгия включились в процесс создания более-менее постоянной подпольной армии (43).

В соседней нейтральной Швеции британцы совместно с американским ЦРУ играли главную роль в подготовке местных командиров «Гладио», как выяснилось благодаря Рейнголду Гейджеру, бывшему шведскому профессиональному военному, который в 1957 году был завербован в шведскую сеть «Гладио» и несколько десятилетий был командующим региональными силами. В 1996 году, будучи практически 80-летним стариком, Гейджер делился своими воспоминаниями на шведском телеканале ТВ4. Он вспоминал, как британцы проводили в Англии тренировки для осуществления тайных диверсионных операций. «В 1959 году я шел через Лондон на ферму, находящуюся за пределами Итона. Все происходило совершенно секретно. Например, у меня был поддельный паспорт. Мне даже не позволили позвонить жене», — вспоминает Гейджер. «Целью обучения было научиться использовать технологию «мертвого почтового ящика» для приема и передачи секретных сообщений, и другие упражнения в стиле Джеймса Бонда. Англичане были жестки. У меня иногда возникало ощущение, что они заходят слишком далеко» (44).

Когда секретные армии были раскрыты в Западной Европе в конце 1990 года, под пристальным вниманием оказался ранее невидимый в операции британский след; правительство Джона Мэйджора отказалось занять какую-либо позицию. «Боюсь, мы не можем обсуждать вопросы безопасности», — день за днем заявлял пресс-секретарь любопытной британской прессе (45). Британский парламент воздержался от открытой дискуссии и проведения парламентского расследования, и летом 1992 года журналист Хью О’Шонесси посетовал, что «молчание Уайт-холла и почти полное отсутствие любопытства членов парламента к делу, в котором Великобритания была вовлечена по полной программе, поистине поразительно (46). Британскому телевидению Би-би-си оставалось только заметить: «Роль Великобритании в создании секретных армий по всей Европе было абсолютно фундаментальной». Би-би-си в Телепрограмме Newsnight 4 апреля 1991 года подчеркнула криминальный аспект секретных армий и сообщила, что «когда маски будут сброшены, взорам нашим предстанет нечто ужасное». Би-би-си верно заметила, что наряду с выполнением задач по ведению диверсионных операций в тылу противника, секретные армии были втянуты в политические манипуляции: «Как меч гладиатора имеет два лезвия, так и у современной «Гладио» две стороны». В продолжение передачи был задан вопрос: «Использовалась ли «Гладио» с его скрытыми запасами вооружения и взрывчатки своими руководителями… для внутренней подрывной деятельности…против левых? Ответственны ли государственные агенты за необъяснимую волну террора?» Какой же была роль Великобритании? «У нас есть доказательство того, что с самого возникновения «Гладио», — заявил в камеру итальянский парламентарий Серхио де Хулио, — офицеры посылались в Англию на обучение. Они должны были составить первое ядро организации «Гладио». У нас имеются доказательства сотрудничества, ну, скажем, сотрудничества между Великобританией и Италией» (47).

Журналист Би-би-си Питер Маршалл провел интервью с итальянским генералом Джерардо Серравалле, который командовал итальянскими подразделениями «Гладио» с 1971 по 1974 год, и задал ему прямой вопрос о роли британцев во всей этой истории. Итальянский генерал подтвердил, что сотрудничество с Великобританией было интенсивным: «Я пригласил их [британцев], потому что мы уже были на их базах в Англии — базах, используемых британскими секретными армиями — и я предложил им сделать ответный визит к нам». Журналист Маршалл задал вопрос: «Где находится база британских секретных подразделений?», в ответ на который генерал Серравалле рассмеялся и ответил: «Извините, я не скажу вам, где находятся базы, так как это входит в зону секретной информации вашей же страны». Затем Маршалл с целью получения гарантированного ответа задал следующий вопрос: «Были вы впечатлены британцами?» На что Серравалле ответил: «Да, был. Потому, что все очень эффективно, все хорошо организовано, и персонал был отличный» (48).

Годом позже Би-би-си подняла вопрос о «Гладио» еще раз и показала три отличных документальных фильма Аллана Франковича о «Гладио». Мало кто имел такой огромный опыт в создании документальных фильмов на острые вопросы, как режиссер Франкович, который своей картиной 1980 года «Внутри ЦРУ» разоблачил темную сторону ЦРУ; за картину Франкович получил Специальную премию жюри как за лучший документальный фильм на Берлинском кинофестивале. Затем Франкович взялся исследовать вопрос «Гладио», и фильмом «Мальтийский двойной крест» показал в 1995 году связь между крушением рейса 103 Pan Am над Локерби в 1988 году и иранским авиарейсом 655, случайно сбитым ракетным крейсером Vincennes ВМС США в том же самом году. «Действительно редки и находятся за гранью фантастики те люди, крестоносцы истины, которые снова и снова подвергали себя смертельной опасности, как это делал Франкович», — вспоминал его друг Тэм Дэлиэлл после того, как Франкович умер от сердечного приступа при загадочных обстоятельствах при въезде в Соединенные Штаты на таможенной территории аэропорта Хьюстон, штат Техас, 17 апреля 1997 года (49).

Основанные большей частью на интервью, сфокусированные практически полностью на «Гладио» в Италии и Бельгии, документальные съемки Франковича показывают перед камерой такие ключевые фигуры операции «Гладио», как Лицио Джелли, главу P2, итальянского правого активиста Винченцо Винчигерра, венецианского судью и первооткрывателя «Гладио» Феличе Кассона, итальянского командира «Гладио» Джерардо Серравалле, сенатора Роджера Лаллеманда, главу бельгийского парламентского расследования дела «Гладио» Децимо Гарау, бывшего итальянского инструктора базы «Гладио» в Сардинии Уильяма Колби, бывшего директора ЦРУ, и Мартила Лекеу, бывшего члена бельгийской жандармерии — вот лишь некоторые из имен (50). «Усилия по созданию секретных армий были, по моему мнению, необходимы просто для того, чтобы быть уверенными: если случится худшее, если к власти придет Коммунистическая партия, всегда будут несколько агентов, которые проинформируют нас о том, что происходит вокруг», — Рэй Клайн, заместитель директора ЦРУ с 1962 по 1966 год, объяснил перед камерой Франковича (51). «Не исключено, что некоторые правые группы были завербованы и стали частью секретных армий потому, что они предупредили бы нас в случае готовящегося начала войны; поэтому использование правых, только если вы используете их не в политических, а в разведывательных целях — это нормально», — Клайн продолжал говорить на камеру. Лондонские газеты на следующий день сообщили, что «это была одна из тех программ, о которой вы думаете, что она свергнет правительства, но амнезия, порожденная телевидением, приводит к тому, что на следующее утро в газетах программа едва ли будет упомянута» (52).

Тайная война в США

После поражения Германии и Италии президент США Гарри Трумэн дал приказ военно-воздушным силам США сбросить атомные бомбы на города Хиросима и Нагасаки, после чего Вторая мировая война завершилась в 1945 году капитуляцией Японии. В то время как экономика Западной Европы была в руинах, США продолжали наращивать экономическую мощь. Но несмотря на свою военную силу и экономический подъем, Белый Дом опасался того, что можно назвать неудержимым усилением влияния мирового коммунизма. После того как Соединенные Штаты и Великобритания неоднократно делали неудачные попытки вторжения в Советский Союз между 1918 и 1920 годами, военный союз с Красной армией во время Второй мировой войны служил только двум целям: поражения Гитлера и Муссолини и освобождения Европы. Сразу после окончания войны враждебность появилась снова, и бывшие товарищи по оружию стали противниками в холодной войне. Так как США обеспечивали послевоенный мир в Западной Европе и сражались с левыми в Греции, Советский Союз под руководством Сталина обеспечил безопасность на восточном фронте, откуда он дважды за XX столетие подвергался атакам во время двух мировых войн. Трумэн наблюдал за установлением коммунистических марионеточных режимов в Польше, Восточной Германии, Венгрии, Румынии и Чехословакии с большим беспокойством, так как в соответствии с доктриной ограниченных суверенитетов Сталин поставил страны Восточной Европы под контроль местных финансовых олигархов, жестких военных и советской секретной службы КГБ. Также Трумэн был убежден, что и в чисто номинально суверенных демократиях Западной Европы необходимо тайно бороться с влиянием коммунистической партии и ослаблять ее.

ЦРУ также пыталось создать секретную армию в Китае с тем, чтобы остановить продвижение коммунизма, но потерпело неудачу, поскольку в 1949 году Мао и Коммунистическая партия Китая взяли контроль в свои руки. Бывший директор ЦРУ Уильям Колби вспоминал: «Мне всегда было интересно, будет ли созданная нами сеть секретных армий работать по советским правилам. Мы знаем, что последние усилия организовать такие сети потерпели неудачи, например, в Китае в 1950 году, в Северном Вьетнаме в 1954 году». После разразившейся в 1950 году войны в Корее, где боевые действия проходили вдоль хрупкой границы, разделявшей два государства — Южную Корею, контролируемую США, и коммунистическую Северную Корею, — армия США также пыталась уменьшить влияние коммунизма в Северной Корее, но не смогла. Кроме того, попытка ЦРУ добиться контроля в ряде стран Восточной Европы путем проведения диверсионных операций и создания в них тайных армий также потерпела крах. «Нам известно, что усилия для их организации извне были остановлены диверсиями тайной полиции Польши и Албании в 1950-х годах», — вспоминал Колби усилия ЦРУ в создании антикоммунистических армий (1).

В странах третьего мира — в Африке, Латинской Америке и частично Азии — разновидности коммунизма и социализма стали популярным средством для более равномерного распределения богатств и получения независимости от индустриально-развитых капиталистических стран первого мира. В Иране Мосаддык поднял на социалистическую повестку дня и попытался национализировать нефтяные месторождения Ирана и разделить их между населением. После того как Индия добилась независимости от Великобритании, Африка также начала антиколониальную борьбу, возглавляемую левыми; пик борьбы пришелся на 1960 год, когда Камерун, Того, Мадагаскар, Сомали, Нигер, Нигерия, Чад, Конго, Габон, Сенегал, Мали, Кот-д’Ивуар, Мавритания и Центральноафриканская Республика провозгласили независимость. В Юго-Восточной Азии после отвода японских оккупационных войск отличительной чертой Филиппин и Вьетнама стало наличие сильного левого и коммунистического антиколониального движения, что сначала привело к французской, а затем к американской войне во Вьетнаме, которая закончилась только в 1975 году победой вьетнамских коммунистов.

В сознании поборников холодной войны из Белого Дома в 1945 году война не закончилась, а просто перешла на более тихий секретный уровень, так как секретные службы стали серьезным инструментом государственного управления. Президент США Рузвельт в конце 1944 года последовал предложению Уильяма Донована, возглавлявшего во время войны Управление стратегических служб (УСС) — американскую спецслужбу военного времени, и попытался создать секретную службу США для работы в мирное время и проведения диверсионных операций за границей против коммунистов и других выявленных врагов США. Однако Эдгар Гувер, директор секретной службы США ФБР, сильно возмущался планом Рузвельта в страхе потерять влияние ФБР на разведку и секретные операции. Поэтому Гувер организовал утечку информации из записей Донована и исполнительного распоряжения Рузвельта репортеру газеты «Чикаго Трибьюн». В результате газета за 9 февраля 1945 года пестрила заголовками: «Создание нового курса супершпионской системы» — «Ищейки будут шпионить за нами и за всем миром» — «Шпионство за своими и чужими» — «Создание супергестапо находится на рассмотрении». «Чикаго Трибьюн» сообщила, что «в высших кругах, где циркулирует проект меморандума и проект приказа, планируемое подразделение известно как «Франкфуртское гестапо» со ссылкой на судью Верховного суда Франкфуртера и ужасы тайной полиции гестапо. В статье говорится о создании новой секретной службы, разработанной для ведения тайной войны, и «осуществления диверсий… за границей… и к ней будет приписан военный и морской штат, необходимый для деятельности» (2).

Так как воспоминания людей о немецкой тайной полиции гестапо были еще живы, граждане США были встревожены, и гневные народные протесты, к изумлению директора ФБР Гувера, на корню уничтожили инициативу Донована. Однако обсуждения по поводу создания новой американской секретной службы продолжились на самом высоком уровне в условиях строжайшей секретности. После смерти Рузвельта президент Гарри Трумэн в январе 1946 года учредил президентской директивой новую Центральную группу разведки (ЦГР — CIG) как новую секретную службу США на мирное время. Отмечая это событие весьма эксцентричным масштабным приемом в Белом Доме, Трумэн представил своим гостям людей в черных плащах, черных шляпах, с черными усами и деревянными кинжалами и объявил, что первый директор ЦГР, адмирал Сидней Соерс, должен стать «директором централизованного шпионажа» (3).

Центральная группа разведки оставалась слабым промежуточным агентством, и Трумэн вскоре понял, что тайная рука Белого Дома нуждается в укреплении. Поэтому в июле 1947 года был принят Закон о национальной безопасности, который предусматривал создание Центрального разведывательного управления (ЦРУ) и Совета национальной безопасности (СНБ). На этот раз «американское гестапо» не подвергалось нападкам прессы. Состоящий из самого президента, вице-президента, министра иностранных дел, министра обороны, директора ЦРУ советника по вопросам национальной безопасности, председателя объединенного комитета начальников штабов и других высокопоставленных чиновников и советников, «Совет национальной безопасности (СНБ) превратился в без преувеличения самую мощную организацию в Вашингтоне» (4). Как это периодически повторяется в истории, концентрация власти в Белом Доме и СНБ привела к злоупотреблениям. И в XXI веке СНБ остается «особым учреждением, которое в прошлом было по ту и эту сторону закона» (5).

Наиболее важным является то, что Закон о национальной безопасности обеспечил легитимное основание для осуществления диверсионной деятельности и ведения тайных войн против других стран путем предоставления ЦРУ права «выполнять также другие функции и обязанности, связанные с разведкой и влияющие на национальную безопасность, что время от времени будет контролироваться Советом национальной безопасности» (6). Здесь не предполагается никакой иронии — фраза практически полностью скопирована с высказывания Гувера 1945 года. Неясные формулировки, с одной стороны, могли дать понять, что диверсионная деятельность основывается на прочной правовой основе, а с другой стороны, помочь избежать явного противоречия с многочисленными американскими законами, включая Конституцию США и многие международные договоры (7). Заместитель директора ЦРУ Рэй Клайн правильно вынес бесславный вердикт: универсальный «резиновый пункт» конституции США. Кларк Клиффорд позже объяснил, что «мы не упоминали этого названия [тайные диверсионные операции], потому что чувствовали, что это было бы вредно для наших национальных интересов — рекламировать участие в подобной деятельности» (8).

Первой страной, на которую Белый Дом нацелил инструмент вновь созданной организации, ЦРУ была Италия. Документ, выпущенный СНБ под первым номером — СНБ 1/1 от 14 ноября 1947 года — подробно анализирует, что «итальянское правительство, идеологически склонное к западной демократии, слабо и подвергается непрерывным атакам сильной коммунистической партии». Поэтому на одном из первых совещаний СНБ, проведенном 19 декабря 1947 года, была принята Директива СНБ 4-А, предписывающая директору ЦРУ Хилленкоттеру провести широкий спектр секретных операций с целью недопущения победы коммунистов на предстоящих выборах (9). Директива СНБ 4-А была в высшей степени секретным документом, т. к. тайные операции в Западной Европе были особо деликатным вопросом для США. Существовало всего три копии, одна из которых была у Хилленкоттера «под особой охраной в офисе директора, куда даже его собственные подчиненные из тех, кто «не должен знать», не могли получить доступ». Второй экземпляр был у Джорджа Ф. Кеннана в Государственном департаменте (10). Причина «подобной секретности была ясна», как сообщается в официальных летописях ЦРУ потому что «в то время граждане страны были бы в ужасе, если бы узнали об СНБ 4-А» (11).

Операции в Италии ослабили коммунистов и имели успех. Президент Трумэн увлекся тайными операциями как инструментом государственного управления и убеждал, что влияние ЦРУ в этой области должно быть расширено за пределы Италии. Поэтому 18 июня 1948 года была принята печально известная директива СНБ 10/2, которая давала ЦРУ право проведения секретных операций во всех странах мира, а в стенах ЦРУ создавался секретный отдел под названием «Управление специальных проектов», которое позже было заменено на менее явное «Бюро политической координации» (БПК). СНБ 10/2 гласила, что «Бюро политической координации должно планировать и проводить тайные операции». Под «тайными операциями» СНБ 10/2 понимала все операции, «которые проводятся или спонсируются правительством против враждебных государств или групп или в поддержку дружественных государств или групп, но которые планируются и проводятся таким образом, что ответственность за них правительства США не является явной для посторонних глаз, и в случае раскрытия подобной операции правительство США вправе отрицать любую ответственность за них». В соответствии с СНБ 10/2 тайные операции «будут включать в себя любые секретные операции, связанные с пропагандой, экономической блокадой, активными превентивными действиями, включающими саботаж, антисаботаж, ликвидацию и меры по эвакуации; диверсии против враждебных государств, включая взаимодействие с подпольными движениями сопротивления, партизанами и освободительными группами беженцев и поддержку местных антикоммунистических формирований в находящихся под угрозой странах свободного мира». Действие директивы СНБ 10/2 также покрывает создание тайных антикоммунистических армий «Гладио» на территории Западной Европы, но однозначно не допускает проведение боевых действий с применением обычных видов оружия, так же как и разведывательных операций и операций контрразведки: «Такие операции не должны включать вооруженные конфликты признанных вооруженных сил, шпионаж, контршпионаж, секретные операции и дезинформацию в военных операциях» (12). СНБ 10/2 странным образом отходила от ценностей и принципов, которые Трумэн публично выразил в его широко обсуждаемой «Доктрине Трумэна» марта 1947 года.

В относительно короткий пятилетний период, последовавший за окончанием Второй мировой войны, в США был создан мощный разведывательный комплекс, который в основном действует вне контроля граждан США как внутри страны, так и за ее пределами. «Я и не думал, создавая ЦРУ, о том, что организация будет действовать, используя «тактику плаща и кинжала», — объяснял ослабленный Трумэн после своей отставки (13). И в 1964 году, за восемь лет до его смерти, Трумэн снова настаивал на том, что он никогда не планировал использовать ЦРУ как «международное агентство, занимающееся выполнением нестандартных видов деятельности». Но к тому времени разведывательный комплекс был далеко за пределами его контроля. «Во время своей двадцатилетней отставки Трумэн был, казалось, временами поражен размерами и мощностью разведывательного ведомства, которое он же и создал», — так сформулировал чувства президента в отставке британский историк Кристофер Эндрю (14).

Джордж Кеннан, фанатично преданный делу тайных операций и ярый антикоммунист, работающий в отделе политического планирования Госдепартамента США в администрации Трумэна, решительно продвигал принятие СНБ 10/2 и осуществление секретных операций в Италии и за ее пределами. Однако он, как и Трумэн, был осведомлен, на какой скользкий путь ступили Соединенные Штаты. «В конце концов, самая большая опасность, которая грозит нам в решении проблем советского коммунизма, — это уподобление тем, с кем мы имеем дело», — заметил Кеннан в своей знаменитой длинной телеграмме по поводу Советского Союза со ссылкой на секретное правительство, тоталитарные структуры и манипуляция иностранными правительствами (15). Тридцать лет спустя Кеннан, уже старик, признался: «Все получилось совсем не так, как я себе представлял» (16).

Для того чтобы гарантировать возможность убедительно отрицать содеянное, большинство протоколов собраний СНБ, равно как и большинство оценок и принятых решений, оставалось недоступным для исследователей. Однако после Уотергейтского кризиса парламент США критически проверил деятельность ЦРУ и СНБ и обнаружил, что «всеобщие выборы в Европе в 1948 году были основной причиной создания Бюро политической координации (БПК)». Опасность коммунизма в Западной Европе, таким образом, непосредственно повлияла на проведение тайных операций ЦРУ после Второй мировой войны. «Путем направления средств в центральные партии и развития медиаресурсов Бюро политической координации пыталось повлиять на результаты выборов, причем с большим успехом», — написали сенаторы США в своем окончательном отчете, который был опубликован в 1976 году. «Эти операции подготовили базу для проведения тайных действий на ближайшие 20 лет. К 1952 году примерно 40 различных секретных проектов были на пути в одну европейскую страну». По настойчивой просьбе Пентагона деятельность секретного отдела ЦРУ — Бюро политической координации — также включала создание секретных армий в Западной Европе: «До 1950-х годов военизированная активность Бюро политической координации БПК (также именуемая превентивными действиями) была ограничена планами и приготовлениями секретных сетей на случай войны. По запросу Объединенного комитета начальников штабов эти проекты Бюро политической координации снова сфокусировались на Западной Европе и получили предназначение поддерживать силы НАТО в случае нападения Советского Союза» (17).

Джордж Кеннан выбрал Фрэнка Визнера — юриста с Уолл-Стрит, рожденного в Миссисипи, начальника Управления стратегических служб в Стамбуле и Бухаресте во время Второй мировой войны — в качестве первого руководителя Отдела тайных операций ЦРУ БПК (18). Визнер и другие американские офицеры БПК были, как правило, «белыми [мужчинами] аристократами англо-саксонского происхождения из старых семей со старыми деньгами… и они в некоторой степени унаследовали традиционное британское отношение к цветным расам мира» (19). Визнер серьезно охранял секретность документа. «Всякий раз, когда кто-либо из БПК хотел прочитать СНБ 10/2, он должен был подписать специальный допуск. Только после этого ему вручался один из двух или трех экземпляров директивы, хранящихся в сейфе в кабинете Визнера» (20). Атмосфера нового центра тайных операций БПК была агрессивной, увлеченной, замкнутой и пренебрегающей моралью; и Визнер настоял на одной из встреч БПК с Хилленкоттером и Кеннаном 6 августа 1948 года, чтобы ему позволили использовать СНБ 10/2 в полной мере и иметь «большую свободу» в выборе «методов проведения операций». Визнер хотел проводить тайные операции без ограничений в виде кодов или «других существующих методов». Хилленкоттер и Кеннан дали свое согласие (21).

Визнер, директор БПК, стал главным архитектором построения сети секретных армий в Западной Европе. «Фрэнк Визнер из Бюро политической координации поручил своему помощнику Фрэнку Линдсею координировать сеть секретных армий в Европе», — объявила бельгийская пресса после разоблачения секретных армий «Гладио». Линдсей, как и Визнер, получал специальную подготовку агента разведки во время Второй мировой войны в Управлении стратегических служб США в Югославии и знал коммунистическую тактику из первых рук. Линдсей, как подчеркнули разоблачители бельгийской «Гладио», «послал Уильяма Колби (который руководил ЦРУ с 1973 по 1976 год) в Скандинавские страны, Томаса Карамессинеса — в Грецию, где последний мог рассчитывать на поддержку KYP, греческой секретной службы» (22).

Так как Соединенные Штаты активизировали проведение международных тайных операций, ВПК продолжало расти, и к окончанию первого года пребывания Визнера на своем посту у него было 300 подчиненных и семь заграничных резидентур, занятых в различных тайных операциях. Три года спустя, в 1951 году, численность персонала ВПК выросла до 2812 постоянных сотрудников, число заграничных резидентур составило 47, в них работали 3142 заграничных агента; бюджет за тот же самый период вырос с 4,7 миллионов долларов до 82 миллионов долларов в год (23). Даже Бедэлл Смит, который в ноябре 1950 года заменил Хилленкоттера на посту директора ЦРУ в мае 1951 года заявил, что «число тайных операций, проведенных ЦРУ значительно превысило предусматриваемое директивой СНБ 10/2» (24). Распространение тайных операций было столь значительным, что даже непримиримый Смит заинтересовался масштабами и темпами роста бюджета БПК (25).

Аллен Даллес, который заменил Смита на посту директора ЦРУ в 1953 году, был убежден, что секретные операции могут быть грозным оружием против коммунизма, и тайно продвигал интересы США за границей. Он отслеживал работу директора БПК Фрэнка Визнера и его помощника Фрэнка Линдсея, который тесно сотрудничал с Джерри Миллером, главой ЦРУ в Западной Европе. Миллер совместно с другими высокопоставленными офицерами ЦРУ вербовал агентов, которые потом переправлялись в Западную Европу с задачей расширения сетей секретных подразделений, которым предстояло действовать в тылу оккупационных войск. Среди рекрутов был и Уильям Колби, который позднее станет директором ЦРУ Как и многие другие солдаты секретной службы, Колби во время Второй мировой войны вступил в Управление стратегических служб, был десантирован на территорию оккупированной Франции для работы с движениями сопротивления. Во время войны он еще только один раз уезжал из страны: его десантировали в Норвегию для взрыва транспортных линий. В апреле 1951 года Колби сидел перед Миллером. Оба хорошо знали друг друга, поскольку Миллер во время Второй мировой войны был начальником Колби в операциях Управления стратегических служб в Норвегии. Как они оба понимали, война и не думала заканчиваться, и Миллер назначил Колби в часть Лу Шерера, в скандинавский отдел Западной Европы: «Все в порядке, Билл, поезжай, не тяни!» Миллер сказал: «Что нам нужно — так это хорошая надежная разведка и сети сопротивления, на которые мы можем рассчитывать в случае захвата страны русскими. У нас есть первоначальный план, но его нужно довести до ума и применить. Ты будешь работать с Лу Шерером, пока мы не увидим, что еще нужно сделать» (26).

Колби был проинструктирован ЦРУ на предмет поддержки создания скандинавской сети «Гладио», «Так как получалось, что одним из основных направлений работы БПК было планирование на случай вероятного советского вторжения на территорию Западной Европы. И как объяснил Миллер, в случае успешного военного продвижения советских войск по Европе БПК хотело бы, чтобы было возможным сразу активизировать хорошо вооруженные и хорошо организованные диверсионные отряды в борьбе против захватчиков», — вспоминал Колби в своих мемуарах. «В тот раз Миллер объявил, что мы планировали подготовить все необходимое к сопротивлению до оккупации, даже до вторжения. Мы готовы организовать армии и обеспечить всем необходимым уже сейчас, пока еще есть время и риск минимален», — так Колби объяснил свое видение достойно проведенной операции. «Таким образом, БПК приняло основную программу построения сетей (называемых на языке разведки «оставленные позади») на территории тех стран, которые очевидно могут стать мишенями для атаки советских войск; секретной инфраструктуры; подготовки оборудования и тренированного персонала, готового к любым видам разведывательной и военной деятельности — к саботажу, шпионажу, — когда придет время». С этой целью Миллер разослал агентов ЦРУ по всем странам Западной Европы: «задача, которая была поставлена передо мной Миллером, состояла в планировании и создании подобной сети в Скандинавии» (27). Тайные операции США в Западной Европе проводились в «строжайшей тайне», как подчеркивает Колби. «Поэтому мне было поручено ограничить доступ к информации о своих планах избранным кругом наиболее надежных людей в Вашингтоне, НАТО и в Скандинавии» (28).

Командный центр НАТО в Пентагоне, Вашингтон, был детально проинформирован о секретных армиях «Гладио» в Западной Европе, в то время как в Западной Европе SACEUR [Верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе — ВГК ОВС НАТО в Европе], всегда представленный офицером США, вплотную контролировал секретную армию и командные центры — Секретный комитет планирования (СКП — CPC) и Секретный комитет НАТО (СКН — ACC). Внутренний документ Пентагона от 1957 года, ранее находившийся под грифом «секретно» и рассекреченный в 1978-м, свидетельствует о существовании Устава СКП, который определяет функции СКП внутри НАТО, SACEUR и европейских спецслужб, хотя, к сожалению, сам устав не входит в число рассекреченных документов. Документ, о котором идет речь, — это меморандум для американского Объединенного комитета начальников штабов, созданный генералом США Леоном Джонсоном, американским представителем военного комитета НАТО 3 января 1957 года. В нем генерал Джонсон дает свои комментарии на жалобы тогда еще работающего генерала SACEUR Лориса Норстада по поводу низкого качества разведки, с которой последний столкнулся во время Суэцкого кризиса 1956 года: «SACEUR выражает убежденность, что разведданные, присланные SHAPE [штабу ОВС НАТО] местными властями во время недавнего периода напряженности, не отвечали требованиям. Он заявляет, что любая повторная проверка обеспечения SHAPE разведданными должна включать вопрос увеличения и улучшения потока информации тайной разведки».

В этом контексте подразумевался вопрос представителя штаба ОВС НАТО Норстада, можно ли с помощью Комитета по планированию секретных операций (КПСО) улучшить ситуацию: «В качестве добавления штаб ОВС НАТО отмечает: в сноске «а» ничего не обеспечено; в сноске «б» устав Секретного комитета планирования ОВС НАТО, который запрещает проверку секретных операций мирного времени. Он особенно рекомендует, чтобы штаб ОВС НАТО наделил КПСО полномочиями для: а) проверки срочных требований разведки штаба ОВС НАТО в мирное время; б) изучения способов, с помощью которых национальные секретные службы могут способствовать улучшению обеспечения штаба ОВС НАТО секретными разведданными». В противоположность натовскому представителю ВГК ОВС НАТО в Европе Норстаду генерал Джонсон считал, что устав КПСО не позволяет осуществлять деятельность в такой манере. Норстад в своей служебной записке написал: «Так как нет ничего такого в сноске «б» [устав КПСО], что четко запрещает проверку Комитетом по планированию секретных операций различных действий разведки, я считаю, что это будет незаконным расширением деятельности КПСО. Это моя интерпретация ссылки «б» [устав КПСО], что Комитет по планированию секретных операций был создан исключительно с целью планирования в мирное время способов, которыми могут быть удовлетворены запросы ВГК ОВС НАТО в Европе в военное время. И мне кажется, что любым увеличением разведывательного потока в сторону штаба ОВС НАТО из любого источника должны заниматься обычные разведывательные службы». Поэтому генерал сделал заключение: «Я настаиваю на том, чтобы вы не одобряли расширение масштабов деятельности SHAPE CPC …Леон Джонсон» (29).

Как и Пентагон, американские силы специального назначения также были напрямую вовлечены в тайные войны против коммунистов в Западной Европе, так как они совместно со специальной авиадесантной службой (САС) проводили обучение членов сети секретных армий». Когда американская разведывательная служба военного времени Управление стратегических служб (OSS) была расформирована после окончания войны, американские силы специального назначения получили второе рождение в 1952 году в штаб-квартире Форт-Брэгг, штат Виржиния. Генерал Макклур создал Центр психологической войны в Форт-Брэгг, и летом 1952 года первое подразделение Сил специального назначения, иногда не вполне корректно называемое 10-я группа специального назначения, начало обучение под командованием полковника Аарона Бэнка. 10-я группа специального назначения была организована в соответствии с опытом Управления стратегических служб, полученным во время Второй мировой войны, и унаследовала миссии УСС: британские САС, диверсии и набор, вооружение и обучение рекрутов из числа гериллас для развития потенциала сопротивления в Восточной и Западной Европе (30).

Полковник Бэнк подчеркнул, что обучение группы специального назначения включало в себя «организацию движения сопротивления и операции составных воинских частей сети», так же как и «диверсионные военные действия, которые сами по себе являются комплексом мероприятий, включающих в себя не только организацию, тактику и логистическую составляющую, но и специализированные подрывные работы; коды и радиосвязь; выживание, метод Ферберна по рукопашному бою, инстинктивную стрельбу (31). Вербовочные брошюры для молодых людей, желающих примкнуть к их рядам, подчеркивали, что рекруты в идеале должны говорить на европейских языках. Также в требованиях были перечислены: «минимальный возраст — 21 год; звание — сержант или выше; прошедшие десантную подготовку или желающие обучиться прыжкам с парашютом; владение языками (европейскими) и/или опыт путешествий по Европе; отличная характеристика в личном деле и так далее. Все волонтеры должны принимать добровольное участие в парашютно-десантных операциях и действовать за линией фронта в униформе или гражданской одежде» (32).

Потерпевшая поражение Германия была первой страной, в которой были развернуты вновь созданные американские Силы специального назначения. В ноябре 1953 года 10-я группа специального назначения создала первую зарубежную базу в бывшем здании нацистов СС, построенном во время гитлеровской власти в 1937 году Флинтом Казерне в Бад-Толц, Бавария. Позднее в Панаме была устроена штаб-квартира для американских операций Сил специального назначения в Латинской Америке, а операции в Юго-Восточной Азии велись из штаб-квартиры на Окинаве, на территории побежденной Японии. После скандального разоблачения «Гладио» в 1990 году стало понятно, что «гладиаторы» проходили подготовку в лагере 10-й группы специального назначения в Бад-Толц в Германии и что европейские «гладиаторы» из нескольких стран прошли особую тренировку американских «зеленых беретов», предположительно в Форт-Брэгг, США (33).

Командир итальянской армии «Гладио» генерал Серравалле вспоминал, как в 1972 году итальянские «гладиаторы» были приглашены «зелеными беретами» в Бад-Толц (34). «Я посетил 10-ю группу специального назначения в бывших казармах СС в Бад-Толц по меньшей мере дважды. Их командиром был полковник Людвиг Фастенхаммер, истинный Рэмбо», — вспоминает итальянский командир «Гладио». «Во время летучек, когда нам объясняли различные миссии, суть которых я указал выше (действия против повстанцев, содействие местным группам сопротивления и т. д.) я неоднократно спрашивал о существовании плана боевых действий между их подразделениями и другими частями секретных армий, в особенности с «Гладио». Серравалле задумчиво размышлял: «Вам не нужно заканчивать военный колледж, чтобы заметить: если части X предназначены для поддержки в военное время на территории Y движения сопротивления, управляемого секретными частями Z, то должно быть хотя бы в зачаточном состоянии понимание и планирование между X и Z уже в мирное время», и следовательно, существование оперативных планов между американскими «зелеными беретами» и британскими САС и «Гладио» вполне ожидаемо. «Но! Напротив, этих планов не существует», — заявил Серравалле. «И в случае войны Силы специального назначения из Бад-Толц наводнят нашу страну для участия в сопротивлении и осуществлении мятежных действий. Как встретят их наши «гладиаторы»? Артиллерийским огнем — в этом я уверен, — приняв их за спецназ, специальные войска Красной армии. Партизанская война научила нас, что в случае сомнений сначала вы стреляете, и только потом идете посмотреть, кто лежит на земле» (35).

Во все времена силы специального назначения тесно сотрудничали с отделом тайных операций ЦРУ. Когда в 1952 году в Форт-Брэгг были созданы Силы специального назначения, название отдела тайных операций ЦРУ поменялось с БПК на Управление планирования (УП), и Визнер был назначен заместителем директора по планированию. Совместно с директором ЦРУ Алленом Даллесом они увеличили американские тайные операции в мировом масштабе. Даллес дал ЦРУ добро на убийства Кастро и Патриса Лумумбы, одобрил проведение экспериментов с ЛСД на ничего не подозревающих объектах, некоторые из которых в результате сбросились с небоскребов. Вместе с Визнером он организовал свержение президента Ирана Мосаддыка в 1953 году и государственный переворот, который привел к свержению социалистического президента Арбенса в Гватемале в 1954 году. А в 1956 году в отношении «левого» президента Индонезии Сукарно Визнер приказал главе своего дальневосточного отделения Алфреду Улмеру: «Самое время хорошенько надавить на Сукарно» (36). Энтузиасты тайных операций Визнер и Даллес могли, казалось, достичь чего угодно в глобальных масштабах своих военно-террористических операций, но когда секретная операция против правительства кубинского лидера Фиделя Кастро — десантирование в залив Свиней — провалилась в 1961 году, президент Кеннеди уволил Даллеса и назначил Джона Маккона на пост нового директора ЦРУ Аллен Даллес во время своего пребывания на посту директора ЦРУ был «мозгом» секретных антикоммунистических армий. Когда в 1990-е годы по всей Европе пошла волна разоблачений «Гладио», неназванный бывший сотрудник разведки объяснил, что «хотя операция «оставленных позади» официально началась в 1952 году, на самом деле этот проект существовал в течение долгого времени, фактически с того момента, как он родился в голове Аллена Даллеса» (37). Во время Второй мировой войны глава ЦРУ Аллен Даллес был командирован в Берн, в неоккупированную Швейцарию, и оттуда он уже координировал стратегии секретных операций против нацистской Германии, поддерживая контакты как с американским Управление стратегических служб (УСС), так и с британскими спецслужбами. Запуск «проекта» секретных армий в Западной Европе был его работой и его страстью. «Аллен Даллес, — особо выделялось в отчетах, направляемых в Бельгию, — видит проект [ «Гладио»] отдельно от сопротивления советскому вторжению, видит его как оружие, которым можно остановить приход коммунистов к власти в этих странах!» (38).

Так как секретные войны ЦРУ продолжались, Визнер страдал психологически, душа его не находила покоя. У Аллена Даллеса была «теория, что неприятности Визнера происходят из-за характера его работы» (39). Будучи более не в состоянии делать «грязную работу» ЦРУ в Европе, Африке, Латинской Америке и Азии, Визнер в 1958 году был снят с поста. На его место пришел Ричард Биссель, который возглавлял отдел тайных операций на протяжении последующих четырех лет до 1962 года, пока Ричард Хелмс не был назначен заместителем директора по оперативному управлению. К тому времени психологическое состояние «архитектора» «Гладио» Фрэнка Визнера серьезно ухудшилось, и в 1965 году он застрелился (40). В том же году Ричард Хелмс получил повышение и стал директором ЦРУ; на похоронах Визнера он высоко оценил его работу на стезе тайных операций, говоря: «Среди пионеров, которые несли на себе это не всегда счастливое бремя, служил родине в безвестности» (41). Сам Хелмс в 1970-х годах столкнулся с неприятной необходимостью давать свидетельские показания по поводу роли ЦРУ в перевороте против президента Сальвадора Альенде в Чили. Действующий директор ЦРУ Хелмс откровенно лгал сенаторам, отрицая, что ЦРУ пыталось не допустить выборов «левого» Альенде на пост президента Чили: «Мне пришлось бы подписывать все эти проекты. Я бы знал». Когда эта ложь вышла наружу, Хелмсу пришлось уйти в отставку с поста директора ЦРУ в феврале 1973 года; также он был оштрафован Сенатом США на сумму 2000 долларов за клятвопреступление (42).

Уильям Колби является наиболее известным агентом ЦРУ вовлеченным в операцию «Гладио», благодаря фактам, которые он указал в своих мемуарах. Но его биография также закончилась трагически. После поддержки создания сетей «Гладио» в Скандинавии сторонник холодной войны Уильям Колби в 1953 году был переведен на базу ЦРУ в Риме для борьбы с коммунизмом в Италии и расширения тайной сети «Гладио». Двигаясь от одной арены борьбы холодной войны к другой, Колби в 1959 году покинул Италию и был направлен в Сайгон и оттуда контролировал секретные операции во Вьетнаме и Лаосе. Среди них была операция «Феникс» по уничтожению вьетконговской подпольной организации и физической ликвидации ее членов. Перед лицом членов Конгресса Соединенных Штатов Колби в 1971 году признал, что более 20 000 вьетконговцев было убито, пока он руководил операцией, но отказался комментировать тот факт, что большинство из них умерли под пытками, сказав: «Я не говорю, что никто не был казнен или убит во время осуществления программы. Думаю, что это могло происходить. К сожалению» (43). В 1973 году отдел тайных операций ЦРУ был переименован в оперативное управление ЦРУ (ОУ), и Колби заменил на посту заместителя директора оперативного управления Томаса Карамессинеса. Когда Хелмс был вынужден уйти в отставку, президент Никсон в тот же год поставил Колби новым директором ЦРУ, на позицию, которую Колби занимал вплоть до своей досрочной отставки в 1976 году после Уотергейтского скандала. В 1996 году в возрасте 76 лет Колби утонул в реке в штате Мэриленд.

Во время президентства Форда Джордж Буш-старший сменил Колби на посту директора ЦРУ и таким образом контролировал из Белого Дома в Вашингтоне все секретные операции сети на территории Западной Европы. После этого во времена президента Рональда Рейгана Джордж Буш-старший был назначен на пост вице-президента и продолжал поддерживать тайные войны, в частности, жестокие бои с контрас Никарагуа. В 1990 году, когда премьер-министр Италии Андреотти раскрыл всем информацию о секретных армиях ЦРУ в Западной Европе, Джордж Буш был действующим президентом США, его заботила подготовка к войне в Ираке против Саддама Хусейна. Население США безразлично отнеслось к войне в Заливе, и пара грязных трюков понадобилась, чтобы разбудить чувство ненависти и желание отомстить. 15-летняя девочка, представленная как Наира, заливаясь слезами, дала показания на пресс-конференции Конгресса по правам человека 10 октября 1990 года: во время своей работы медсестрой-волонтером в госпитале в Кувейте она стала свидетелем жестокости иракских солдат, которые после вторжения в страну пришли прямиком в госпиталь и, вытащив новорожденных младенцев из инкубаторов, «оставили их умирать на холодном полу» (44). История с инкубаторами наделала много шума среди населения США, и президент Буш повторил слова девочки в многочисленных выступлениях, утверждая, что 312 детей погибло таким образом. Буш был так убедителен, что организация «Международная амнистия» также процитировала эту историю. Только после окончания войны выяснилось, что девушка никогда не работала в Кувейте, что она — дочь кувейтского посла в Соединенных Штатах, и этот факт был известен организаторам слушаний в Конгрессе 10 октября. «Международная амнистия» с большим сожалением взяла назад свои слова поддержки, и «Миддл Ист Уотч» в феврале 1992 года объявила, что рассказ девочки был «явной пропагандой военного времени» (45). Спустя более чем десять лет Джордж Буш-младший также пытался разбудить чувство ненависти и мести, вводя население в заблуждение заведомо ложной информацией, будто бы Ирак разрабатывает химическое, биологическое оружие и атомное оружие, и что президент Ирака Саддам Хусейн был связан с террористическими атаками 11 сентября 2001 года.

В декабре 1990 года Буш-старший не избежал острой критики со стороны Парламента Европейского Союза. В резолюции, переданной в Белый дом и администрацию, ЕС яростно осуждал организацию секретных войн со стороны Соединенных Штатов и Белого Дома. Европейский Союз ясно дал понять, что «осуждает тайное создание сетей для манипулирования сознанием и оперативных действий и требует проведения всестороннего полного расследования природы, структуры, целей и всех других аспектов этих подпол ьных организаций или отдельных групп; их незаконное вмешательство во внутренние политические дела задействованных стран; проблему терроризма в Европе и возможный сговор спецслужб государств — членов сети или отдельных стран». Помимо этого, Европейский Союз «яростно протестует против того, что некоторые американские военные из штаба объединенных вооруженных сил НАТО в Европе (SHAPE) и из НАТО принимают на себя право поощрять создание в Европе подпольной оперативно-разведывательной сети» (46).

Благодаря своему большому опыту в области секретных операций президент Буш-старший был, вероятно, хорошо осведомлен о самых секретных операциях и терроре, в который были вовлечены секретные армии, и поэтому категорически отказался выражать свою точку зрения. Не будучи уверенным в масштабах скандала, Конгресс США также воздержался от вопросов. Более того, СМИ Соединенных Штатов не делали никаких рискованных запросов. В «Вашингтон пост» в одной из немногих статей в США на эту тему под заголовком «ЦРУ организовала секретную армию в Западной Европе. Военизированные отряды, созданные для противодействия советской оккупации» был процитирован неназванный «правительственный чиновник, знакомый с операцией «Гладио». Он сказал: «Гладио» — это операция исключительно Италии. Мы не можем контролировать эту операцию никак, — и добавил: — Если есть утверждения о том, что ЦРУ было вовлечено в террористическую деятельность в Италии, — это абсолютная чепуха» (47). Как показали последующие расследования в Европе, каждое заявление этого чиновника было неправдой (48).

Тайная война в Италии

Соединенные Штаты и их антикоммунизм играли решающую роль в трагической истории Первой итальянской республики (1945–1993). Доказательства, обнаруживаемые последние десять лет, показывают, что секретные армии «Гладио» итальянских военных спецслужб в союзе с правыми террористами были активно вовлечены в тайную необъявленную войну. Вторжение Советского Союза так и не состоялось, и тайные антикоммунистические военизированные части, созданные ЦРУ, проводили операции внутри страны, умело воздействуя на политический ландшафт. Парламентское расследование итальянского Сената по делу «Гладио» и ряду загадочных убийств после окончания холодной войны пришло к заключению, что в Италии «ЦРУ в мирное время наслаждалось полной свободой действий», потому что Италия во времена Первой республики находилась «в сложной и порой трагической «пограничной» ситуации». Холодная война провела разграничивающую линию между конфликтующими идеологиями. С левой стороны этой границы стояла очень популярная и сильная Коммунистическая партия Италии (КПИ), поддерживаемая тайными финансовыми вливаниями Советского Союза, а также сильная Социалистическая партия Италии (СПИ) (1). Справа от границы действовало ЦРУ и итальянские военные спецслужбы с армией «Гладио» и праворадикальными террористами, политически поддерживаемые консервативной Христианско-демократической партией (DCI) (2).

Во время Второй мировой войны Италия, возглавляемая фашистским диктатором Бенито Муссолини, сражалась на стороне Гитлера. После поражения держав «оси» президент США Франклин Рузвельт, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль и лидер Советского Союза Иосиф Сталин в феврале 1945 года провели встречу в советской Ялте, чтобы обсудить послевоенное устройство Европы и — судьбоносное решение для Италии — поместили полуостров в сферу влияния США. Для того чтобы ограничить силу итальянских коммунистов, ЦРУ стало склоняться в сторону мафии и правых экстремистов. «Мафия, — объяснил агент ЦРУ Виктор Марчетти, — благодаря ее антикоммунистической природе является одним из элементов, которые ЦРУ использует для управления Италией» (3). Уже во время Второй мировой войны граф Бреннан, глава американской спецслужбы военного времени УСС в Италии, посоветовал Министерству юстиции США уменьшить 50-летний срок тюремного заключения для босса мафии Чарльза Счастливчика Лучано для того, чтобы провести тайную сделку: в обмен на свободу Лучано обеспечивает армию США списками влиятельных сицилийских мафиози, которые поддержали Соединенные Штаты, когда американские войска высадились на Сицилии в 1943 году (4). После войны ЦРУ было счастливо «свести тайную дружбу с сицилийской мафией», и «под лозунгом борьбы с коммунизмом в Италии и на Сицилии оставили остров бесчинствующей толпе, что продолжается и по сей день» (5).

Американские войска, освободившие страну и превратившие диктатуру в хрупкую демократию, были приняты итальянцами с флагами, встречены хлебом и вином. Но союзники «становились все более нервными из-за условий итальянской политики и в частности из-за опасности растущего влияния коммунистов и опасения, что повторится ситуация Греции или Югославии». Поэтому союзники намеренно изменили политику: Лондон и Вашингтон приостановили снабжение итальянских партизан, среди которых подавляющее большинство были коммунистами и которые благодаря героическому сопротивлению фашистам снискали себе великое уважение среди населения Италии. «Такое изменение в политике было удручающим» для британских и американских офицеров связи, которые в тылу врага боролись вместе с коммунистами против Муссолини и Гитлера, а также «для самих итальянцев» (6). Кризис углубился, поскольку итальянские коммунисты стали свидетелями того, как Соединенные Штаты тайно набирали в органы госбезопасности потерпевших поражение фашистов и правых, «так как озлобленный антикоммунизм, сам по себе являющийся основным ингредиентом фашистского воззвания, становился теперь популярным» (7).

«Вполне возможно, что некоторые правые группы были завербованы и сплочены в секретные армии, потому что они бы действительно предупредили народ в случае начала войны», — позже расскажет в документальном фильме о «Гладио» Рэй Клайн, заместитель директора ЦРУ с 1962 по 1966 год. «Таким образом, использовать правых — это нормально. Но только если вы использовали их не политически, а в разведывательных целях» (8). Но ключи от власти им были даны не для того, чтобы ограничить влияние итальянских правых сбором информации. В качестве оберега от коммунизма американцы основали Христианско-демократическую партию (ХДП), «кишащую коллаборационистами, монархистами и обычными фашистами» (9). Альчиде де Гаспери из ХДП был поставлен на пост премьер-министра и с 1945 по 1953 руководил восемью кабинетами министров. «Серьезной чистки не произошло, благодаря чему большая часть фашистской бюрократии выжила» (10). Премьер-министр Гаспери вместе с министром внутренних дел Марио Шельба персонально курировали «восстановление на прежней работе персонала, серьезно скомпрометированного фашистским режимом» (11).

Принц Валерио Боргезе по прозвищу Черный принц был одним из тех пресловутых фашистов, завербованных Соединенными Штатами. Будучи руководителем кровавой антипартизанской операции при Муссолини во времена республики Сало, Боргезе и его «Децима MAC» — Сил специального назначения, состоящих из 4000 солдат, основанных в 1941 году и официально признанных Высшим командованием нацистов — «специализировался» на выслеживании и убийстве сотен итальянских коммунистов. В конце войны партизаны захватили Боргезе и собирались его повесить, но 25 апреля 1945 года адмирал Эллери Стоун, американский консул в оккупированной Италии и близкий друг семьи Боргезе, поручил сотруднику УСС, а позже широко известному агенту ЦРУ Джемсу Англетону спасти Боргезе. Англетон переодел Боргезе в униформу офицера Соединенных Штатов и препроводил его в Рим, где он должен был предстать перед судом за свои военные преступления. Благодаря защите Соединенных Штатов Боргезе был объявлен невиновным (12). Агент ЦРУ Англетон за свои «исключительные заслуги» получил от армии США орден Почетного легиона и в последующие годы сделал карьеру в роли главы контрразведки ЦРУ став «ключевой для Америки фигурой, контролирующей все правое крыло и неофашистские политические и военизированные группы в Италии в послевоенный период» (13). Развитие его как сторонника холодной войны шло закономерно, т. к. после разгрома Муссолини и Гитлера «для Джима Англетона только поменялся враг, — как отмечает его биограф. — Серп и молот заменили собой фашистский крест» (14).

В 1947 году в Вашингтоне был создан американский Совет национальной безопасности (СНБ) ЦРУ, и Италии, «подверженной бесконечным атакам сильной коммунистической партии», не повезло стать первой в мире страной-мишенью для молчаливой необъявленной войны ЦРУ. Задача ЦРУ была проста: не дать итальянским левым победить в первых послевоенных всеобщих выборах 16 апреля 1948 года. Президент США Гарри Трумэн был сильно озабочен этим вопросом, так как КПИ, крупнейшая коммунистическая партия в Европе, и Социалистическая партия ПСИ перед выборами объединились, образовав Народно-демократический фронт. Наблюдатели ожидали, что НДФ наберет большинство голосов в парламент, так как во время муниципальных выборов, предшествующих национальному голосованию, НДФ продемонстрировал свою силу, оставив на втором месте поддерживаемую США Христианско-демократическую партию (ХДП). Поэтому БПК, отдел тайных операций ЦРУ, который под руководством Фрэнка Визнера создали и возглавляли секретные армии «Гладио» в Западной Европе, выделило Христианско-демократической партии 10 миллионов долларов. В то же самое время против коммунистов и социалистов заработал черный пиар. Среди прочей грязи ЦРУ выпустило анонимные памфлеты, в которых содержалась клевета на личную и семейную жизнь кандидатов ПКИ, а также обвинения в фашизме и антихристианских настроениях. Эта тактика нацеливания на определенные места в парламенте для передачи контроля Христианско-демократической партии, а не стремления одержать полную победу, была успешной. На финальном этапе выборов ХДП с 48 % голосов выиграла, получив 307 мест в итальянском парламенте, а левая коалиция НДФ неожиданно набрала всего 31 % голосов, получив 200 мест в парламенте (15). Протесты населения и левых встретили жесткий отпор, что привело к «очень большому числу жертв во время демонстраций» (16).

Президент США Гарри Трумэн был доволен, он стал горячим приверженцем тайных операций. В повсеместно обсуждаемой «Доктрине Трумэна» от марта 1947 года он настаивал, что «мы должны отказаться от признания любого правительства, силой навязанного любой стране какой-либо иностранной державой», подчеркивая, что американская внешняя политика основывается на «правде и справедливости: никаких компромиссов со злом» (17). Выборы в Италии привели не только к победе поддерживаемой США консервативной Христианско-демократической партии, но и к тому, что в Италии могла разразиться — по примеру Греции — гражданская война. И во время, и после выборов на морской территории Италии находились американские военные корабли, американские войска также не покидали Италию. Джордж Кеннан, начальник Отдела политического планирования Госдепартамента США, основываясь на задаче развития долговременных программ США во внешней политике, рекомендовал провести прямую военную интервенцию в случае победы итальянских коммунистов (18). Президент Франческо Коссига подтвердил после разоблачения «Гладио», что во время выборов 1948 года военизированный отдел Христианско-демократической партии был готов к интервенции в случае победы Коммунистической партии. Вооруженный пулеметом с полным магазином и «ручными гранатами», Коссига лично был частью военизированных отрядов: «Я был вооружен до зубов, и я такой был не один». Члены вооруженного формирования Христианско-демократической партии имели оружие, «купленное на средства, предоставленные на нужды партии» (19).

После того как КПИ была успешно исключена из правительства Италии под руководством правительства поддерживаемой США ХДП 4 апреля 1949 года самой Италии было разрешено присоединиться к недавно созданному блоку НАТО в качестве одного из членов-основателей. Несколькими днями раньше, 30 марта 1949 года, в Италии в тесном сотрудничестве с ЦРУ была создана первая послевоенная военная спецслужба. Секретная часть получила название SIFAR и располагалась в Министерстве обороны; первым директором SIFAR стал генерал Джованни Карло. Во время Первой итальянской республики SIFAR неоднократно занималась манипулированием итальянской политической жизнью и через один из своих отделов «Бюро Р» руководила и направляла деятельность антикоммунистической секретной армии «Гладио» (20). «Одновременное вступление в НАТО и восстановление разведывательного потенциала было больше, чем простое совпадение, — правильно заметил специалист по деятельности спецслужб Филипп Виллан, — и дает представление об основных целях послевоенных итальянских спецслужб и о намерениях тех, кто ратовал за их возрождение» (21).

Секретная служба SIFAR с самого начала «регулировалась протоколом повышенной секретности, выпущенным Соединенными Штатами; протокол означал реальный и полный отказ от суверенитета Италии». Согласно этому документу, который отвечал планам НАТО, обязательства SIFAR по отношению к штаб-квартире в США якобы включали доступность всех собранных разведданных и гарантированные контролирующие права США; более того, обязательства также включали выбор сотрудников SIFAR, которые в любом случае должны были получить одобрение ЦРУ (22). Фактически SIFAR была зависимой итальянской службой, в большой мере находящейся под влиянием ЦРУ. Или как Паоло Тавиани, министр обороны Италии с 1955 по 1958 год выразился во время расследования дела «Гладио»: «Итальянские спецслужбы возглавлялись и финансировались «парнями Виа Венето», а другими словами — ЦРУ в американском посольстве в самом сердце Рима» (23). Итальянские сенаторы не могли не заметить доминирующую позицию ЦРУ и отметили, что «армии «Гладио» были созданы через соглашение двух спецслужб: одной, крайне значительной, — американской, и другой, менее влиятельной, — итальянской» (24).

В 1951 году генерал Умберто Брокколи был назначен на пост директора SIFAR и как член «Секретного комитета» регулярно встречался на юге Европы с представителями итальянской армии, флота и воздушных сил, а также ЦРУ и командования НАТО (25). SIFAR должна была гарантировать стабильность Италии, так как НАТО опасалось ее сильной Коммунистической партии. Секретные армии «Гладио» были центральным элементом для достижения этой цели. 8 октября 1951 года Брокколи написал министру обороны Италии Эфизио Маррасу относительно подготовки «гладиаторов» в Великобритании и поставки оружия и взрывчатых веществ со стороны ЦРУ. В своем письме Брокколи пояснил, что британская секретная разведывательная служба предложила провести обучение итальянских офицеров секретных подразделений «Гладио» при условии, что Италия закупит оружие у Великобритании. В то же самое время ЦРУ предложило поставить партию оружия бесплатно, но они не имели такого опыта в проведении обучения, как британцы. Итальянцы решили взять лучшее у обоих и направили офицеров «Гладио» SIFAR в престижную британскую школу специальной подготовки и в то же время получили оружие у Соединенных Штатов. В 1953 году британцы поняли, что их обвели вокруг пальца, и упрекали Муско, преемника Брокколи на посту главы SIFAR: «Его спецслужбы доставили все с потрохами американцам» (26).

Способствуя секретной антикоммунистической политике НАТО, представители SIFAR регулярно принимали участие в секретных совещаниях командного центра НАТО Объединенный комитет по планированию секретных операций и Комитет по планированию секретных операций, посвященных «Гладио». Незадолго до своей отставки президент Италии Коссига в большом телевизионном интервью пояснил, что «будучи обеспокоенным тем, что может произойти в Европе, если случится вторжение», якобы создал в Италии в 1951 году секретные армии «Гладио». «Было решено, что три страны — США, Великобритания и Франция — будут постоянными членами организации, а остальные будут ассоциированными членами организации. Это Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия, Люксембург, Греция и Турция», — объяснил Коссига, ссылаясь на связанный с НАТО СКП командный центр «Гладио». «Италии было предложено стать ассоциированным членом организации. Италия отвергла это предложение и в свою очередь запросила место постоянного члена, но на тот момент определенного ответа не получила. В 1956 году к организации присоединилась Германия». Президент настаивал на особой секретности проведения этих операций. «Это было стандартной политикой НАТО — отрицать существование того, что было решено хранить в тайне» (27).

В совершенно секретном документе Совета национальной безопасности США, подписанном Трумэном 21 апреля 1950 года, президент настаивал на том, что «Италия является ключевой страной для американской безопасности», и поэтому «США должны использовать всю политическую, экономическую и, если понадобится, военную мощь» для того, чтобы остановить деятельность КПИ. «В случае если коммунисты придут к власти законным путем, а также в том случае, если правительство больше не сможет быть сильной оппозицией для внутренней и зарубежной коммунистической угрозы, США должны быть готовы принять контрмеры», очевидно включая и вторжение, на случай, если «отдельные районы Италии попадут под контроль коммунистов после вооруженного восстания». Военное планирование США в свете предстоящих выборов в Италии предусматривало, что на первом этапе будет усилено «военное присутствие США в зоне Средиземного моря». На втором «тревожном» этапе войска США будут введены в Италию «по просьбе итальянского правительства, но после консультаций с Великобританией и другими странами — членами НАТО». Войска предполагалось развернуть «в зонах полуострова, которые контролируются правительством, для демонстрации силы». И, наконец, во время третьего этапа «красного сигнала тревоги» американские «вооруженные силы в достаточном количестве» должны будут «высадиться на Сицилии или в Сардинии, или в обоих регионах одновременно» для того, чтобы «занять территорию, не дав развиться местному движению сопротивления коммунистов» (28).

Опасения Вашингтона усилились, когда в день выборов в июне 1953 года, несмотря на проводимые ЦРУ тайные операции, поддерживаемая США ХДП с 40 % голосов потеряла 43 места в парламенте по сравнению с результатом 1948 года и осталась позади с 261 парламентским местом. Левая коалиция социалистов и коммунистов улучшили свои позиции до 35 % голосов и 218 мест в парламенте. ЦРУ активизировало свои секретные действия, поскольку «были причины для опасений, что если общая тенденция голосования с 1948 по 1953 год продолжится… голоса, отданные за объединенных коммунистов и социалистов, будут увеличиваться, и коммунисты станут крупнейшей политической силой в Италии», — как правильно спрогнозировал Уильям Колби, будущий директор ЦРУ при президенте Никсоне (29). Первым делом следовало поставить на пост главы SIFAR более агрессивного лидера. В 1955 году высокопоставленный сотрудник ЦРУ Кармел Оффи, ближайший соратник действующего главы ЦРУ Аллена Даллеса, прибыл в Италию и в посольстве Соединенных Штатов совместно с начальником резидентуры (HP) ЦРУ Джерри Миллером поручил Клэр Бут Люс, привлекательной женщине-послу США в Риме, надавить на министра обороны Италии Паоло Эмилио Тавиани для выдвижения генерала Джованниде Лоренцо. Так, в январе 1956 года генерал де Лоренцо, твердый антикоммунистический ставленник Вашингтона, возглавил SIFAR и ее секретные армии «Гладио» (30).

Усы, очки, жесткая военная выправка — де Лоренцо представлял собой типичного генерала старой школы. В сверхсекретном документе от 26 ноября 1956 года, подписанном де Лоренцо, он подтвердил существование «прежних соглашений» между ЦРУ и SIFAR и подчеркнул, что операция «Гладио» продвигается хорошо (31). Документ содержал крайне важную и деликатную информацию, которую скрыли в ходе расследования, проводимого итальянским Сенатом. «Соглашение 1956 года между SIFAR и ЦРУ по поводу организации секретных армий не может, по крайней мере, пока, стать публичным документом, поскольку это двустороннее соглашение, относящееся к категории «совершенно секретно», — объяснил действующий глава SIFAR адмирал Фульвио Мартини пораженным итальянским сенаторам, наивно полагавшим, будто SIFAR подотчетен итальянской законодательной власти, а не ЦРУ «Рассекречивание документа, по поводу которого я уже обращался 13 декабря 1990 года, — размышлял Мартини, — необходимо подчинить соглашению, в которое вовлечены другие стороны» (32).

Среди наиболее важных проектов SIFAR директор де Лоренцо видел новые штаб-квартиры для секретной армии, на строительство которых ЦРУ выделило 300 миллионов лир. SIFAR и ЦРУ пришли к соглашению, что по соображениям секретности и функциональности центр «Гладио» должен быть возведен не на материке, а на одном из крупных островов на западном побережье Средиземноморья. Выбор пал на Сардинию, где под строительство была куплена земля. Полковнику SIFAR Ренцо Рокка, главе «Бюро Р», отвечающего за «Гладио», было поручено осуществлять контроль за сооружением новой базы для «Гладио», где секретные антикоммунистические отряды были вооружены и обучены экспертами американских и британских спецподразделений (33). Штаб-квартиры «Гладио», получившие название «Центр подготовки диверсантов» (ЦПД), находился на Капо Мараргуи, неподалеку от деревни Альгеро. За стенами и высокими охранными электрическими заборами была сооружена маленькая бухта, возведены подземные бункеры, установлены мощные дистанционные радиопередающие устройства, были вырыты подводные тоннели для водолазов-разведчиков, а также построены две небольшие взлетно-посадочные полосы для самолетов и посадочная площадка для вертолетов. Также было сооружено несколько других зданий, использующихся для тренировок по стрельбе и обращению с взрывчатыми веществами, а также для проведения лекций (34).

«Впервые я попал в Капо Мараргуи в 1959 году», — свидетельствовал «гладиатор» Эннио Колле после разоблачения секретных армий. 27 ноября 1990 года Колле получил письмо от директора Службы информации и военной безопасности (SISMI), информирующего его о том, что «структура секретных подразделений, которые в случае оккупации должны были действовать в тылу противника, была ликвидирована». «Гладиатор» Колле рассказал, что члены секретной части были в неведении о масштабах деятельности организации в международных масштабах и даже могли не знать, где проходят их тренировки: «Я не знал, где нахожусь, поскольку нас перевозили на самолете с затемненными окнами». Децимо Гарау, инструктор итальянской базы «Гладио» CAG, подтвердил журналистам, что итальянские «гладиаторы» держались в буквальном смысле в неведении: «Они прибывали на замаскированном самолете, где по прибытии их встречал загримированный инструктор. Затем их размещали в казармах, и только после этого они приступали к тренировкам» (35).

«Попросту говоря, моей работой было не допустить захват коммунистами власти в Италии на следующих выборах 1958 года», — вспоминал агент ЦРУ Уильям Колби в своих мемуарах. Осенью 1953 года он прибыл в Рим для работы под руководством начальника резидентуры ЦРУ Джерри Миллера. С помощью секретных армий «Гладио» ЦРУ пыталось «не допустить политического подрыва военной обороны НАТО пятой колонной, Partito Communista Italiano (КПИ)», для чего, по словам Колби, «была осуществлена крупнейшая на тот момент политическая программа действий». По отношению к стоящим рядом с коммунистами итальянским социалистам также была проведена «черная» пиар-кампания, так как Вашингтон продолжал спонсировать ХДП. «Я был вынужден признать, что мы не сможем поменять синицу в руках ХДП на социалистического журавля в небе». Кампания Колби была успешной, и в 1958 году ХДП получила 42 % голосов и 273 места в парламенте, в то время как коммунисты получили 23 % и 140 мест, а социалисты 14 % и 84 места (36).

Колби, как и президент США Дуайт Эйзенхауэр, был заворожен возможностями секретных операций после того, как ЦРУ совместно с МИ-6 в 1953 году свергло правительство Мосаддыка в Иране, а в 1954 году — социалистическое правительство Арбенса в Гватемале. В Италии манипуляция с выборами и тайное финансирование ХДП было «настолько эффективным, что те, кто получал в Италии нашу помощь, зачастую не были уверены, откуда эта помощь, собственно, поступила», — с гордостью заявлял Колби. Оглядываясь назад, Колби сказал, что «политические операции ЦРУ в Италии и ряд похожих операций, проведенных в течение последующих лет, в особенности в Чили, проходили под резкой критикой. Теперь никто не отрицает, что подобная «разведка» является незаконной. В соответствии с законодательством большинства стран, так же как и по американским законам, иностранному правительству строго запрещено вмешательство во внутриполитические дела других стран». Однако, как аргументированно заметил сторонник холодной войны, «помощь демократическим группам Италии с целью достойно противостоять советской диверсионной кампании может быть расценена как этичный поступок» (37).

Разделяя это суждение, Пентагон дал указание разработать секретную директиву, которая в процессе операции «Размагничивания» совместно с военными спецслужбами Италии и Франции позволит провести «политические, военизированные и психологические операции» для ослабления коммунизма в обеих странах. Директива американского Комитета начальников штабов, датированная 14 мая 1952 года, настоятельно требовала, чтобы «ограничение власти коммунистов в Италии и Франции являлось самой приоритетной целью. Эта цель должна быть достигнута с использованием любых средств», включая ведение секретной войны и террористические операции. «Итальянское и французское правительство могли ничего не знать о плане «Размагничивания», поскольку было ясно: этот план позволял вмешиваться в их собственный национальный суверенитет» (38).

Когда Колби покинул Италию, улетев на базу ЦРУ во Вьетнаме, директор SIFAR в Италии де Лоренцо продолжил борьбу против КПИ и ПСИ. Существовал специальный секретный документ итальянского Министерства обороны «Спецподразделения SIFAR и операция «Гладио», датированный 1 июня 1959 года. Этот документ устанавливал, каким образом проводилось военное планирование НАТО и как антикоммунистические тайные операции координировались напрямую Комитетом по планированию секретных операций, связанным с SHAPE. В документе подчеркивалось, что наряду с советским вторжением НАТО опасалось «саботажа внутри страны», в Италии в частности, опасения были также по поводу увеличения власти КПИ. «На национальном уровне причиной конкретных шагов SIFAR была и продолжает быть вероятность развития чрезвычайной ситуации, как описано выше. Конкретные мероприятия осуществляются отделом SAD бюро «Р», — объяснялось в документе со ссылкой на секретные армии «Гладио». «Параллельно с этим решением глава SIFAR намерен с одобрения министра обороны подтвердить предыдущие соглашения, заключенные между итальянскими и американскими спецслужбами в отношении взаимного сотрудничества в контексте секретных армий для осуществления совместных операций». В документе по «Гладио» де Лоренцо заключил, что соглашение между ЦРУ и SIFAR, датированное 26 ноября 1956 года, «представляет собой основу документа по операции «Гладио» (название для операции было выбрано совместно двумя спецслужбами)» (39).

Когда в январе 1961 года Джон Ф. Кеннеди стал президентом, политика Соединенных Штатов по отношению к Италии изменилась, поскольку Кеннеди в отличие от своих предшественников Трумэна и Эйзенхауэра поддерживал СПИ. Он согласился с выводами ЦРУ, что в Италии «силы социалистов даже без помощи извне значат, что левые ожидают становления демократической формы социализма» (40). Однако реформистские планы Кеннеди встретили жесткое сопротивление со стороны Государственного департамента США и ЦРУ Госсекретарь Дин Раск с ужасом обратился к Кеннеди: Рикардо Ломбарди из СПИ публично запросил признание коммунистического Китая, аннулирование американских военных баз в Италии, включая важную военно-морскую базу НАТО в Неаполе, и объявил о необходимости бороться с капитализмом и империализмом. «И это — партия, с которой Соединенные Штаты должны иметь дело?!» (41).

Посол Фредерик Рейнхардт в посольстве Соединенных Штатов в Риме совместно с главой резидентуры Томасом Карамессинесом обсуждали, каким образом возможно остановить Кеннеди. Вернон Уолтерс посоветовал им пресловутого поборника холодной войны из ЦРУ, который «прямо или косвенно принимал участие в свержении большего количества правительств, чем кто-либо другой в правительстве США» (42). Уолтерс сообщил им, что если Кеннеди позволит СПИ выиграть выборы, США должны начать вторжение в страну. Карамессинес предложил более тонкое решение: силы внутри Италии, противодействующие усилению левых, должны быть удвоены (43). «Сложилась абсурдная ситуация, в которой интересы президента Кеннеди столкнулись с интересами госсекретаря и директора ЦРУ» (44).

В день выборов в апреле 1963 года кошмар ЦРУ материализовался: коммунисты набирали очки, тогда как остальные партии теряли свои места. Рейтинг поддерживаемой США ХДП скатился до 38, это был худший результат со времени создания партии после войны. КПИ набрала 25 %, что вместе с 14 % торжествующей СПИ обеспечило убедительную победу; и впервые в парламенте Первой республики доминировали объединившиеся левые. Сторонники итальянских левых на улицах праздновали получение социалистами министерских портфелей в итальянском правительстве под руководством премьер-министра Альдо Моро из левого фланга ХДП. Президент Кеннеди был чрезвычайно этим доволен и в июле 1963 года решил посетить Рим, к радости многих итальянцев. Аэропорт был наводнен толпой, и американцев встретили флагами и радостными криками. «Он прекрасный человек. Выглядит он гораздо моложе своего возраста. Он пригласил меня посетить Соединенные Штаты», — с большим энтузиазмом восклицал Пьетро Ненни, лидер СПИ (45).

Кеннеди позволил Италии «сдвинуться влево». Так как социалисты получили назначения в кабинете министров, итальянские коммунисты в связи с их участием в выборах также требовали назначений в Кабинет, и в мае 1963 года в Риме прошла забастовка крупного профсоюза строителей. ЦРУ было встревожено, и члены секретной армии «Гладио», переодетые в полицейскую форму и гражданскую одежду, разгромили демонстрацию, оставив более 200 раненых (46). Но для Италии худшее было еще впереди. В ноябре 1963 года президент США Джон Кеннеди при загадочных обстоятельствах был убит в Далласе, штат Техас. И пять месяцев спустя ЦРУ совместно с SIFAR, секретной армией «Гладио» и военизированными полицейскими отрядами осуществили правый переворот, который вынудил социалистов покинуть свои посты в кабинете министров, которые они занимали такое короткое время.

Переворот под кодовым названием Piano Solo («Соло для фортепиано») возглавлялся генералом Джованни де Лоренцо, которого министр обороны Джулио Андреотти из партии ХДП перевел с должности главы SIFAR на пост главы итальянской военизированной полиции, карабинеров. В тесном сотрудничестве с экспертом ЦРУ по тайным боевым операциям Верноном Уолтерсом, Уильямом Харви, главой резидентуры ЦРУ в Риме, и Ренцо Рокка, командиром частей «Гладио» в информационной службе министерства обороны (SID), де Лоренцо осуществил эскалацию секретной войны. Рокка первым использовал секретную армию «Гладио» при бомбовой атаке офисов ХДП и офисов нескольких ежедневных газет, а ответственность за теракты возложили на левых с целью дискредитации коммунистов и социалистов (47). Но это не встряхнуло правительство, и де Лоренцо в Риме 25 марта 1964 года поручил солдатам своей секретной армии по его сигналу «занять правительственные учреждения, наиболее важные центры связи, штаб-квартиры партий левого толка и прокоммунистических газет, а также радио- и телецентры». Агентства печати должны были быть заняты только на время, необходимое для уничтожения типографских печатных станков, «чтобы приостановить процесс выпуска газет» (48). Де Лоренцо настаивал, что операция должна быть проведена с «максимумом энергии и решительности, без сомнений и нерешительности». В документах по исследованию дела «Гладио» говорилось, что люди были приведены в состояние «лихорадочного возбуждения и увлеченности» (49).

«Гладиаторам» были выданы списки с фамилиями нескольких сотен человек, объявленных вне закона. Существовал прямой приказ выследить социалистов или коммунистов, арестовать их и депортировать на остров Сардиния, где секретный центр «Гладио» должен был стать им тюрьмой. Документ о «спецподразделениях SIFAR и операции «Гладио» устанавливал: «Что касается действующих штаб-квартир, тренировочный лагерь для диверсантов CAG находится под охраной секретного защитного комплекса и оборудован установками и всем необходимым на случай чрезвычайной ситуации» (50). В обстановке сильнейшей напряженности секретные армии были готовы начать переворот. 14 июня 1964 года де Лоренцо дал отмашку, и его войска вошли в Рим с танками, бронетранспортерами, джипами и гранатометами, в то время как силы НАТО проводили крупные военные маневры с целью запугать правительство Италии. Ухмыляясь, генерал сказал, что «игра мускулами» происходила в канун 150-летия основания структуры карабинеров, и вместе с ярым антикоммунистом президентом Италии Антонио Сеньи из правого крыла ХДП приветствовал войска улыбкой. Итальянские социалисты отметили эту «небольшую» странность: танки и гранатометы после парада не были вывезены из Рима, а оставались там в течение мая и большую часть июня 1964 года (51).

Премьер-министр Альдо Моро был встревожен и тайно встретился с генералом де Лоренцо в Риме. Это была, конечно, «крайне необычная встреча в разгар политического кризиса между премьер-министром и генералом, планирующим сместить его и установить более жесткий режим» (52). После встречи социалисты молча покинули свои министерские посты и выставили своих умеренных социалистов во второе правительство Моро. «Неожиданно политические партии осознали, что они могут быть заменены. В случае вакуума власти из-за провала левых единственной альтернативой станет чрезвычайное правительство, — вспоминал годы спустя Пьетро Ненни из СПИ. — Это в тогдашних условиях означало правое правительство» (53). После переворота следы участия «Гладио» были сокрыты. Несколькими годами позже, в июле 1968 года, следователи хотели задать несколько вопросов командиру «Гладио» Ренцо Рокка. «Гладиатор» был готов к сотрудничеству, но за день до дачи официальных показаний он был найден мертвым в своей квартире в Риме. Рокка был убит выстрелом в голову. Судья, взявшийся за расследование его убийства, был снят с ведения дела вышестоящими органами (54). «Нет никакого сомнения, что операция представляет собой интересы, преследуемые подразделениями администрации Соединенных Штатов», — итальянскому расследованию «Гладио» оставалось только сокрушаться, в то время как историк Бернард Кук правильно обозначил Piano Solo «точной копией «Гладио» (55). Итальянский специалист по «Гладио» Феррареси после разоблачения армии «Гладио» пришел к заключению, что «сегодня стал окончательно ясен в действительности криминальный характер этого плана» и посетовал, что Piano Solo имело колоссальное влияние «на препятствование работе первой левой коалиции — возможно, единственной настоящей попытке реформировать правительство в этот послевоенный период» (56).

Наряду с организацией переворота генерал де Лоренцо по приказу главы резидентуры Томаса Карамессинеса тайно следил за всей итальянской элитой. Кроме этого, он собирал информацию о таком «безнравственном поведении» как, например, внебрачные отношения, гомосексуализм и регулярные контакты с проститутками обоих полов. На сленге ЦРУ это позволило ЦРУ и SIFAR взять итальянскую элиту «за горло»; угрозы распространения компрометирующих сведений в последующие годы помогали влиять на политиков, религиозных деятелей, бизнесменов, профсоюзных лидеров, журналистов и судей. Де Лоренцо зашел так далеко, что велел установить микрофоны в Ватикане и во дворце премьер-министра, чтобы дать ЦРУ возможность отслеживать и записывать переговоры, происходящие на высшем уровне. Эти разоблачения стали шоком для общественности Италии; во время парламентского расследования по SIFAR также выяснилось существование файлов, содержащих тексты и фотографии 157 тысяч жителей. Некоторые файлы были просто огромны. Досье на профессора Аминторе Фанфани, сенатора от ХДП, который неоднократно занимал министерские посты, включая пост премьер-министра, состоит из четырех томов, каждый размером со словарь.

«За людьми шпионили с помощью камер с возможностью макросъемки, с помощью секретных систем, позволяющих контролировать их переписку, записей их телефонных разговоров, документов с фотографиями их внебрачных связей и сексуальных предпочтений». Парламентская комиссия под руководством генерала Альдо Беолчини не могла не заметить, что «выискивалась информация, которую можно было использовать в качестве инструмента запугивания» (57). Во время парламентского расследования де Лоренцо был вынужден признать, что он получил приказ от США и НАТО собрать данные файлы (58). Это признание вызвало волну жесткой критики со стороны парламентской комиссии. «Крайне серьезным аспектом всего дела является то, что значительная часть активности спецслужб SIFAR, — отмечали парламентарии, — касалась сбора информации для стран НАТО и для Ватикана». Сенаторы были шокированы. «Данная ситуация несовместима с принципами конституции. Это открытое нарушение национального суверенитета, нарушение принципов свободы и равенства граждан и постоянная угроза для демократического баланса нашей страны» (59).

Тихая война ЦРУ уже была, однако, неподвластна контролю итальянских парламентариев. Поскольку название дискредитированной военной спецслужбы после скандала поменяли с SIFAR на SID, и генерал Джованни Аллавена был назначен ее новым директором, парламентарии приказали де Лоренцо уничтожить все секретные файлы. Файлы де Лоренцо уничтожил, но только после того, как передал копии файлов Томасу Карамессинесу и директору Информационной службы министерства обороны (SID) Джованни Аллавена. Это был исключительный подарок, который позволил его обладателю тайно изнутри контролировать Италию. В 1966 году генерал Аллавена был заменен на посту директора SID генералом Эудженио Хенке, но остался активным в подпольной борьбе против итальянских левых. В 1967 году Аллавена присоединился к тайной антикоммунистической масонской ложе, называемой в Италии «Пропаганда-2» (PropagandaDue) или сокращенно П-2, и преподнеся его директору Личо Джелли в качестве особого подарка копии 157 тысяч файлов.

Годы спустя выяснилось, насколько сильно директор П-2 Личо Джелли и глава ЦРУ манипулировали итальянскими политиками, чтобы держать коммунистов подальше от власти. Джелли родился в 1919 году, образование у него было неполным: он был исключен из школы в 13 лет за участие в забастовке против директора школы. В 17 лет он поступил волонтером в группировку чернорубашечников и ушел сражаться за Франко в Гражданской войне в Испании. Во время Второй мировой войны он был сержант-майором в фашистской дивизии СС Германа Геринга и только чудом избежал мести левых итальянских партизан в конце войны, сбежав в армию США. Фрэнк Джиглиотти из масонской ложи в США лично завербовал Джелли и поручил ему создать антикоммунистическое «параллельное» правительство в Италии в тесном сотрудничестве с резидентурой ЦРУ в Риме. Это был Тэд Шекли, директор всех секретных операций ЦРУ в Италии в 1970-х годах, — что подтвердил внутренний доклад итальянского антитеррористического подразделения, — кто представил главу масонской ложи Александру Хейгу. В соответствии с документом, генерал Хейг, военный советник Никсона, который командовал американскими войсками во Вьетнаме и после этого с 1974 по 1979 год служил ВГК ОВС НАТО в Европе, и советник Никсона по национальной безопасности Генри Киссинджер, «осенью 1969 года поручили Джелли завербовать 400 высокопоставленных итальянских и натовских офицеров в Ложу» (60). Контакты Джелли с Соединенными Штатами на протяжении всей холодной войны оставались превосходными. В качестве знака доверия и уважения Джелли в 1974 году был приглашен на церемонию инаугурации президента Джеральда Форда, а в 1977 году присутствовал на инаугурации президента Картера. Когда Рональд Рейган стал в 1981 году президентом, Джелли гордо находился в первых рядах приглашенных в Вашингтоне. Он был человеком Вашингтона в Италии и, как он это видел, спасал страну от левых: «Я заслуживаю медали» (61).

В апреле 1981 года миланские магистраты в связи с проведением уголовного расследования ворвались на виллу Личо Джелли в Ареццо и обнаружили ранее не известные файлы, подтверждающие существование П-2. После этого парламентское расследование под руководством Тина Ансельми к огромному удивлению большинства итальянцев обнаружило, что конфискованный список членов секретной антикоммунистической организации П-2 насчитывает по меньшей мере 962 человека, с общим числом членов 2500 человек. Имеющийся список членов организации звучал как «Кто есть кто в Италии» и включал в себя не только наиболее умеренных, но также и некоторых наиболее влиятельных членов итальянского общества: 52 человека были высокопоставленными сотрудниками военизированной полиции карабинеров, 50 — высокопоставленными офицерами итальянской армии, 37 оказались высокопоставленными сотрудниками финансовой полиции, 29 — высокопоставленными офицерами итальянского флота, 11 человек были главами полицейских ведомств, 70 — влиятельными состоятельными промышленниками, 10 — президентами банков, три — действующими и два — бывшими министрами, один — президентом политической партии, 38 — членами парламента и 14 — высокопоставленными судьями. Другие, стоявшие ниже по социальной лестнице, были мэрами, главврачами больниц, адвокатами, нотариусами и журналистами. Наиболее выдающимся членом организации являлся Сильвио Берлускони, который был избран премьер-министром Италии в мае 2001 года, по стечению обстоятельств практически через 20 лет после обнаружения П-2 (62).

«Мы пришли к определенному выводу, что Италия — это страна с ограниченным суверенитетом из-за вмешательства американской секретной службы и международного масонства», — позже подчеркивал член комиссии Ансельми от коммунистов Антонио Беллоччио и сетовал, что во времена администрации Рональда Рейгана итальянские парламентарии уклонялись от расследования взаимосвязи П-2 и США. «Если большинство членов комиссии пошли дальше вместе с нами, проводя анализ ситуации, то в результате они должны были бы признать себя марионетками Соединенных Штатов Америки, а этого они не намерены делать никогда» (63). В расследовании отмечалось, что в то время как другие масонские ложи существуют в Германии, Испании, Франции, Австралии, Аргентине, Уругвае, Ирландии, Греции, Индонезии и многих других странах мира, штаб-квартиры масонов в Соединенных Штатах насчитывали около пяти миллионов членов (64). «Если демократия — это система правил и процедур, которые определяют параметры, в рамках которых могут осуществляться политические действия, что произойдет, если наряду с этой системой будет существовать еще одна, чьи правила загадочны, процедуры неизвестны, ее сила огромна, и которая в состоянии защитить саму себя от формальных институтов демократии стеной секретности?» — задавали очевидный вопрос парламентарии и подвергали резкой критике эту «опасную сторону дополнительной парламентской активности» (65).

Финансируемые США антикоммунистическое «параллельное» правительство П-2 и параллельные секретные подразделения «Гладио» тесно сотрудничали в Италии во время Первой республики. Личо Джелли, который после раскрытия П-2 избежал ареста и уехал в Южную Америку, по завершении холодной войны был рад подтвердить, что секретная армия была сформирована из убежденных антикоммунистов. «Многие пришли в секретную армию из рядов наемников, воевавших в гражданскую войну в Испании, а многие пришли из фашистской республики Сало. Выбраны были проверенные антикоммунисты. Я знаю, что это была отлично построенная организация. В случае роста влияния коммунистов в Италии Америка оказала бы помощь, и мы бы смогли развязать новую войну и получить большую поддержку оружием с воздуха (66). «Гладиаторам» хорошо платили, — объяснил Джелли, — так как США тратили много денег на свою сеть. Американцы платили им большие деньги, это был эквивалент хорошей зарплаты. И они гарантировали поддержку семьи в случае смерти «гладиатора» (67).

«Целью «Гладио» и других подобных организаций, которые существовали во всех странах Западной Европы, было противодействие вторжению Красной армии или приходу коммунистов к власти путем государственного переворота, — подчеркнул Джелл и двойную функцию секретной сети. — КПИ в течение всех тех лет так и не пришла к власти, хотя они пытались сделать это неоднократно; и это — заслуга организации «Гладио» (68). Исследователь «Гладио» Франкович, косвенно ссылаясь на многочисленные массовые убийства, от которых страдала Италия, задал Джелли вопрос: «Насколько далеко вы смогли бы зайти в своей кампании против коммунистов?» На что Джелли неопределенно ответил: «Да, коммунизм — враг номер один. (Пауза.) Мы были объединением сторонников. Мы не допускали в свои ряды мыслящих по-другому. Мы хотели остановить коммунизм» (69).

Как и после смерти Кеннеди, во время администрации Линдона Джонсона итальянские коммунисты и социалисты оставались очень популярными и показали очень высокие результаты на национальных выборах; а итальянские правые совместно с ЦРУ продолжали тайную войну. После успеха Piano Solo командующий армией «Гладио» Ренцо Рока по приказу ЦРУ и SIFAR в 1965 году организовал в Риме общественный конгресс ультраправых на тему «Контрреволюционная борьба» и «Защита Италии от коммунизма любыми путями». Институт Альберто Поллио, в состав которого входили ученые правого толка и неофашисты, служил «прикрытием» для SIFAR и ЦРУ, когда с 3 по 5 мая 1965 года провел в роскошном римском отеле «Парко дей принчипи» симпозиум. Правые экстремисты на заседании подтвердили мнение, что «Третья мировая война уже близко, несмотря на то что пока военная интенсивность этой борьбы находится на низком уровне». Один из докладчиков Эггардо Белтраметти подчеркнул, что «это борьба до последней капли крови, и наша цель заключается в ликвидации коммунистической угрозы любыми средствами. Мы предпочитаем ненасильственные методы, но мы не должны отказываться от других видов борьбы» (70). Итальянское парламентское расследование в отношении «Гладио» обнаружило, что правые во время печально известного симпозиума в «Парко дей принчипи» постоянно ссылались на таинственную «параллельную» вооруженную структуру, и только позднее выяснилось, что эта структура есть не что иное, как «Гладио» (71).

Ричард Никсон, который в январе 1969 года стал президентом Соединенных Штатов Америки, а также Ричард Хелмс, который руководил ЦРУ с июня 1966 по февраль 1973 года и во время пребывания на посту способствовал установлению диктатуры Пиночета в результате правого государственного переворота в Чили, проанализировали действия правых экстремистов в Италии. Другим ночным кошмаром для ЦРУ и посольства США в Риме во время выборов 1968 года было то, что объединенные голоса социалистов и коммунистов снова перевесили голоса ХДП, в то время как демонстрации против войны во Вьетнаме и демонстрации хиппи «Власть цветам!» против насилия наводнили улицы. Обратная реакция наступила, когда Джунио Валерио Боргезе, главный фашист Италии, спасенный агентом ЦРУ Джеймсом Англетоном после Второй мировой войны, в тесном сотрудничестве с ЦРУ начал ночью 7 декабря 1970 года второй правый переворот «Гладио» в Италии. Секретная операция именовалась «Операция «Тора Тора» — так же, как и план удара японской эскадры в порту Перл-Харбора 7 декабря 1941 года, что впоследствии втянуло США во Вторую мировую войну. План переворота на своем заключительном этапе предусматривал участие военных кораблей США и НАТО, которые были в состоянии боевой готовности в Средиземном море.

Так же как операция 1964 года Piano Solo, нынешняя операция имела целью арестовать левых политических и профсоюзных лидеров, а также журналистов и политических активистов, которых планировалось вывезти в тюрьму «Гладио» на Сардинии и держать там. Несколько сотен вооруженных людей под командованием Боргезе были рассредоточены по стране; элитные военные части собрались в Риме. Ночью военизированному подразделению под командованием известного международного правого экстремиста Стефано Дель Чиаэ удалось войти в Министерство внутренних дел благодаря своим людям, находящимся в полицейском карауле. Заговорщики отсортировали груз из 180 пулеметов и выслали его из министерства в грузовике для своих единомышленников. Как выяснилось в ходе расследования в отношении «Гладио», второе подразделение под командованием члена правого крыла десантника Сандро Саккуччи имело задачу арестовать политических функционеров. Третья вооруженная группа, в состав которой вошли знаменитые участники операции Piano Solo, ожидала в гимнастическом зале в Риме, в Виа Элениана, в готовности действовать. Секретные подразделения под командованием генерала Касеро были готовы занять здание министерства обороны в Риме. Вооруженный до зубов — в том числе и наручниками — отряд под командованием генерала Берти был всего в нескольких сотнях метров от центральных офисов радио и телевидения. Группа заговорщиков под командованием полковника Амоса Спиацци той ночью была в пути, собираясь занять Сесто Сан Джованни, рабочий пригород Милана и сердце коммунистического электората, где ЦРУ ожидало сильного сопротивления (72).

Италия была на пороге праворадикального переворота. Но переворота не случилось. Ночью 8 декабря лидер переворота Боргезе получил таинственный телефонный звонок, и переворот был остановлен. Заговорщики вернулись в свои казармы, и уже занятые стратегические посты были оставлены. В Чили и Греции правые правительства были приведены к власти с помощью государственных переворотов, когда левые значительно увеличивали свое политическое влияние. Почему же правый переворот был остановлен в Италии? Члены итальянской мафии, которых ЦРУ привлекло для поддержки заговорщиков, позже свидетельствовали в суде, что советская разведка узнала о готовящемся перевороте, после чего Вашингтон и НАТО заметили: большое количество советских кораблей направилось в Средиземное море. «Ничего не было сделано, и переворот сошел на нет; частично это случилось из-за присутствия советских кораблей в Средиземном море в то время», — такие свидетельские показания давал осведомитель мафии Томмасо Баскетта судье Джованни Фальконе в 1984 году (73). В то же самое время осведомитель мафии Лучано Лиджио сетовал: «Они уверяли меня, что спецслужбы и американцы были в фаворе. Я сказал им, чтоб отстали, в результате у меня пожизненный срок в Бари» (74).

В соответствии с планом ЦРУ и Боргезе, проснувшись утром 8 декабря 1970 года, Италия и весь мир должны были увидеть новое правое консервативное правительство, установленное на полуострове. «Политическая формула, в соответствии с которой нами управляли на протяжении 25 лет и которая привела нас на грань экономического и морального коллапса, прекратила существовать», — так Боргезе планировал поприветствовать общественность утром того дня. «Вооруженные силы, органы правопорядка, наиболее квалифицированные и представительные люди страны — с нами, и мы можем заверить вас, что наиболее опасные враги — те, кто хотел поработить отечество, — теперь безобидны для нас». После этого Боргезе и его заговорщики намеревались внедрить государственную программу, которая предусматривала поддержание военных и финансовых гарантий НАТО и подготовку плана по увеличению вклада Италии в Североатлантический альянс, а также назначение специального дипломатического представителя в Соединенные Штаты для организации военного вклада Италии в войну с Вьетнамом! (75)

Кто в час ночи сделал этот таинственный телефонный звонок, остановивший секретные подразделения «Гладио»? Директор ЦРУ Уильям Колби предположил, что это был сам президент Никсон. Колби в своих мемуарах подтвердил, что «безусловно, в 1970 году оно [ЦРУ] хотело осуществить военный переворот по прямому указанию президента Никсона» (76). Для Никсона мир был полем битвы, где коммунисты грозили взять бразды правления на себя, и Никсон, не испытывая особых угрызений совести, во время операции «Тора Тора» осуществлял бомбардировки нейтральной Камбоджи, находящейся рядом с Вьетнамом, уничтожив тысячи людей (77). В Италии участие Никсона также утверждалось Ремо Орландини, итальянским бизнесменом, придерживающимся правых политических взглядов, который был тесно вовлечен в операцию «Тора Тора». В 1973 году в штаб-квартире Информационной службы Министерства обороны (SID) он в личном разговоре с капитаном Антонио Лабруна обсуждал переворот. Лабруна спросил Орландини о «поддержке из-за рубежа». Ответ Орландини был коротким, но показательным: «НАТО. И [Западная] Германия. Все происходило на уровне военных, так как мы не доверяем гражданским». Лабруна настаивал: «Вы должны озвучить имена, вы должны сказать мне все, потому что я многое знаю о том, что происходит в мире», на что Орландини ответил: «Послушайте, в Америке есть Никсон, а также его окружение». Сигнал остановить переворот силами «Гладио» якобы шел от высокопоставленных лиц НАТО, заявил Орландини. И Лаброно продолжал настойчиво утверждать: «Вот почему я говорю вам: вы не имеете ни малейшего представления о масштабах и серьезности происходящего» (78).

Джованни Тамбурино, судья итальянского города Падуя, занялся расследованием операции «Тора Тора» и к своему великому удивлению уже в то время обнаружил вовлеченность в операцию таинственной армии, позже выяснится, что это армия «Гладио». Вскоре после этого он арестовал Вито Мичели, исполняющего обязанности директора SID, который до этого возглавлял Службу безопасности НАТО в Брюсселе. Тамбурино обвинил Мичели в «содействии, основании и организации совместно с другими тайного общества военных и гражданских лиц, направленного на подстрекательство к восстанию, с целью добиться незаконных изменений в конституции государства и форме государственного правления» (79). Его данные свидетельствуют, что секретная вооруженная организация существовала внутри Информационной службы Министерства обороны (SID), и так как его реальное кодовое название «Гладио» еще не было обнаружено, эту структуру называли «SUPER-SID». На суде 17 ноября 1974 года рассерженный Мичели крикнул: «SUPER-SID» по моему приказу? Конечно! Но я не организовал все это сам для свершения переворота. Это — Соединенные Штаты и НАТО, вот кто просил меня сделать это!» (80) Когда суд затянулся, Мичели в 1977 году был вынужден сделать уточнение: «Всегда была определенная секретная организация, известная высшим государственным органам и действующая в области спецслужб. Эта организация участвовала в деятельности, не имевшей ничего общего с областью сбора информации. Если вы хотите деталей, я не могу их вам предоставить» (81). В 1990 году, когда премьер-министр Андреотти раскрыл перед парламентом тайну «Гладио», Мичели был крайне раздосадован и незадолго до своей смерти он негодовал, вспоминая разоблачение Андреотти (82).

Рядом с камерой Мичели была камера полковника Амос Спиацци, потому что в ночь переворота Боргезе он собрал своих «гладиаторов» в Милане для того, чтобы подавить коммунистические части. «8 декабря 1970 года, в день переворота Боргезе, я получил приказ поддерживать общественный порядок, используя надежных людей», — вспоминал Спиацци в документальном фильме Би-Би-Си. «Мы должны были особо охранять определенные места, которые могли быть уязвимы во время восстания», — заявил он, сидя у себя дома перед своим портретом в мундире с поднятой в салюте Гитлеру правой рукой. «В то время я знал только, что это была структура, состоящая из людей, которые несомненно были антикоммунистами, но которая могла быть активирована только в случае вторжения», — утверждал он по поводу секретных подразделений «Гладио». «Я был арестован в 1974 году и оказался в крайне неприятном положении. Судья настойчиво допрашивал меня, пока я не понял, что этот судья пытается в моих показаниях прощупать что-то такое, что он сам считал революционным или неконституционным. А для меня это была организация по национальной безопасности» (83). Сторонник правых Спиацци казался смущенным. «Мое начальство и судья принадлежали к одной системе. Мог ли я рассказывать судье о подобных вещах? Нет, потому что это был вопрос военной тайны». Потом Спиацци попросил у судьи разрешения поговорить директором SID Вито Мичели, который неуклюже пытался запретить Спиацци рассказывать правду о «Гладио». «Он делал знаки не рассказывать ничего [Спиацци рукой повторяет движение руки Мичели, когда тот показывает в суде сигнал «нет»]. Судья заметил это. Таким образом, получилось, что он сказал да [на существование «Гладио»] вместо того, чтобы сказать «нет» (84). В итоге 145 заговорщиков «Тора Тора» были обвинены в совершении преступлений, из которых всего 78 были привлечены к суду, а из них всего 46 были осуждены судом Рима, но оправданы в апелляционном порядке вышестоящим судом. Когда все «гладиаторы» вышли на свободу, разразился крупный юридический скандал.

К несчастью ЦРУ и администрации Никсона, сорванная операция «Тора Тора» не остановила итальянских левых. В ходе национальных выборов 1972 года поддерживаемая США ХДП с 39 % голосов получила только небольшое преимущество над коммунистической КПИ и социалистической ПСИ, которые вместе набрали 37 % голосов (85). И это несмотря на тот факт, что по приказу Никсона посол США в Риме Грэм Мартин инвестировал десять миллионов долларов на тайные операции, взятки и поддержку ХДП, что выявило расследование парламента США по делу ЦРУ под руководством конгрессмена Оттиса Пайка. В то время как Москва поддерживала в финансовом отношении КПИ, Вашингтон щедро поддерживал ХДП, как обнаружило расследование Пайка: «По отчетам ЦРУ общее финансирование выборов Соединенными Штатами за 20-летний период составило 65 миллионов долларов» (86).

Так как у итальянских коммунистов и социалистов остались очень сильные позиции, они контролировали большую часть итальянского парламента, было очевидно, что они должны были войти в правительство. Было совершенно ясно, что президент Никсон категорически против подобного поворота влево, поскольку боялся разоблачения секретов НАТО. После Уотергейтского скандала 8 августа 1974 года сторонник секретных операций Никсон был вынужден уйти в отставку и новый хозяин Белого Дома вице-президент Джеральд Форд объявил: «Наш долгий национальный кошмар закончен» (87). Его слова услышали в Италии, многие надеялись на новый старт, и поэтому действующий итальянский министр иностранных дел Италии Альдо Моро из партии ХДП вместе с итальянским президентом Джованни Леоне в сентябре 1974 года вылетели в Вашингтон, чтобы обсудить вхождение итальянских левых в правительство. Их надежды были разбиты. Форд простил Никсону все преступления, которые тот совершил за время пребывания в Белом Доме, и сохранил ключевых игроков в администрации Никсона на их постах. В тяжелом противостоянии с Генри Киссинджером, который во времена Никсона служил в качестве советника президента по национальной безопасности, а во время президентства Форда занимал влиятельную позицию министра иностранных дел, итальянские представители получили ответ: ни при каких обстоятельствах левые не должны войти в правительство. Италии пришлось считаться с правилами НАТО. Визит сильно повлиял на Альдо Моро, который уже пережил переворот Piano Solo и «Тора Тора» и поэтому не питал никаких иллюзий относительно влияния Соединенных Штатов на Первую итальянскую республику.

По возвращению в Италию Моро течение нескольких дней чувствовал себя плохо и обдумывал полный уход из политики. «Это был один из немногих случаев, когда мой муж передал мне в точности то, что было сказано ему, не упоминая имен, — позже свидетельствовала жена Моро Элеонора. — Я постараюсь повторить это сейчас: «Вы должны оставить свою политику объединения всех политических сил вашей страны для прямого сотрудничества. Вы либо заканчиваете с этим, либо дорого за это заплатите» (88). Во время всеобщих выборов в июне 1976 года КПИ показала свой лучший результат на выборах — 34,4 % и одержала полную победу над Христианско-демократической партией (ХДП). Следовательно, действующий глава ХДП Альдо Моро нашел в себе мужество, чтобы обойти вето, наложенное США. 16 марта 1978 года он положил документы «исторического компромисса» в свой портфель, и водитель довез его в сопровождении телохранителей во дворец итальянского парламента в Риме, где он был готов обнародовать план включения итальянских коммунистов в состав правительства. На перекрестке улиц Виа Марио Фани и Виа Стреса в пригороде Рима, где он жил, из-за угла неожиданно дал задний ход белый Фиат и заблокировал дорогу. Водителю Моро пришлось резко затормозить, и машина эскорта врезалась в автомобиль Моро. Два человека из белой машины и четверо подоспевших к ним с улицы открыли стрельбу по пяти телохранителям Моро… Моро после своего возвращения из Вашингтона испытывал чувство беспокойства и просил предоставить ему бронированный автомобиль, но его просьба была отвергнута. Поэтому выстрелы прошили машину, и телохранители были убиты. Один из телохранителей попытался дважды выстрелить в нападавших, но его вместе с двумя еще живыми телохранителями добили с близкого расстояния. Самого Моро похитили и держали в заложниках в Риме 55 дней. После этого прошитое пулями тело Альдо Моро было найдено в багажнике брошенного автомобиля в центре Рима, автомобиль был символически припаркован на полпути между штаб-квартирами ХДП и КПИ.

Италия была в шоке. Военные спецслужбы и действующий премьер-министр Джулио Андреотти сразу же бросили обвинение левому крылу террористической организации «Красные бригады» и приняли против левых крутые меры. Было воздвигнуто 72 тысячи блокпостов и в 37 тысячах домов прошли обыски. Более шести миллионов человек были допрошены менее чем за два месяца. Пока Моро был в заложниках, его жена Элеонора вместе со своими ближайшими родственниками проводила дни в мучениях и даже попросила помощи у Папы Павла VI, давнего друга ее мужа. «Он сказал мне, что сделает все возможное, и я знаю, что он попытался, но слишком велико сопротивление» (89). Сам Моро понимал, что стал заложником в политическом преступлении, в котором правые и Соединенные Штаты использовали «Красные бригады». В своем последнем письме он попросил, чтобы никто из коррумпированной партии ХДП не присутствовал на его похоронах. «Целую и люблю вас всех, ваши лица, глаза, волосы», — пишет он жене и детям, уверенный, что его ждет скорая смерть. «Через это письмо я шлю всем свою бесконечную нежность. Дорогая моя, будь сильной в этом беспредельном испытании. Это пути Господни. Передай от меня нежный привет всем родственникам, тебя и всех я тепло обнимаю в залог моей вечной любви. Есть что-то после смерти, и мы еще встретимся с тобой там» (90).

Сенатская комиссия по расследованию «Гладио» и массовых убийств подозревала ЦРУ и итальянские спецслужбы, включая боевые отряды «Гладио», в организации убийства Моро. Поэтому дело было возобновлено, но комиссия с огромным удивлением обнаружила, что почти все файлы по похищению и убийству Моро таинственным образом исчезли из архива Министерства внутренних дел. Файлы содержали все официальные отчеты телефонных звонков, письма, которыми Моро обменивался с правительством, контакты с силами безопасности и протоколы заседаний, сделанные за время 55 дней, пока Моро был похищен. Комиссия Сената сделала резкое заявление, что «документы кризисного комитета Министерства внутренних дел исчезли», подчеркнув, что «дело Моро должно рассматриваться более широко», так как «явления должны рассматриваться в контексте исторической реальности»; в результате пришли к заключению, что убийство Моро было уголовным делом, в котором «Красные бригады», вероятнее всего, были инструментом для более крупной политической игры» (91). Сенат критически заметил, что в 1978 году «администрация Соединенных Штатов поначалу отказалась помочь в расследовании по захвату заложников, но потом все же направила одного эксперта, который работал под руководством Министерства внутренних дел» (92).

Трагическая история Италии достигла своего апогея, когда во время президентства Никсона политические правые силы потопили страну в терроризме, крови и панике, поставив Италию на грань гражданской войны. Террористы закладывали бомбы в общественных местах и обвиняли в этом итальянских коммунистов с тем, чтобы ослабить позиции коммунистов и социалистов на выборах. «Предположение о связи с массовым убийством в Болонье — одно из наиболее серьезных обвинений, выдвинутых против «Гладио», — гласили заголовки британской прессы в 1991 году, когда итальянская парламентская комиссия по расследованию дела «Гладио» и массовых убийств получила анонимный меморандум, содержащий предположение, что следы бомб Болоньи ведут в арсенал «Гладио» (93). Генерал Джерардо Серравалле, командующий подразделениями «Гладио» внутри SID в Италии с 1971 по 1974 год, позже с большим сожалением подтвердил, что порой некоторые члены «Гладио» «могли перейти от оборонительного хода событий к наступательному, или к гражданской войне» (94). Когда в интервью Би-би-си ему задали вопрос о том, почему, видя опасность этого манифеста, он не прекратил работу сети, Серравалле ответил: «Ну, закрытие — это политическое решение, это находится вне моей компетенции, я не мог завершить операцию «Гладио» (95).

Итальянскую секретную армию контролировало ЦРУ и поскольку генерал Серравалле проявил озабоченность в отношении внутренних операций секретной армии, он столкнулся с ожесточенной оппозицией начальника резидентуры ЦРУ в Риме Говарда Стоуна, который остановил поставку снабжения ЦРУ. «Когда я принял командование, я заметил, что американское финансирование, согласованное двусторонним образом, и в частности, отправка нам материалов и вооружения, были приостановлены». Серравалле был рассержен и попросил Стоуна приехать в штаб-квартиру «Гладио» на Сардинии. Начальник резидентуры прибыл вместе с офицером ЦРУ Майком Седноуи, и Серравалле, по его собственным словам, сказал им: «Это наше обучение, и вы могли бы помочь нам взять все из нашего потенциала. Так зачем урезать помощь? Если это позиция вашего правительства, мы это принимаем. Но вы должны объяснить». После этого он понял, что «интересы ЦРУ, как было представлено этими людьми, лежали не совсем в сфере достижения определенного уровня тренировок, а дело было в контроле внутри страны. То есть нашем уровне готовности к оказанию противодействия уличным беспорядкам, урегулированию общенациональных забастовок и помимо этого контролю возможного усиления коммунистической партии. Мистер Стоун вполне четко заявил, что финансовая поддержка ЦРУ напрямую зависит от нашей готовности ввести в действие, планировать и реализовать — назовем их так — внутренние меры» (96).

«Не возникает и тени сомнения, что во второй половине 1960-х годов подразделения ЦРУ начали широкомасштабную операцию с целью любыми путями противостоять распространению по Европе левых групп и движений», — в своем 370-страничном отчете от 1995 года заключило итальянское официальное расследование Сената по делу «Гладио» и массовых убийств. «Из всего этого возникает финальная картина страны, которая на протяжении 40 лет жила в условиях тяжелой «пограничной» ситуации. Очевидно, что напряженность, которая характеризовала эти 40 лет и которая была объектом изучения, имеет социальные и более глубокие внутренние причины. Однако подобное напряжение не продолжалось бы так долго; оно никогда не приняло бы такого трагизма, и дорога к познанию истины не была бы столько раз заблокирована, если внутренняя политическая ситуация не была бы ограничена и не находилась бы под пристальным наблюдением сети, в которую была интегрирована Италия» (97).

Из-за зверств, имевших место в истории Первой итальянской республики — по официальным данным, во времена террора с 1969 по 1987 год было зафиксировано большое число погибших: 491 жертва среди гражданского населения, 1181 человек был ранен или искалечен — это была слишком мягкая формулировка для некоторых придерживающихся левых взглядов сенаторов из парламентской комиссии. Под председательством сенатора Пеллегрини расследование было продолжено, свидетели были выслушаны, документы проанализированы. В июне 2000 года был представлен окончательный отчет на 326 страницах; заключение сообщало, что «эти массовые убийства, закладывание бомб, военные действия были организованы, проведены и поддерживались людьми, стоящими вне итальянской государственной власти и, как выяснилось не так давно, все это было сделано людьми, связанными с разведкой Соединенных Штатов Америки» (98).

Для подкрепления этого заявления, имеющего далеко идущие последствия, отчет по «Гладио» включал в себя свидетельства некоторых «гладиаторов». Солдат секретной армии Джузеппе Тарулло, поступивший на службу в Информационную службу итальянских вооруженных сил (SIFAR) в 1961 году, рассказал сенаторам, что следующей задачей после подготовки к вторжению стояла задача контролировать итальянских коммунистов: «Мы также говорим о внутренней задаче «Гладио». Уже было сказано, что структура и все нити сети стали бы активироваться в случае внутренней диверсии при поддержке сил специального назначения. Под внутренней диверсией мы понимали смену правительства, которая не отвечала бы воле правящих властей» (99). «Гладиатор» Джузеппе Андреотти так показал эту ситуацию: «Структура «Гладио» была ответом внутренней логике в том смысле, как я уже сказал, что это была реакция против прихода к власти в Италии режима, ненавидимого населением страны… диктатуры левых или правых» (100).

«Гладиатор» Манлио Каприата, который в звании генерала с февраля по июнь 1962 года в SIFAR руководил бюро «Р», рассказал сенаторам: «Я подтверждаю, что управление V, а, следовательно, и организация секретных подразделений, оставленных в странах Западной Европы на случай советской оккупации, а также CAG [центр «Гладио», Centro Addestramento Guastatori на Сардинии] несли антидиверсионную функцию на случай прихода к власти левых» (101). На сегодняшний момент собрано достаточно свидетельств, и член комиссии сенатор Вальтер Биэлли сделал вывод: «Я убежден, что интервенция американцев в Италию — теперь уже исторически доказанный факт». Администрация Клинтона в Вашингтоне была шокирована, и летом 2000 года отказалась от комментариев, когда в Риме источник из посольства США, пожелавший остаться неназванным, заявил: «Эти обвинения возникали на протяжении последних 20 лет, и за ними абсолютно ничего нет» (102).

Сенатор Биэлли твердо стоял на своем и пояснил, что «они вмешались во внутренние дела, чтобы помешать коммунистической партии прийти к власти демократическим путем. Коммунистической угрозы больше не существует, и было бы уместно, если бы американцы помогли бы всем понять, что же произошло в прошлом». Когда Советский Союз открыл свои архивы, Соединенные Штаты оставались немногословными. «Во время холодной войны восток был под пятой коммунизма, а запад стал в некотором смысле американской колонией», — с грустью заявил Биэлли. Альдо Джианнули, историк, работавший в качестве консультанта парламентской комиссии по «Гладио» и терроризму, правильно подчеркнул, что секретные полувоенные организации для действий в тылу оккупационных войск должны быть теперь изучены на международном уровне по документам НАТО: «Сегодня реальная проблема — это как получить доступ к архивам НАТО» (103).

продолжение (часть 3) —>>>

<<<—начало

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s