Изображение

В 1654-1655 пришла в Россию Азиатская гостья — чума. «Бяша мор зол на люди, — заносили в свои хартии монахи-летописцы,- не успеваху живые мертвых погребати …..» Правительство боролось против страшной болезни, как умело. В Москве была введена своеобразная дезинфекция.»Лета 7168 (1655) февраля в 1 день царь Алексей Михайлович указал: Которые есть деньги в Приказах и что учнут впредь из городов возити. перемывать. Деньги золотые и серебрянные и сосуды золотые, серебрянные и медные заморные (т.е. которые соприкасались с больными людьми)  мыть в реке текущей, а выносить на реку, не дотыкаючись (не дотрагиваясь) руками здоровых людей, которых бог пощадил от морового поветрия и больны не были, в каких сосудах возможно — и, поставя (погрузив) все в реку, где не глубоко, а только на ладонь или в пядь, и вымешать, в сосудах нарочным деревом (веткой) на то бы сорванным и выкладывать (мытые деньги) в мытые сосуды и с немытыми не мешать. А платье заморное вымораживать и вытресать тех людей руками, которые в моровых болезнях уже были, а здоровым бы людям, которые в той болезни не были, к тому отнюдь ни к чему не касаться, покамест те рухляди вымыты и платье выморожено и вытрясено будет».(Зачастую при данном процессе «отмывания» пропадали значительные суммы — поэтому и появилось в народе название процессу воровства денег при проведении сомнительных манипуляций — отмывание денег.)   В провинции практиковали другие меры. Ставили «заставы крепкие» между городами. Наиболее важные дороги «засекали», т.е. перекапывали канавами и заваливали деревьями. (Вот откуда традиционно плохие дороги на Руси. Их постоянное разрушение было частью карантинных процедур, направленных против распространения болезней.) На заставах было велено раскладывать огни. Зараженные дома в городах и селениях «обламывались и заваливались», около них в городах ставился караул, чтобы в оные дома никто не входил и из них никого не выпускали. Пища передавалась через ворота на жердях.    Верхом «распорядительности» Московских властей оказалось постановление — не носить умерших от чумы из домов на кладбища (тогда при каждой приходской церкви), а зарывать на том дворе, где больной умер. Народ, убежденный, что на дворах можно зарывать лишь псов, не желал подчиняться этому распоряжению. Нередко у дворов и даже в церквах происходили дикие сцены, когда пристав со стрельцами силой вырывали гроб из рук возмущенной толпы.    Правительство требовало от местных воевод регулярных докладов о ходе эпидемии.Моровая болезнь свирепствовала год с лишним. Потом внезапно прекратилась. (Это эпидемиологический парадокс — эпидемия всегда внезапно начиналась и внезапно прекращалась, вне зависимости от карантинных мер и лечебных мероприятий. Это свойство было характерно не только для Руси, поэтому зачастую приписывалось сверхъестественными силам и колдунам, что отчасти явилось причиной «охоты на ведьм» в средневековой Европе)    В результате людских и экономических потерь принесенных эпидемией правительство, нуждаясь в деньгах, выпустило в добавление к существовавшим в России серебрянным еще и медные деньги, принуждая брать их наравне с серебром (первая денежная эмиссия, вызвавшая обесценивание денежной массы) Это были своего рода медные кредитные знаки: чеканя новые монеты, правительство тем самым обязывалось обменивать их по первому требованию на серебро. (Аналогичен по схеме выпуск ГКО в 90-х годах прошлого века)    Первое время население охотно принимало медяки по цене серебра, но когда появилось в обращении такой монеты слишком много (её тайком чеканили влиятельные бояре из своего металла — олигархи тех времен, бояре: Милославские, Ртищев, Хитров, Стрешнев и др.), то ценность её сильно упала.  В 1660 году за серебряный рубль давали 10-11 медных. Сильное падение курса новых рублей отразилось на цене товаров — они вздорожали во много раз.     Атмосфера накалялась с каждым месяцем, и наконец в июле 1662 года народное недовольство проявилось в открытым массовым выступлением (результат первого дефолта, случившегося в июле 1662 года) , получившим у современников название «медного бунта»    25 июля 1662 года в Москве на Лубянке у стрелецкого приказа, оказалось неизвестно кем прилепленное воском «письмо» — воззвание с требованием казни царского тестя Ильи Милославского, его родственника Ивана Милославского и крупнейшего купца Василия Шорина. Все трое объявлены государственными изменниками. ( что-то знакомое !!!)     Собралась толпа и отправилась в Кремль требовать царского правосудия. Царя Алексея Михайловича во дворце не оказалось. Стража сообщила, что он уехал в село Коломенское праздновать день рождения сестры.  Толпой предводительствовали нижегородец Мартын Жедринский и москвич Лука Жидкий.     — Ступайте домой, — ответил царь, — я сегодня вернусь в Москву и прикажу учинить сыск и указ.      Испуганный Царь дал, по русскому обычаю,»на своем слове руку», т.е. проделал церемонию рукобития перед толпой, выбрав для этого ближайшего к себе Мартына Жедринского.(кстати у нас тоже был один «Царь» — руки на рельсы клал)     Поверили в тот момент русские люди обещанию, но позднее им пришлось горько покаяться. Через несколько часов прибыли в Коломенское отряды стрельцов. Сотни людей были перебиты и переловлены. Еще сотни утонули в реке Москве.      При «распросе» Мартыну Жедринскому «дано было на дыбе тридцать ударов». Спустя день «еще было дано сорок ударов». Бояре приговорили казнить его.      «Тишайший» при утверждении приговора, по видимому вспомнил, что этому человеку он протянул свою руку, но не выполнил царского слова, поэтому он сделал пометку: «ВЕЛЕТЬ РУКА ОТСЕЧЬ ДА СОСЛАТЬ В ССЫЛКУ»

1 комментарий »

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s