(Данный текст создан на основе материалов http://www.renascentia.ru/muller.htm , не является пропагандой никаких социально-политических настроений и взглядов. Материалы  представляют собой экскурс в историю и никоим образом не навязывают авторскую точку зрения. )

Генрих Алоиз Мюллер (Muller)    (1900-?)

665622_600 (1)   Изображение

“Среднестатистические” имя и фамилия — и точно такая же внешность: незначительное лицо начальника провинциального почтового отделения или бухгалтера райотдела соцобеспечения, средний рост (170 см), короткая стрижка “бокс с чубчиком”, фигура тренера детской футбольной секции или директора лыжного клуба для пенсионеров (Мюллер, действительно, играл в футбол, любил лыжи и обожал альпинизм, где от него требовалась огромная концентрация). И только глаза запоминающиеся — маленькие, глубоко посаженные, со сверлышками из вечного льда в каждом, и всегда нацеленные в глаза собеседника, докладчика или допрашиваемого. И редко проявляющий себя в коротких быстрых фразах “никакой” голос. “Господин Зеро”, “человек без тени”, почти “человек-невидимка”, “человек-толпа”. Олицетворенное социальное здоровье. Мужчина с плаката в поликлинике “Оздоровительная гимнастика на рабочем месте”.

Секрет в том, что Мюллер превращал самые неприличные вожделения, самые постыдные пороки своих вождей в индустрию, в громадное, громкое, престижное, мощное предприятие, что льстило боссам, утверждало их в себе, возвышало в своих глазах.

Множество раз шеф гестапо в присутствии коллег (в частности — оберразведчика в СС Шелленберга) и близких ему людей (в первую очередь — двух любовниц) признавался в своем преклонении перед Сталиным и сталинской государственной системой, которую называл идеальной, восхищался успехами Кремля и Лубянки в репрессивной практике, в установлении тотального контроля над народом и над отдельной личностью, постановкой пыточного дела и совершенством Гулага в реализации открытой его руководителями формулы функционирования концлагерей в СССР — “смерть через труд”.

Подозрение нацистских функционеров вызывало и бессеребренничество шефа гестапо: и скромный образ жизни, и равнодушие к роскоши, и нелюбовь к мундиру и регалиям — было замечено, что даже в рейхсканцелярию Мюллер предпочитает ходить в штатском костюме и без высоких своих орденов, — и даже то, что в тяжелые для Германии военные годы Гестапо-Мюллер, как называла его вся страна и вся Европа, не прикрепился ни к одному распределителю, отказался от спецпайка, но не от продовольственных карточек, каковыми жили обычные служащие Берлина.

Более того, за Мюллером числился характерный “социальный пунктик” — озлобленность против людей бизнеса, ловких коммерсантов, которых он называл “американскими типами” — одного из них, Эдуарда Винтера, менеджера автомобильного концерна “Опель” и протеже Геринга, замучил допросами, слежкой, проверками его материального состояния и сделок, и все только потому, что тот быстро богател и приобретал вследствие этого влияние в берлинских властных структурах.

И, наоборот, когда арестовывались так называемые простые люди, Мюллер требовал тщательной проверки компромата на них, и известны случаи освобождения из заключения тех, кто стал жертвой клеветнических доносов (как правило по обвинению в антинацистских настроениях, но с чисто корыстной или карьеристской подоплекой). А однажды Мюллеру удалось спасти от пыточного и опасного наказания рядового солдата, навлекшего на себя гнев самого Гейдриха, всевластного начальника имперского управления безопасности и прямого начальника шефа гестапо.

Многие, кто близко общался с Мюллером, посли войны либо были допрошены о контактах с ним, либо написали воспоминания о нем. Лейтмотив большей части этих характеристик коротко подытожил агент английской разведки Бест, которого в центральной тюрьме гестапо Мюллер не раз допрашивал лично — Бест заявил: “По моему мнению, Мюллер был порядочным человеком.”

Тотальная театрализация и декоративность жизнедеятельности верхушки нацисткого государства совершенно чужды были Мюллеру — в то время как вожди и бонзы рейха беспрерывно фигурировали в оглушительно-ослепительных спектаклях, поставленных Гитлером на стадионах, площадях и в гиганских залах, Мюллер без выходных и праздников с раннего утра и до поздней ночи бдил и бдел в своем рабочем кабинете в штаб-квартире гестапо на Принц-Альбрехтштрассе, за своим несменяемым письменным столом, возвращаясь к нему после любых банкетов и фуршетов, которых иногда не мог избежать при всех стараниях от них увернуться.

За последние пять лет руководства гестапо Мюллер отсутствовал на своем рабочем месте только два раза — один раз брал отгул по семейным обстоятельствам, в другом случае слег из-за сильной протсуды. Такой рабочий режим Мюллер перенял у своего личного “правофлангового” Иосифа Сталина. У него же вместе с амплуа работоголика Мюллер скопировал и метод руководства: он всегда брал себе в подчинение только тех, кто не превосходил его в профессии, а систему гестапо построил по принципу профильной компетенции — никто не мог быть более информирован, чем того требовало порученное задание или вмененный участок работы, и только в мозгу Мюллера из донесений и докладов отдельных “винтиков машины” складывалась общая картина. Так Мюллер осуществлял на практике сталинский принцип руководства: “Кто владеет максимумом информации, тот имеет максимум власти.”

Цель оправдывала в глазах Мюллера любые средства. “Верхние наци” требовали уничтожать евреев, представителей низших рас, оппозиционеров, советскую интеллигенцию, захваченных советских разведчиков и диверсантов, а также участников Сопротивления. Мюллер же неоднократно встречался с еврейскими лидерами для поиска компромиссных решений, часто пытался уменьшить масштаб антисемитского геноцида, оправдывая это то недостатком мощностей и сил СС, то необходимостью обмена евреев на немецких военнопленных, вместо тотального уничтожения “недочеловеков” приказывал их онемечивать (особенно специалистов, физически сильных и детей), вместо требуемого Гитлером расстрела щироко применял к захваченным советским разведчикам и европейским сопротивленцам методы перевербовки (для проведения радиоигр с Москвой и штабами союзных атлантических сил), давал строжайшие указания не путать в лагерях для советских военнопленных лиц с высшим образованием с идеологическими работниками даже в случае членства спецов в компартии (часто вынужденного, по его словам) и оставлять их в живых для использования.

Есть в архивах гестапо подписанные Мюллером циркуляры, обязывающие лечить советских военнопленных (чего немцы могли и не делать, ибо Сталин в 41-ом на весь мир объявил, что у СССР нет попавших в немецкий плен, а есть предатели Родины). Нашлись и приказы Мюллера, смягчающие режим репрессий (а с 44-го — запрет на них) для немецких женщин, а также для тех евреев, которые имели заслуги перед Германией, обнаружены его разрешения выпускать евреев на свободу в некоторых случаях, получать продовольственные посылки большинству категорий лагерных узников (кроме, естественно, советских). По мнению коллег Мюллера, если бы решение еврейского вопроса зависело от него лично, никакого геноцида по отношению к евреям не проводилось бы. Высокий чин СС и коллега Мюллера в гестапо на допросе после войны, когда повлиять впрямую на его высказывания о Мюллере ничто уже не могло, дословно заявил: “Несмотря на требуемое начальством беспрекословное повиновение, он, используя убедительные аргументы, смог многое предотвратить, о чем общественность так никогда и не узнала. При этом у него хватало мужества сказать своему начальству слова, основанные на принципах человечности и справедливости…” К приведенным словам следует лишь добавить, что в результате санкционированной Мюллером деятельности комиссии СС по выявлению злоупотреблений и в итоге ее расследований в системе концлагерей, немотря на противодействие прямых начальников шефа гестапо, ряд начальников лагерей, командиров охраны и охранников были осуждены судом СС, а некоторые приговорены к смертной казни за жестокость и несанкционированные убийства.

Все-таки главной странностью Мюллера надо считать, пожалуй, не его жизнь, не его службу, а — его смерть.

“Гибель группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Генриха Мюллера” — акция с таким названием, возможно, одна из самых талантливых операций, проведенных Мюллером за свою жизнь.

В Берлине были найдены и похоронены в разных частях города два трупа в мундирах группенфюрера СС и с документами Мюллера (но с содранными фотографиями). Одно захоронение было произведено на еврейском кладбище (оно не найдено), второе — на кладбище Берлин-Нойкельн, где в 1958 году дети Мюллера поставили памятник. По требованию прокуратуры в 1963 году эта могила была вскрыта и обнаруженные в ней останки обследованы в Берлинском институте судебной медицины, давшем заключение: кости из могилы принадлежат шести разным людям, череп по размеру и возрасту не годится Генриху Мюллеру, нижняя челюсть черепа не подходит к верхней.

И главное: Мюллер сам был образцом и наставником в новой, многообещающей и влияющей на всю вторую половину 20-го века сфере деятельности — в становлении и функционировании “рыцарства письменного стола”, “кабинетного класса”, класса властительной высшей бюрократии. Советский Союз, став после 45-го года мировой империей, отменил ставку на романтиков-корчагиных (последние из них были добиты войной) и начал селекционировать и размножать в небывалых количествах этот новый класс карьеристов-прагматиков, для чегоКремлю понадобилась матрица носителя новых бюрократических технологий, с которой можно массово копировать крестоносцев новой религии этатизма — тех, кто служит не добру или злу, не Богу или дьяволу, не Марксу или Христу, не какой-либо идеологии вообще, а тому, что ко всему перечисленному относится с единой меркой целесообразности — империалистическому государству.

 

Мюллер — единственный в мире человек, смерть которого была зарегистрирована, но после регистрации его смерти был выдан ордер на его же арест, действительный и по сей день.

Перед нами пронеслась жизнь человека, которого даже враги называли порядочным человеком. Несмотря на то, что многие его называли и называют кабинетным преступником, совесть Мюллера не знала угрызений, ведь он всегда лишь верно служил своему государству, служил так, как немногие могли.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s